Спички

В комнате было тихо. Единственным источником света служила свеча, одиноко стоявшая на столе. Рэй молча смотрел на неё не мигая, следил за движением слабого огонька. В голове роилось множество мыслей, воспоминаний. Они давили, душили тугой удавкой, не давали свободно вдохнуть. Рэй помнил всё, как будто бы это было вчера. Помнил, как Эмму утащили, пока они вместе с Юго шли к Золотистому пруду. Помнил, как они сражались с Льюисом. Помнил, как этот паршивый демон проткнул её своими когтями. События того дня мелькали перед глазами, пока он крепко сжимал в руке спичечный коробок, и оттого на душе становилось ещё отвратительнее. Сколько времени уже прошло? Год? Два? Рэй не считал точно. Для него время остановилось ровно в то мгновение, когда сердце Эммы перестало биться. С того дня он всё делал на автомате. Даже когда Норман вновь появился в его жизни, не стало лучше. Наверное, даже наоборот. Норман… Рэй хорошо запомнил его реакцию, когда он узнал о смерти Эммы. В памяти чётко отпечаталось его лицо, искажённое гримасой боли, отчаяния и… ненависти. Норман ненавидел. Искренне ненавидел демонов, Питера Ратри, этот проклятый мир, где они, дети, — всего лишь скот. И Рэй вполне разделял его мнение. Норман отомстил. Уничтожил, стёр с лица земли каждого из этих отродий. Заплатил за это высокую цену, но выполнил, как он считал, свой священный долг. Сейчас же… Сейчас он разгребал последствия своего безбашенного решения. Его ребята, которых он спас на Лямбде, серьёзно пострадали, у кого-то даже на всю жизнь остались шрамы. Травмы не обошли стороной и самого Нормана. Рэй до сих пор помнил, как во время сражения с королевой та чуть не сожрала его. Им тогда повезло, что Зази очнулся. В противном случае Рэй потерял бы ещё и Нормана. Впрочем, он не был уверен, что этого уже не произошло. После смерти Эммы они с Норманом заметно отдалились друг от друга. Он с головой погрузился в план по уничтожению демонов, А Рэй… А Рэй закрылся ото всех окончательно. Он больше не трапезничал вместе со всеми, предпочитая есть в одиночестве. Он больше не читал книги, не общался с остальными детьми, не выходил наружу. Почти всё время он проводил в комнате, которую Норман изначально выделил ему. Сидел там, молча смотрел в стену и думал, вспоминал. Иногда хотелось закончить это всё. Просто бросить спичку, как он и хотел, и всё. Пару раз он даже пытался. На день рождения Эммы зажигал свечу, брал в руки спичку и… ничего не делал. Что-то мешало ему. Он и сам не мог объяснить, что именно. Просто какая-то потусторонняя сила не позволяла ему сделать этот последний шаг, останавливала его в самый последний момент. Рэй отчего-то не сомневался, что это была Эмма. Это она не давала ему умереть. Вполне в её духе. Она ведь пообещала ему, что покажет мир за пределами дома. Как иронично, что она сама умерла раньше, чем он. Но сегодня всё было иначе. Сегодня Рэй твёрдо намеревался всё это закончить. Пламя свечи колыхнулось, и Рэй невольно горько усмехнулся. В памяти промелькнуло лицо Эммы, яркое, усыпанное звёздочками-веснушками, живое. В его памяти она всегда улыбалась. Счастливо, солнечно, открыто. Эмма в его воспоминаниях оставалась такой, какой он привык её видеть: искренней, сильной и самоотверженной. Такой, какой она и умерла в итоге. — Ты знаешь, Эмма, — в пустоту обратился Рэй, — я так устал от всего этого. Норман больше не такой, каким я его помню. В убежище без тебя атмосфера совсем не та. Я часто слышу, как дети плачут. Чего уж там, я и сам плачу, представляешь? Он снова горько усмехнулся и откинулся на спинку стула. Запрокинул голову назад, сильнее впился пальцами в спичечный коробок. Он и сам не знал, для чего говорил всё это. Видимо, хотел излить Эмме душу, прежде чем уйти вслед за ней. Отчего-то знал, чувствовал, что она слышит. — Ты знаешь, — спустя небольшую паузу продолжил он, — мне это всё надоело. Я… не могу, не хочу так жить. Я знаю, что ты против. Это ведь ты приходишь ко мне и останавливаешь меня, правда? Я знаю, что ты. Но сегодня, прошу, не надо. Просто дай мне уснуть. Дай мне снова тебя увидеть. Это… моё последнее желание, Эмма. После этого он выпрямился и вновь взглянул на свечу. Пламя её беспокойно колыхалось, отражалось в его глазах. В комнате стало ощутимо прохладнее. Рэй отчётливо почувствовал, как сзади него кто-то встал. Кто-то незримый, призрачный, неживой. А потом… Объятия. Мягкие, нежные, родные. Она пришла в последний раз. — Прости, — сорвалось с губ, и Рэй грустно улыбнулся. С ресниц сорвалась и покатилась первая слезинка, потом ещё одна, и ещё, и ещё. — Мне жаль, что я не уберёг тебя. Но теперь всё будет хорошо. Я вернусь к тебе, а потом, может, и Норман тоже. Мы будем вместе. Только не злись, я прошу тебя. Так будет лучше. Фантомные руки сжали его крепче, и Рэй шумно вздохнул. На мгновение сердце дрогнуло, и в нём поселилось зерно сомнений, однако он быстро уничтожил, с корнем вырвал его, не дав прорости. Нет, сегодня он покончит с этим. Разорвёт бесконечную петлю из повторяющихся дней. — До встречи на том свете, Эмма. Секунда, чирканье спички, и последнее, что он увидел, — слабый огонёк, постепенно превращающийся в пламя.