Дежавю

Лицо Виктора всегда казалось Джейсу смутно знакомым. Конечно же, он его не знал в их первую встречу, да и раздосадован был всем происходящим, а потому не обратил внимания, но потом… Потом что-то случилось. Когда Виктор пришел в его разрушенную квартиру, чтобы обсудить исследование, Джейс был на грани. Если бы не Виктор, он, наверное, уже был бы мертв или как минимум парализован. Но, пытаясь вглядеться в черты Виктора почти в темноте, он поймал это… Ощущение. Что он его уже знал. Видел. Виктор… Виктор не вызывал отторжения, хоть и имел специфическую модель общения. Он стал близким Джейсу в тот самый миг, и Джейс не мог справиться с наваждением. Сам Виктор, вроде бы, говорил, что это называется «дежавю». Особенность психики, которую сложно описать; по сути своей Джейс ощущал это как воспоминание, эмоциональный всплеск, формирующий все большую привязанность, но почему – не мог осознать. Джейс точно никогда раньше не видел Виктора: он не ходил в деканат, с Хеймердингером пересекался только на лекциях, а сам Виктор вообще не появлялся на вечеринках студентов Пилтоверской академии. И тем не менее… Тем не менее, Джейс не мог от этого избавиться. Когда он видел Виктора, его гримасы, ужимки, жесты, он четко осознавал, что Виктор такой один-единственный, и другого такого человека просто не существовало. Он был особенным – но не таким, как все люди по-своему особенные, а… Уникальным. Но Джейса тянуло к нему так, будто он знал его всю жизнь. Когда Джейс смотрел на лицо Виктора, на его походку, на то, как двигаются его губы, когда он вставляет очередную едкую подколку, он был будто во сне. Такое благостное чувство, что все хорошо, и вот она – мечта, до которой можно дотянуться очень легко. Джейсу было приятно находиться в этом состоянии, но он зачастую в нем сильно терял концентрацию, так что Виктору приходилось по второму разу объяснять, что он хотел донести. Джейсу нравилось смотреть, как Виктор улыбается, злится, пытается сосредоточиться на какой-то сложной задаче. Им было комфортно что торчать ночью в лаборатории, обпиваясь кофе и решая конструкторские проблемы, что валяться дома у Джейса на кровати, пытаясь отдышаться после секса, что ругаться из-за каких-то бытовых причин, ведь ссора всегда заканчивалась благоприятно. Виктор был так близок Джейсу, как никто другой, и Джейс все чаще стал подмечать его особенности внешности. Виктор был достаточно красивым, чтобы Джейс мог просто на него смотреть, слушать и испытывать благоговение. Но Джейса все равно продолжало мучать дежавю. Он знал, что Виктор ему нравился – очень сильно нравился, на самом деле, - но постоянно всплывающее чувство, что когда-то они виделись, зародило в Джейсе сомнение. Восхищал ли его Виктор? Или это была психологическая ловушка, внутри которой Джейс ходил по кругу? Любил ли он Виктора или свои несуществующие воспоминания о ком-то другом? Джейс понимал, что эти тревоги были беспочвенны. Просто его психика почему-то сделала иллюзию, будто Джейс уже видел Виктора. Это совсем не отменяло того, что близость физическая, эмоциональная и духовная была настоящей, но, похоже, Виктор и его принципы настолько запали Джейсу в душу, что мозг самого Джейса лишь ближе подталкивал его к Виктору. Его хотелось обнимать, его хотелось целовать, ему хотелось подчиняться, а в другие дни – хотелось, чтобы все это делал он. Виктор всем со стороны казался нетактильным, и для окружающих – кроме самых близких, - Виктор таким и являлся. А близок ему был только Джейс. Даже с Джейсом Виктор всегда был крайне скован в своих движениях, но ему нравилось чувствовать нежность самого Джейса. А сам Джейс раньше ни к кому подобного не ощущал. Дежавю будто примагничивало Джейса к Виктору, стирая все неприятные мысли, которые могли бы появиться, на корню. Джейс моргнул. Виктор посмотрел на него и все сразу понял: он этот взгляд мог выделить из тысячи. - Опять? – спросил Виктор, откладывая в сторону книгу, которую читал. Джейс тяжело вздохнул, но не сказал ничего – и так все было очевидно. Виктор тоже вздохнул, но не устало, а совершенно спокойно, а потом приподнялся на локте и, коснувшись пальцами щеки Джейса, поцеловал его под глазом. И наваждение сразу стало чуть слабее. Какая разница, на самом деле. Виктор был рядом, живой, настоящий и только его, Джейса. Может, когда-нибудь Джейс поймет, почему Виктор всегда казался ему знакомым. Наверное… Вероятно. Но это ничего не изменит – потому что для Джейса не было никогда чуждым осознание, что Виктор всегда будет для него на первом месте. Он не изменит вектор своего поведения и, конечно же, не предпочтет сновидные ощущения, иллюзии Виктору. С дежавю Джейсу оставалось жить еще как минимум несколько лет.