Где греется лёд

Вечер был тихим. За окнами общаги шел мелкий снег — не яростный, как ураган Бакуго, и не ледяной, как сила Тодороки. Просто спокойный, почти невидимый, как чувства, которые оба привыкли прятать. — Ты опять сидишь у окна, как герой в рекламе против одиночества, — буркнул Бакуго, входя в комнату без стука. — А ты опять ворвался, как взрыв, — ответил Шото, не оборачиваясь. Бакуго фыркнул, но подошёл ближе. Встал рядом. Несколько секунд молчания — тяжёлого, как их прошлое, но тёплого, как чай, оставленный на подоконнике. Бакуго мельком взглянул на Тодороки. Волосы слиплись от влаги, глаза были устремлены вдаль, туда, где город сиял огнями. — Чего ты там высматриваешь? — спросил он тише. — Просто... иногда приятно смотреть, как кто-то светится. Даже если это не ты. Бакуго вздохнул. Он терпеть не мог говорить о чувствах. Но сейчас... было по-другому. — Ты идиот, если не понимаешь, что ты — тоже светишься, — пробормотал он, и их взгляды пересеклись. Шото посмотрел на него долго, будто что-то решая. Потом вдруг, медленно, протянул руку и коснулся его пальцев. — Греешь. Даже сильнее, чем мой левый бок. У Бакуго вспыхнули уши. Но руку не убрал. А потом, как бы нехотя, прошептал: — Придурок. Ещё скажи, что любишь. Шото усмехнулся. — Я не скажу. Я покажу. И показал — молча, но так, что даже самый шумный взрыв показался бы слишком тихим.