Под гнетом правды

***

Глава первая.

***

Гедеон сидел на небольшом табурете, пристально вглядываясь в окно, за которым не утихал дождь и гремел гром. Люмьер наблюдал за ним с дивана, тревожно следя за каждым движением его лица, за каждым напряжением мышц. После выступления Киллиана Люмьер испытывал гордость — безусловную и сильную, — но вместе с восхищением в нём росло беспокойство: как Гедеон воспримет слова принца? Хотя нет, для него Киллиан никогда не был принцем. Для него он был Готье. Его младшим братом. Любимым — хоть это и не бросалось в глаза. Люмьер давно знал: внешняя показуха была не в характере старшего Хитклифа. И каждый раз, когда брови Гедеона хмурились или складывались домиком, когда губы плотно сжимались, сердце Люмьера болезненно сжималось вместе с ними. Не выдержав, он резко встал, шагнул к Гедеону и, положив ладонь на стол, опёрся на него. Стол скрипнул от резкого движения. Люмьер окинул товарища лёгкой улыбкой и заговорил: — Не молчи, ради всего святого, — сказал он напряжённо. — Это худшее, что может сделать устрашающий Гедеон Хитклиф. Прошу, поговори со мной, тебе ведь есть что сказать. Гедеон наконец отвлёкся от окна и перевёл взгляд на Люмьера, так старавшегося наладить контакт. Вдруг — грохот. Гедеон подскочил и опрокинул стол, а вместе с ним Люмьер чуть ли не потерял равновесие. Он моментально оказался рядом и схватил приятеля за ворот рубашки. Глаза Гедеона были полны отчаяния, злости, обиды и тоски. Люмьер узнавал этот взгляд — после смерти Грейс Хитклиф он был идентичен тому, что он видел сейчас. — Ублюдок, это ты ему сказал?! Кто просил тебя разевать свой неугомонный рот?! Люмьер опешил, но сразу же взял себя в руки и, положив руку на плечо Гедеона, успокаивающим тоном начал: — Он так или иначе должен был узнать, сейчас самое время, ты ведь сам понимаешь… Нельзя было скрывать от него правду всю жизнь, она бы всё равно добралась до него, но в более ожесточённой форме. Мы будем рядом с ним, будем прикрывать его спину и открывать ножны, если кто-то осмелится встать на его пути и…? Люмьер замолк, его глаза расширились в шоке. По щеке Гедеона медленно скатилась солёная дорожка. В этот момент весь мир вокруг них как будто замер. Это были слёзы? Гедеон резко отпустил Люмьера и, не говоря ни слова, повернулся, сев обратно на стул отворачивая лицо. — Люмьер, уходи, — его голос звучал пусто, безжизненно.