Между мирами и отчаянием

      После ухода Луизы, комната вновь была окутана в угнетающую тишину, нарушаемую лишь мерным гулом рабочего бункера. Ло ворочался, пытаясь унять дрожь, пробиравшую до костей. Сон не приходил, лишь тягучие, липкие кошмары, вроде ядовитого тумана, заползли в его сознание.       Он снова видел их лица — лица тех, кого он подвёл. Обещания, данные в порыве наивной уверенности, теперь казались ему непосильной ношей, и отдавали горьким прикусом поражения. Во сне они стояли вокруг него, укоряющие взгляды прожигали его душу. Он слышал их шепот, заглушая все остальные звуки они твердили одно и тоже, снова и снова: «Предатель… Ты нас предал… Ты виноват во всем…»       Резкий рывок, и Ло проснулся, задыхаясь, в холодном поту. Сердце колотилось, как раненая птица, пытающаяся вырваться из грудной клетки. Он с трудом сел на кровать, пытаясь унять дрожь в руках. Кошмар был настолько реальным, настолько болезненным, что казалось, что он прожил его заново.       С трудом поднявшись с кровати, Ло побрел в сторону душевой. Еле, как работающий душ, выдавал лишь тонкую струйку мутной, холодной воды, но даже она казалась спасением. Переодевшись в потрёпанные вещи не первой свежести, которые стали его привычной униформой в этом заточении, Ло вышел из комнаты, чувствуя, как мысли роятся в голове, как будто взбесившиеся пчелы.       Организация… Луиза… Предложение, из-за которого он отчаянно боролся за победу, но которая, как бы назойливая муха, не дала ему покоя. Он понимал, что это может быть его шансом на спасение, на возвращение хоть какой-то цели в его бессмысленное существование. Но воспоминания, как осколки разбитого стекла, резали его сознание, не позволяя сделать этот шаг.       И тут, как молния, пронзившая тьму, его сознание захватило воспоминание из глубины памяти, которое он так отчаянно пытался забыть. Вот оно… вот почему он так боялся, так вступать туда…       Он видел их снова — Лайю и Вальдхара. Они всё-таки решили это сделать… Сдали Тадмавриэля организации, когда тот уже собирался предать их. Казалось бы, триумф, победа. Но в реальности всё обернулось настоящим кошмаром.       В тот момент, когда возникла организация, как из ниоткуда, забрав Тадмавриэля, они испытали значительное облегчение. Но радость оказалась преждевременной. Лица членов организации были непроницаемы, каменные маски, скрывающие истинные намерения.       В мгновение ока они схватили Лайю и Лололошку, приковав их взгляд к центру комнаты. Там стоял Вальдхар, все еще не успевший осознать, что происходит. И тогда прозвучали слова, холодные и расчётливые, как бы приговор, вынесенный бездушной машиной: «Он больше нам не нужен. Он лишь мешается под ногами. От него нет никакой пользы. Свою роль он уже играл. Избавьтесь от него».       И все произошло так быстро… вспышка, звук, и Вальдхар рухнул на пол, безжизненно глядя в потолок. Кровь залила пол, окрасив серый бетон в багровый цвет. Ло кричал, пытался вырваться, но его держали твердо, заставляя смотреть на это зверство.       Лайя… ее лицо было окутано ужасом, слезы катились по щекам. Но никто не слушал их крики. Организации не было дела до их страданий. Вальдхар был всего лишь пешкой, выброшенной за ненадобностью.       Затем случилось самое страшное — Ло в результате привели на отвязку от времени. Они хотели стереть его личность, превратить в безвольного солдата, преданного лишь своим делам. Он отчаянно сопротивлялся, боролся до последнего, но их было слишком много.       Сбежать удалось лишь чудом. Он вырвался из их лап, но процесс отвязки уже был запущен. Неполная отвязка… проклятие, которое преследовало его с тех пор. Он потерял способность перемещаться во Временную Пустошь, его связь с миром ослабла. Каждое перемещение между мирами теперь было риском, смертельным риском, сопровождающимся огромной, невыносимой болью, которой он начал подвергаться практически каждый день.       И Лайя… Она стала другой. Они промыли ей мозги, стерли все воспоминания, превратили ее в марионетку, послушную куклу в руках опытного кукловода, который идет на все ради достижения своей цели.       Он видел ее потом несколько раз, но в ее глазах не было ничего, кроме пустоты и полного подчинения организации. Она не узнала его, не помнила ничего о прошлом.       Воспоминания обожгли его сознание, словно раскаленное железо. Вот почему он не мог, не хотел вступать в эту организацию. Они забрали у него все, убили его друга, сломали ему жизнь. И теперь они предлагают ему помощь? Это была лишь очередная ловушка, очередная попытка подчинить его своей воле.       Нет. Он не позволит им это сделать. Он скорее умрет здесь, в этом грязном бункере, чем снова станет их марионеткой.       Ло шел по бункеру и посмотрел на серый, безрадостный пейзаж. В голове было пусто, лишь гулкое эхо воспоминаний отдавалось в висках. Он не знал, что делать дальше, куда идти. Но он знал точно — он ни за что не вступит в организацию. Никогда. Он будет бороться, даже если навсегда останется один.       Он будет бороться за свою память, за свою свободу, за свою душу и волю.       И в этот момент, в этом темном, ненадежном месте, в его сердце зародилось что-то новое — не надежда, нет. Скорее, упрямая, злобная решимость. Он не позволит им сломать его окончательно. Он будет жить. Он будет бороться. И однажды… однажды он отомстит.