Между мирами и отчаянием

      Но как? Он пленник, лишенный свободы. Шансы на успех ничтожно малы. Но он должен попытаться. Он должен найти хоть какую-то надежду в этом море безысходности. И дело было не в абстрактном героизме, а в простом, упрямом нежелании умирать чужой марионеткой.       Организация забрала у него всё: свободу, друзей, даже Персика, чья судьба теперь висела на волоске. Если он не попытается вырваться, то станет не просто жертвой, а соучастником их злодеяний. И эта мысль была невыносима.       Оставалось одно: наблюдать, запоминать, ждать, пока хоть крохотная щель не откроется в их монолитной уверенности в себе. Ждать и готовиться. Потому что даже у зверя в клетке есть зубы.       Именно поэтому, когда они привезли его к Башне, Ло старался не выказывать ни страха, ни отчаяния. Смотрел на монументальное сооружение с тем же безразличием, с каким смотрел бы на кучу камней.       Пусть думают, что сломали его. Пусть считают, что он — послушная марионетка, готовая плясать под их дудку. Под маской апатии он лихорадочно сканировал окружение, запоминая расположение постов охраны, маршруты патрулей, систему камер и дронов. Каждый коридор, каждый поворот, каждую мелочь — всё это могло пригодиться.       Его отвели в небольшую камеру, больше напоминавшую лабораторию. Здесь царил стерильный холод, пахло озоном и антисептиками. На столе лежали инструменты: скальпели, иглы, какие-то странные устройства, назначение которых Ло предпочел не выяснять.       Вошел ученый — худощавый, с измученным лицом и нервным тиком. Он кивнул штурмовикам, которые вывели его из камеры, и повернулся к Ло.       «Не бойтесь», — сказал он, и в его голосе звучала усталость. — «Мы не причиним вам вреда. Нам просто нужно… немного информации.»       Ло промолчал. Он не верил ни единому его слову.       Ученый вздохнул. «Мы знаем, что вы расшифровали дневник. Нам нужны детали. Как активировать Башню, как контролировать ее энергию. Все, что вы знаете.»       Ло продолжал молчать.       Ученый подошёл ближе. «Послушайте,» — прошептал он. — «Я тоже не в восторге от того, что здесь происходит. Но у меня нет выбора. У меня желание и дальше жить. Если я откажусь…»       Ло посмотрел ему в глаза. Он увидел там страх, отчаяние, но не увидел раскаяния. Только желание выжить, любой ценой.       «Я ничего не скажу,» — твердо ответил Ло.       Лицо ученого исказилось от злобы. «Вы пожалеете об этом,» — прошипел он и вышел из камеры, оставив Ло в одиночестве.       Ло остался один. В голове роились мысли. Что теперь? Пытки? Промывание мозгов? Он не знал, что они планируют, но знал одно: времени у него осталось немного. Нужно действовать, и действовать быстро.       Он оглядел камеру. Ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Только инструменты на столе, которые он инстинктивно опасался трогать.       И тогда он заметил кое-что. Небольшой вентиляционный люк под потолком. Он был слишком мал, чтобы протиснуться туда целиком, но, возможно… если постараться…       Ло подтащил к стене стол и начал карабкаться вверх. Он знал, что это безумие. Он знал, что его могут заметить в любой момент. Но он должен был попытаться. Потому что другого выхода у него просто не было.       Ло наспех соорудил лестницу стульев. Наручники мешали, сковывали движения, но он не сдавался. От напряжения в мышцах дрожали руки, пот заливал глаза, но он продолжал лезть. Наконец, он дотянулся до вентиляционного люка. Тонкая металлическая решетка была закреплена несколькими болтами.       Ло попытался ее вырвать, но пальцы скользили по гладкому металлу. У него не было никаких инструментов, только голые руки. Он бил по решетке, пытался ее расшатать, но все было тщетно. Решетка не поддавалась.       В отчаянии он ударил по решетке ногой. Металл жалобно звякнул, но остался на месте.       Он попытался использовать инструменты, но все оставалось также тщетно.       Внезапно, он услышал шаги в коридоре. Кто-то приближался к камере.       Ло замер, прижавшись к стене. Сердце бешено колотилось в груди.       Шаги становились все громче и громче. Вот они уже возле двери.       Ло понимал, что его сейчас обнаружат. Все. Его планы рухнули.       Дверь распахнулась, и в камеру вошёл штурмовик. Он окинул взглядом помещение и уставился на Ло, застывшего у вентиляционного люка.       «Что вы делаете?» — спросил штурмовик, и в его голосе не было ни удивления, ни злости, только холодное безразличие.       Ло молчал. Он понимал, что все кончено.       Штурмовик подошел к нему и схватил за руку. Он стянул его со стены и бросил на пол.       Ло ударился о кафельный пол, и из груди вырвался стон.       Штурмовик навис над ним. «Вы пытались сбежать,» — констатировал он. — «Это было глупо.»       Он вытащил из кобуры пистолет и приставил его к голове Ло.       Но выстрела не последовало.       Вместо этого штурмовик убрал пистолет и достал небольшой шприц.       Он и вколол Ло препарат.       В глазах Ло потемнело, и он потерял сознание.       Когда Ло очнулся, он лежал на жесткой кушетке в совершенно незнакомой комнате. Стены были светлыми, чуть ли не, выкрашены вырвиглазным чистым белым цветом, а единственным источником света служила тусклая лампа под потолком. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что привязан к кушетке ремнями.       В голове гудело, тело ломило, как будто его избили. Он попытался вспомнить, что произошло, но в памяти всплывали лишь обрывочные фрагменты: решетка вентиляционного люка, шаги, штурмовик с пистолетом… а потом — пустота.       Внезапно, дверь открылась, и в комнату вошёл ученый. Он выглядел еще более измученным, чем в прошлый раз. Его глаза покраснели, а на лбу выступила испарина.       «Как вы себя чувствуете?» — спросил он, и в его голосе звучала натянутая вежливость.       Ло промолчал. Он смотрел на ученого с ненавистью.       Ученый вздохнул и подошёл ближе к кушетке. «Я знаю, что вы злитесь на меня,» — сказал он. — «Но поверьте, у меня не было выбора. Если бы я не вколол вам этот препарат, они бы убили вас.»       «Почему?…» — прохрипел Ло. — «Почему вы меня не убили?»       «Вы нужны Организации,» — ответил ученый. — «Вы знаете слишком много. Они не могут позволить вам умереть. Во всяком случае, пока.»       «А что потом?» — спросил Ло. — «Когда я им больше не понадоблюсь, вы меня убьете?»       Ученый опустил глаза. «Я не знаю,» — прошептал он. — «Я просто хочу, чтобы это все закончилось.»       Ло усмехнулся. «Вы думаете, это закончится?» — спросил он. — «Вы думаете, они позволят вам уйти?»       Ученый ничего не ответил.       «Что вы от меня хотите?» — спросил Ло. — «Что вы собираетесь со мной делать?»       «Мы хотим, чтобы вы сотрудничали,» — ответил ученый. — «Мы хотим, чтобы вы рассказали нам все, что знаете о Башне.»       «И что, если я откажусь?» — спросил Ло.       Ученый замолчал. В комнате повисла напряженная тишина.       Наконец, ученый произнес: «Тогда… тогда мы применим другие методы.»       Он вышел из комнаты, оставив Ло одного в темноте и страхе.       Дверь в камеру открылась, и в комнату вошел доктор. Он выглядел уставшим, но в его глазах читалась какая-то странная решимость.       «Ло,» — произнес он, его голос был тихим. — «Нам нужно поговорить.»       Ло сидел на кушетке, скрестив руки на груди. Он молчал, ожидая, что скажет доктор.       «Ты должен понимать,» — начал доктор, — «что мы не хотим причинить тебе вред. Нам просто нужны ответы.»       «Вы же знаете,» — усмехнулся Ло, — «что я вам ничего не скажу.»       'Это не обязательно должно быть так,» — ответил доктор. — «Мы можем помочь друг другу. Ты даешь нам информацию, а мы… мы обеспечим тебе безопасность.»       «Безопасность?» — Ло рассмеялся. — «Вы смеетесь надо мной? Я в вашей тюрьме! Какая может быть безопасность?»       «Все не так просто, как кажется,» — сказал доктор. — «Понимаешь, те записи… они очень важны для нас. Но, к сожалению, мы не можем их расшифровать. По крайней мере, не полностью.»       «Почему?» — спросил Ло. — «У вас же есть все ресурсы, все технологии.»       Доктор вздохнул. «Дело в том, что записи… как бы это сказать… неполные. У нас есть только часть информации. Остальное где-то еще. И мы подозреваем, что ты знаешь, где.»       Ло молчал. Он понимал, к чему клонит доктор.       «И еще кое-что,» — продолжил доктор. — «Есть вероятность, что при попытке расшифровки определенными методами, записи могут быть повреждены или даже уничтожены. А это недопустимо. Поэтому мы и пытаемся действовать осторожно. Нам нужно, чтобы ты помог нам получить доступ к информации, не рискуя ее потерять.»       «И что, если я откажусь?» — спросил Ло.       Лицо доктора помрачнело.       «Тогда… тогда нам придется использовать другие методы. Мы не хотим этого, Ло. Но у нас нет выбора. Слишком многое поставлено на кон.»       Он замолчал, ожидая ответа Ло. В комнате повисла напряженная тишина.