Между мирами и отчаянием

      Камера была погружена в звенящую тишину, лишь изредка нарушаемую гулом работающей аппаратуры. Но эта тишина обманчива, думал Лололошка, ведь внутри него бушевал настоящий шторм.       Он лежит на холодном полу, чувствуя, как жизнь медленно покидает его тело. Он знал, что это конец.       Но вместо конца пришла другая реальность, более страшная и болезненная. Он чувствовал, как тело его разрывается на части, как его кости ломаются и срастаются заново, как его кожа горит и покрывается рубцами. Он проживал целую жизнь в мгновение ока, чувствуя каждую боль, каждое новое утро, каждое разочарование.       Он был ребёнком, боящимся темноты, подростком, не слушающим никого, взрослым, теряющим товарищей в бою.       Он видел свое будущее, страшное и беспросветное, полное одиночества и страданий.       Он видел Персика и гусыню, играющих счастливо в солнечный день. И он же видел их напуганными и беззащитными, смотрящеи на него с укором и разочарованием.       Эта картина прожигала его сердце, причиняя боль, которую невозможно описать словами.       Ло пытался тренироваться, пытался остановить этот поток информации, но не мог. Он был приговорен к отвязке времени. К прощанию со своей нынешней жизню, со своим прошлым и будущим.       Он был вынужден проживать всё это снова и снова, ощущая каждую боль, каждое страдание, каждое сожаление.       Его разум трещал по швам, рассыпаясь на осколки. Он забывал, кто он, что он, зачем он здесь. Он терял свою личность, свою индивидуальность, своё «Я». Он превратился в безумца, запертого в тюрьме, обреченного на вечное повторение одного и того же кошмара.       Он чувствовал, как медленно умирает его душа, как надежда покидает его сердце, как отчаяние заполняет каждую клеточку его тела. Он был сломлен, уничтожен, раздавлен.       Он больше не был человеком. Он был лишь оболочкой, наполненной болью и страданиями.       Но даже в этом состоянии он продолжал цепляться за жизнь, за воспоминания о Персике и гусыне, за надежду на то, что всё ещё можно исправить. Он знал, что должен найти способ остановить Организацию, которая должна спасти гусыню и Персика, даже если это будет стоить ему жизни.       Он пытался сосредоточиться, собрать осколки своего разума единым целым, найти опору, за которую можно было бы ухватиться. Но всё было тщетно.       Боль и страдание захлестывали его с головой, не давая ему возможности думать, не давая ему возможности действовать.       Он кричал, плакал, молил о смерти, но никто его не слышал. Он был один в этой камере пыток, отрезанный от мира, обреченный на вечное страдание.       Отвязка от времени — это была не просто пытка, это было уничтожение. Она стирала всё, что делало человека человеком, превращая его в пустое место, в оболочку без души и разума.       И Ло стал жертвой этого ужасного эксперимента.       Он был раздавлен, сломлен, уничтожен. Но даже в этом состоянии он не сдался. Он продолжал борьбу, цепляясь за жизнь, за надежду, за воспоминания о Персике и гусыне.       Он не знал, что ждёт его впереди, но он знал одно: он не позволил Организации сломить его окончательно. Он будет бороться до конца, даже если это будет стоить ему жизни. Он будет бороться за Персика, за гусыню, за себя и за всё, что он потерял.       Он был отвязан от времени, но в нем оставалась решимость. И это была сила, которая у него осталась. И с этим он был готов идти до конца.