Змеи не суетятся

      Бейкон-Хиллз — город мелкий, но с характером. Здесь не было бы ничего необычного, если бы в нём не водились оборотни, ведьмы, и, как шепотом говорила старая Мэри, “тот белоглазый мальчишка с чёрной белкой на башке”.       Стайлз Стилински вёл себя как всегда: он приходил в школу с опозданием, спал на задней парте, ел слишком много сладкого и не отвечал на звонки Скотта Маккола. Раньше они были неразлучны. Теперь... ну, теперь Скот бегал за стаей, силой и лакеями, а Стайлз... Стайлз был слишком занят тем, чтобы не умереть от скуки.       Он был василиском. Ленивым, скользким, опасным по своей природе, но по сути — домашним змеем в человеческом обличье. Василиски не жили вместе, если не были из одного гнезда. Стайлз только что покинул своё, и от гнезда осталась только семейная охрана, пара дядек с тяжёлым акцентом и личный карманный адвокат, который умел делать людей "пропавшими".       На вид он был обычным странным школьником — с шапкой из живой чёрной белки, которой, между прочим, была подаренная его отцом Янахари Габриелем магическая тварь, способная превращаться хоть в грифона, хоть в крысопса. “Мя,” — пискнула белка, перепрыгивая с его плеча на спинку стула в школьной библиотеке. Она явно хотела внимания. “Нет, Тень. Я пишу отчёт. Если Питер снова начнёт светиться в темноте, меня выгонят из онлайн-академии за неконтролируемую магию,” — лениво пробурчал он, не отрываясь от экрана планшета.       Питер Хейл, между прочим, был его проектом. Почти случайно. Почти. Три года назад дядя Зарий, выдав на прощание сборник правил выживания, ушёл обратно в Европу, а Стайлз решил, что даже василиску нужен диплом. Он поступил в заочную магическую академию (сильная родословная + пара взяток творят чудеса), а для практики — зачем-то взял тело полуживого оборотня. Для работы по целительству.       Его звали Питер Хейл. На момент экспериментов был в коме. Должен был проспать лет восемь, если бы не Стайлз. Что-то пошло не так. Он проснулся через три года. Альфой. Теперь Стайлз делал вид, что всё под контролем, хотя сам Питер с подозрением смотрел на него каждый раз, когда случайно начинал слышать сердцебиение соседей с первого этажа. И всё было бы прекрасно, если бы не очередной подростковый гормональный кризис в лице Скотта, укушенного с согласия Лоры Хейл. Лора и Дерек вернулись в город, строили новый дом, собирали стаю. А Скот внезапно стал "особенным" и резко забыл, кто спас ему задницу в третьем классе.       Стайлз не лез. Он не вмешивался. Он спал, ел, писал отчёты, следил за состоянием Питера и изредка вёл долгие философские беседы с белкой, которая однажды превращалась в летающего кита. Потому что могла.       А ещё он жил один в шестэтажном доме, где каждый сантиметр — его территория. Только старая ведьма-консьержка, пара домовиков и шепчущие стены напоминали ему, что он не совсем один.       И если кто-то сунется на его территорию — ну, это уже не его вина, если он "случайно" начнёт линять ядом. Василиски — существа очень территориальные. Особенно ленивые.

***

      Стайлз проснулся от того, что в квартире кто-то дышал. Нет, не дышал — яростно возмущённо вдыхал, как будто воздух чем-то оскорбил. Стайлз не спеша открыл один глаз. За окном был ещё не рассвет, Тень свернулась в комке на его животе и сонно посапывала, а в дверях стоял Питер. С полотенцем на шее. Мокрый. Недовольный. — Здесь пять ванных комнат, — заметил Питер, — но в единственной, где есть горячая вода, кто-то устроил кладовку для зельеварения. — Неправда, — зевнул Стайлз, — ещё на втором есть горячая. Только она нестабильна. Может исчезнуть. Или начать шипеть. Или ожить. — Я случайно наткнулся на банку с маринованными глазами. — Это для лабораторной работы! — Они смотрят. — Потому и маринованные. Чтобы не мигали.       Питер медленно вдохнул. Выдохнул. Потянул полотенце и начал вытирать волосы. Стайлз, как истинный василиск, не стал вставать. Он вытянулся на кровати, позволив себе пару ленивых потягиваний, и тихо засвистел — что-то среднее между змеиной трелью и недовольным "ээээ". — Ты опять не ел, — буркнул Питер. — Я поел... вчера. Было мороженое. Ванильное. Почти без заклинаний. — Это не считается. — Ты не моя мать. — Нет. Моя бы не позволила мне жить с чертовым змеем.       Стайлз лениво ухмыльнулся. Его волосы были растрёпаны, на одной щеке отпечатался узор подушки, а зрачки чуть вытянулись в вертикальные щели — признак хорошего настроения. — А ты всё ещё жив. Значит, либо ты полезный, либо вкусный. Пока что склоняюсь к первому.              Питер проигнорировал это. Он уже привык. За последние недели он понял: быть подопытным у юного мага-змея не самое страшное, что могло с ним случиться. Хуже было просыпаться в доме, где на потолке висит хрустальная люстра, зачарованная на отпугивание духов, а на кухне живёт домовик по имени Боб, который хрюкает, когда готовит кофе. — Тебе вообще кто-то готовит нормальную еду? — спросил Питер, заглядывая в холодильник. — Только если я не рядом. Домовики боятся, что я превращу их в солонку, — небрежно отозвался Стайлз. — И правильно делают.       Через десять минут Питер сварил овсянку. Для себя. Для Стайлза он просто поставил миску с фруктами и мясом. Сырая говядина с гранатами. Василисковая диета — экзотическая и жуткая. — Надо было купить тебе аквариум, — буркнул он. — Был. Я из него вылез. Ты теперь мой аквариум, — пробормотал Стайлз и потянулся. — Дыши глубже, Хейл. Пока мои чешуйки довольны — никто не сдохнет.       Тень в этот момент превратилась в кошку и спрыгнула со шкафа на голову Питера. Тот вздрогнул. Стайлз, довольный, закрыл глаза. Быт они наладили. Почти.

***

POV Питер Хейл Он знал, что должен был быть мертв.       Или, как минимум, оставаться в коме. Врачи говорили — шансы нулевые. Даже сверхъестественные целители лишь качали головой. Но кто-то всё же решил попробовать. Кто-то ленивый, шипящий и со странным взглядом. Кто носит белку на плече и считает шипучую колу полноценным приёмом пищи. Кто делал над ним эксперименты — и не скрывал этого.       Питер смотрел на парня, развалившегося на кресле в библиотеке собственной квартиры. Стайлз Стилински. Семнадцать лет. Гибкий, вальяжный и абсолютно не похожий на спасителя. Или мага. Или, черт подери, на человека вообще. Он был неуловим, как дым. Стайлз говорил мало, спал много, и всё время держал дистанцию — эмоциональную, физическую, магическую. Только иногда, когда он забывался, в зрачках проступала вертикальная щель, а по коже шёл рябью странный, чужой узор.       Ты не человек, — с какой-то странной уверенностью думал Питер. — И я хочу знать, что ты сделал со мной.       Он помнил вспышки боли. Магию. Шепот на древнем языке. Ощущение, будто его тело собирается заново из частиц, словно он был сломан и заново склеен с помощью заклинаний и... змеиных чар.       Питер чувствовал силу. Альфа. Но она не была его — не совсем. Она пульсировала где-то в глубине, шептала словами, которые он не понимал. Магия. Чужая. Чёрная. Зеленоватая, с запахом трав, гари и змеиной кожи. Стайлз приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на него. — Ты сверлишь меня взглядом, как будто хочешь съесть. Предупреждаю: плохо прожариваюсь. — Я хочу знать, что ты сделал. — Магию. — Конкретнее. — Ты был сломан. Я починил. Правда, сначала не той стороной. Но потом пересобрал правильно. Почти. Почти. Это слово ему не нравилось. — И почему я теперь альфа? — А это побочка. — Стайлз зевнул. — Магия жизни, восстановление, прокачка органов. У тебя была разрушена цепь оборота, я запитал её напрямую через тотем. Он, возможно, оказался альфийским. Или я. Или белка. Не важно.       Питер закрыл глаза. Он мог убить его. Мог бы — если бы чувствовал в себе хоть немного настоящей агрессии. Но рядом с этим существом, растянувшимся на диване, всё внутри замирало. Он не чувствовал угрозы. Он чувствовал... Угрожающее спокойствие. Ложное. Вязкое. Опасное. — Ты — не человек. — Ты — не тупой. Поздравляю. — Кто ты, Стилински? — Тот, кто дал тебе вторую жизнь. — Стайлз усмехнулся. — Так что лучше не линяй мне на ковры. Они зачарованы против оборотней. Жечь начнёт.       Он ушёл, оставив за собой шлейф магии, запах цитруса и специи — и нечто змееподобное. Питер остался сидеть, не зная, злиться ли, бояться или... остаться. Он чувствовал, что это место удерживает его. Как будто здание было частью Стайлза. Нет. Не как будто. Оно принадлежало ему. И теперь, видимо, и Питер — тоже.

***

POV Питер Хейл       Он не собирался идти на крышу. Но дом снова сбесился. Лифт, зачарованный на «не трогай змея», завис между этажами и выплюнул Питера на пятом. Он ругнулся, прошёл по лестнице и, не подумав, открыл дверь на крышу — просто проверить, работает ли ещё сигнальное зачарование на грозу. Он не ожидал увидеть это.       Небо было мутно-сиреневым. В воздухе висел запах дождя и магии. А в центре крыши, прямо у бассейна, лениво извивалось нечто огромное, змеевидное, блестящее.       Чешуя — чёрная, как обсидиан, с фиолетовым отливом, от которого рябило в глазах. Тело — гладкое, мощное, закрученное кольцами, словно сам космос решил изогнуться. Голова — с развитыми рогами, гребнем и глазами, в которых горела холодная, не-человеческая мудрость. Стайлз. Настоящий. Питер застыл. Не потому что испугался — а потому что всё в нём инстинктивно замерло. Даже оборотень внутри сжался, как щенок, унюхав волка постарше. Или дракона. Или нечто, что знает, как тебя убить — но просто не считает нужным. Он не дышал. Даже не моргал.       Василиск с ленивым бульком опустил тяжёлый, массивный хвост в воду бассейна. От воды пошли круги. Он закрыл глаза, словно наслаждался ощущением. Из глубины донёсся влажный, тяжёлый вдох. Чешуя на плечах вспыхнула мягким фиолетовым светом. — …Чёрт возьми, — выдохнул Питер. Очень тихо.       Стайлз вздрогнул. Поднял голову. Его змеиные глаза сверкнули. Потом — медленно, очень медленно — он начал сворачиваться, уменьшаясь. Тело становилось меньше, роговая корона исчезала, чешуя стекала, как вода. Через мгновение на краю бассейна сидел голый парень с мокрыми волосами и хвостом от полотенца. — Ты мог бы предупредить, — недовольно пробурчал Стайлз. — Ты мог бы не превращаться на крыше. — Ты мог бы не шастать по крыше моего дома. — Я... — Питер осёкся. Потому что не знал, что должен сейчас чувствовать. — Это была ты. В тебе. Это ты сделал со мной. — Ну... да. — Стайлз лениво зевнул. — Ты проснулся, потому что я дал тебе силу. Василисковая магия. Примитивная, но эффективная. Даже ты справился. — Ты... король змей. — И я хочу выспаться. Так что давай ты сойдёшь вниз и притворишься, что у тебя не случился магический кринж от великого открытия.       Он встал, закутавшись в полотенце и белку, которая тут же прыгнула на его плечо и превратилась в воронёнка. Стая. Питер остался стоять. Он понимал: этот юнец с сарказмом и зевотой, этот лентяй, этот "чудак с белкой" — он не просто маг. Не просто василиск. Он — старше, глубже и опаснее, чем кажется. И он — его создатель. Его альфа. Или что-то большее. И теперь Питер уже не был уверен, кто в их странной паре хищник.

***

POV Питер Хейл       Жить с василиском оказалось проще, чем Питер думал. И одновременно — совершенно безумно.       Он больше не спрашивал, почему с потолка в ванной периодически капает фиолетовый туман. Не интересовался, зачем в библиотеке завели алхимический сад с мандрагорами, ревущими в три часа ночи. Не уточнял, почему белка иногда превращалась в черепаху, а потом в виверну и жрала книжки.       Стайлз в основном спал. Или читал. Или ел сладкое и рассыпал крошки, как демон хаоса. Иногда исчезал — и возвращался с мешком чар, бутылью с кровью феникса или «закваской на ментальной защите».       Питер просто ел завтрак, читал отчёты о восстановлении территории Хейлов и... всё чаще выходил на первый этаж. Там, где сидела она. Мадам Керри, ведьма. Старше всех, кого он знал. Сухая, с жёлтыми глазами, будто кошка. Она пила крепчайший чай с мятой и курила трубку с чем-то, что даже маги не решались нюхать. — Он тебя ещё не сожрал? — спросила она утром, глядя на Питера поверх очков. — Нет. Только морально уничтожает раз в три дня. — Повезло. У его отца был дурной характер, и он превращал соседей в гекконов. — Это угроза? — Это воспоминания. Не принимай на свой счёт. Тебя он, похоже, оставил в живых намеренно.       Питер уже не раздражался. Напротив. Она — единственная, кто понимал, что значит быть нечеловеком в доме, который живёт своей жизнью. — Почему он такой? — спросил он однажды. — Стайлз. Он ленивый. Величественный. Жуткий. — Василиски — не рабы времени. Они живут долго. Им некуда торопиться. Когда ты существуешь столетиями, ты учишься экономить энергию. — Он слишком... безразличный. — А ты слишком живой. Ты его зацепил. Иначе не жил бы тут. Не ел бы его еду. Не спал бы в его доме. Не дышал бы его воздухом. — Я не дышу его... — Хочешь поспорить?       Питер промолчал. Он знал — в этом доме всё было его. Змеиным. Магическим. Медленным. Беззвучным. Но почему-то ему тут... нравилось. Он поднимался в квартиру. Стайлз лежал на диване, белка спала на его голове, телевизор показывал старый чёрно-белый фильм без звука. Воздух пах лавандой, медью и мятой. Василиск даже не открыл глаза. — Чай будешь? — спросил Питер. — Если ты его принесёшь. — И если нет — ты не пошевелишься, да? — Шипну в подушку. Это считается?       Он налил два бокала — с мёдом, мятой и чем-то искрящимся. Он уже не удивлялся, что из крана в доме иногда идёт чай. Привык. Как к тому, что в зеркале иногда отражается Стайлз в змеиной форме. Как к тому, что по ночам он слышит шипение, которое звучит... успокаивающе.

***

POV Питер Хейл       Питер не знал, в какой момент перестал видеть в Стайлзе «сынка богатой семейки с тёмными тайнами» и начал воспринимать его как... экзотическое домашнее существо. Не в смысле уменьшить, нет.       В смысле — надо знать, как кормить, когда не трогать, и где у него ядовитые зубы. Он вёл дневник. Настоящий, кожаный, с зачарованным замком. В нём были записи: 7:30 — просыпается, если на кухне пахнет горячим шоколадом. 8:00 — не любит говорить. Лучше молчать. Дать печенье. 14:00 — любит полежать, обвив хвостом радиатор. Не мешать. 16:00 — белка активна. Лучше не приближаться без подношения.       Он знал: если принести Стайлзу кофе с корицей и пирог с орешками, василиск не будет шипеть на него весь день. Если позволить ему оставаться в змеином виде — пусть шипит на телевизор. Это нормально. Это — их быт. Но вот с белкой... Сначала она только фыркала. Потом — игнорировала. Потом — сбросила с лестницы его блокнот. Питер в ответ принёс ей сушёные ягоды. Она превратилась в ласку и пряталась в его пальто. Он победил на третий день. Принёс мёд в хрустальной банке. Белка (на тот момент — черноглазый филин) села ему на плечо и не клюнула. Это было началом. — Ты же знаешь, я старше тебя, — сказал он ей однажды. Она обернулась кошкой и фыркнула. Стайлз, лёжа на потолке (буквально), прокомментировал: — Она старше тебя. Просто выглядит моложе. — Ещё один шок дня. И сколько ей лет? — У неё был роман с драконом времён Меровингов. Брось её, пока жив. Но Питер не сдавался.       Он начал приносить угощения обоим: зелёные яблоки, сыр, вяленую рыбу. Василиск лениво ел. Белка — только если из рук.       Он подсыпал вампирскую соль в еду Стайлза — тот фыркал, но ел. Подкладывал чарующий цветок в подушку — и заметил, что змей спит глубже. Однажды он нашёл Стайлза в форме змея, свернувшегося на подоконнике, с белкой, которая спала прямо на его морде. Они оба мирно сопели. И Питер вдруг почувствовал: вот оно. Дом.

***

POV Стайлз Стилински       Питер снова забыл закрыть банку с мёдом. И опять поставил чашку на край стола. И оставил рубашку на спинке кресла, которое зачаровано не терпеть чужих вещей. В итоге — кресло пыталось его укусить.       Стайлз лениво, не открывая глаз, щёлкнул пальцами. Кресло замерло. — Ты опять не уважаешь личные границы мебели, — проворчал он. Питер только фыркнул. — У тебя даже чайник обижается, если не сказать "спасибо". — Чайник помнит времена, когда его хозяином был дракон. Он заслуживает уважения. Стайлз растянулся на диване, хвостом стянув на себя плед. Белка в облике кота свернулась на его груди.       Питер суетился где-то рядом: варил чай, проверял защитные печати, расставлял кристаллы. Неуклюже, но с удивительным упорством. Уже не первый месяц. Ты в ответе за тех, кого приручил, — звучал голос бабушки, строго, но ласково. — И за тех, кто приручил тебя — тоже.       Стайлз не сразу понял, когда именно Питер стал его. Он просто однажды заметил, что дом перестал его кусать. Что белка не шипит при его приближении. Что магия стала принимать волка, как часть… гнезда. Моего гнезда, — подумал он.       Стайлз был василиском. Одиноким по природе, территориальным до паранойи. Он не любил, когда к нему приближались. Не любил, когда меняли его ритм. А Питер — менял. Без спроса. Но не разрушал. Просто... вошёл. Остался. Он начал заботиться. Кормить. Чистить. Защищать. И даже с Белкой — наладил отношения. Удивительно. Стайлз перевернулся на бок и глянул на него одним глазом: — Ты ведь понимаешь, что я тебя теперь никуда не отпущу? Питер, стоящий у окна, обернулся, прищурился. — Это угроза? — Нет. Это ответственность. Он потянулся, лениво, с тихим шорохом чешуи, и бросил: — Ты — мой волк. А своих я берегу. Даже если они шумные, непоседливые и ставят чашки не туда.       Питер усмехнулся. Но не ответил. Просто подошёл ближе и сел рядом. И дом, наполненный древней магией, тихо вздохнул. Он понял. Дом принял. Значит, ты — часть моей территории. А значит… ты под защитой василиска.

***

POV Питер Хейл       Стайлз не просыпался. Это была не просто привычка. Это был ритуал сопротивления реальности. Он ворочался в шелковых простынях, шипел сквозь зубы, игнорировал сигналы тревоги, будильники, подставленную к носу чашку кофе и даже белку, которая прыгала на его голове. Питер стоял у края постели, скрестив руки. — В школу пора. — Ненавижу школу. — Она и тебя недолюбливает, но вы обязаны сосуществовать. Вставай. — Почему я должен туда идти? Я василиск. Я древняя магическая сущность. — Ты — школьник. У тебя контрольная. Вставай. Стайлз заворчал и... свернулся клубком.       Питер вздохнул, подошёл ближе, схватил одеяло — и одним рывком сдёрнул его. — Питер! Моё гнездо! — Это кровать. Ты сбил три подушки на пол, и белка использует твоё нижнее бельё как гнездо для ночлега. Подъём.       Через пятнадцать минут (и одну победоносную чашку какао с перцем) Стайлз всё же сидел на кухне, сонный, в форме почти-человека, с вытянутыми зрачками и бледной кожей. — Рюкзак вон там. Я проверил. Тетради, книги, одна зачарованная записка от дяди Зария и три защитных амулета. — Ты перестарался. — Ты — моя ответственность, — ответил Питер. — А ещё ты магнит для неприятностей. Как магнит из ада. Я предпочту перебдеть. Стайлз натянул куртку и капюшон. — У тебя фиолетовая чешуя проступает на шее. — Питер мягко подтолкнул его к зеркалу. — Или оставишь так? — Пусть смотрят. Станет слишком подозрительно — ты пожжёшь школу? — Только кабинет биологии. Там препарируют змей. Они вышли вместе. Машина уже ждала. Питер за рулём. Стайлз — развалился на пассажирском сиденье, поджав хвост под куртку. Перед самой школой Питер остановился, повернулся к нему: — Ты умный. Не поддавайся на провокации. — А если поддамся? — Преврати кого-нибудь в мышь. Но тихо. Без свидетелей. — А ты? — Я подожду. В кустах. С битой. Стайлз усмехнулся и уже хотел открыть дверь, но Питер задержал его рукой: — И ещё... будь осторожен. Если кто-то узнает, что ты, я не успею всех прикончить. — Забота? — Предупреждение. — Всё равно звучит как забота.       Стайлз вышел из машины, лениво потянулся, зевнул и направился к входу. Его хвост на секунду мелькнул из-под куртки. Питер смотрел ему вслед.       Мысленно просчитал шесть сценариев, при которых придётся выносить сына василиска из школы на руках, и один — в котором они переезжают в Боливию. И остался ждать.

***

POV Стайлз Стилински       Школа была шумной, душной и пахла потом, старой магией и недовольством. Стайлз волочил ноги по коридору, обмотанный шарфом так, будто его только что выгнали из теплого логова. Потому что именно это и произошло.       Он знал, что привлекал внимание. Его куртка была зачарована не мяться, ботинки — отпугивать грязь, а волосы лежали так идеально, как будто он не проспал будильник, а провёл утро с личным стилистом. Спасибо, Питер. Проклятый педант.       Он уже почти добрался до своего шкафчика, когда дорогу перегородили три девушки с одинаково расчёсанными волосами и одинаково прищуренными глазами. — Стайлз? Он замер. — Если вы хотите пригласить меня на свидание втроём — сперва покажите анкеты. — Не-е, — пропела одна из них. — Мы просто хотели спросить… — …где ты взял такого папика? Стайлз моргнул. — Что? Вторая девушка закинула волосы назад. — Ну, этот. Красивый, взрослый, стильный, на машине. Уже месяц тебя возит. — И забирает. — И ты ему улыбаешься, как будто он тебе приносит живых голубей в зубах. Стайлз шумно выдохнул. — Это не папик. — Не бойся, мы не осуждаем! — хором закивали они. — Даже завидуем. Он прям… ух! — Это не… — Стайлз начал, потом прищурился. — Хотя стоп. Подождите. Он драматично наклонился вперёд. — Вы правда завидуете? — Угу. Он такой мужественный. И всегда в чёрном. И эти глаза… — Да, — вздохнула третья. — Как будто готов убить любого, кто на тебя косо посмотрит. Это так романтично. Стайлз сделал паузу. Потом медленно, очень медленно выпрямился и сказал: — Девочки, простите. Мне нужно срочно распечатать наклейки «ОСТОРОЖНО, МОЙ» и заклеить ими капот его машины. Он развернулся, оставив их хихикать за спиной. Папик… Питер… если бы ты слышал… Хотя, возможно, ты бы это воспринял как комплимент. Старый волчара. На следующей перемене он всё же набрал Питера. — Мне тут сказали, что ты мой папик. — Я тебе не отец, Стайлз. — Вот и я им так сказал. Но теперь они влюблены в твою «сумрачную харизму». — Я должен начать забирать тебя в плаще и с тростью? — Лучше в чёрном пальто и с хищной улыбкой. — Это мой обычный вид. — Ага. Питер… не смей флиртовать с ученицами. — Я тебя понял. А если будут мешать — превращу в жаб. — Я знал, что ты согласишься на воспитательную работу.

***

POV Стайлз Стилински       Притворяться человеком — это, безусловно, искусство. Стайлз считал себя неплохим актёром. Он даже мог имитировать нормального подростка. В теории. Практически же… Он сидел на задней парте кабинета химии, облокотившись щекой на раскрытый учебник. Глаза полуприкрыты, волосы в беспорядке, а капюшон натянут до ушей.       Белка в форме чёрного хомячка уютно дрыхла у него в капюшоне. Один из домашних амулетов тихо жужжал от скуки. Учитель что-то чертил на доске, класс записывал, а Стайлз… Задремал с открытыми глазами. Его одноклассник, сидящий рядом, осторожно толкнул его локтем: — Эй. Он вызывает тебя к доске. Стайлз приподнял голову. — Он кого? — Тебя. — Меня? — Да, ты Стайлз. — …чёрт, правда. Он нехотя встал, потянулся так, что позвоночник хрустнул, и медленно — как королевская змея в зимней спячке — пополз к доске. Буквально. Волоча ноги. — Мистер Стилински, формула реакции? Стайлз взял мел, посмотрел на доску и написал: "Что-то + Что-то ещё = Бум (возможно, ядовитый газ)" Класс захихикал. Учитель тяжело вздохнул. — Садитесь, мистер Стилински. Хоть вы и не ошиблись концептуально — химия требует точности. — А я требую сна и стабильности, — пробурчал Стайлз и поплёлся обратно. На следующем уроке он принёс одеяло. Просто достал его из рюкзака, развернул и завернулся, как буррито. — Холодно, — пояснил он, когда на него уставились. — Ты всегда такой? — спросила девочка рядом. — Ленивый? Да. — Нет, странный. — А, это маскировка. — Маскировка от чего? — От ответственности. — …гениально.       Он даже записал её фразу в блокнот под заголовком «Доказательства, что я вливаю хаос в молодые умы». На физре он прошёл два шага и «устал морально». На биологии выдал, что ящерицы классные, потому что отращивают хвост, и пожаловался, что у него такого не выходит. На английском читал роман и делал пометки в стиле: "этот герой нуждается в подруге-змее. я бы справился лучше". Но в столовой он расцвёл.       Потому что Питер в очередной раз прислал ему ланч в ланчбоксе. Роскошный. Сбалансированный. С десертом. С запиской: «Ешь всё. Да, даже брокколи». Стайлз фыркнул, но съел. Особенно брокколи. Хотя и с выражением трагедии. — У тебя реально папик, — шепнула девочка из соседнего стола. — Это не папик. Это волк. И он следит, чтобы я не сдох. А вечером, уезжая домой, он с наслаждением зевнул, устроился в машине, и засыпая на плече у Питера, выдал: — Сегодня я был идеальным человеком. Почти не шипел и даже не задремал во время теста. — Я горжусь тобой. — Правда? — Нет, ты ужасен. Но мне нравится. По-своему ты… восхитительно не подходишь этому миру.

***

POV Питер Хейл — Он жив! — глухо выдохнул Дерек, стоя посреди отдела овощей. Питер повернул голову и с минуту просто смотрел на племянника, прикидывая: Он сбежит? Будет орать? Попробует обнять? — Да, Дерек, я жив. Уже месяц как. — … — И нет, ты не галлюцинируешь. — Ты умер. — Не совсем. Был в коме. — Я видел твои раны. — Ну, Стайлз их видел лучше. Он их, собственно, залечил. Случайно. Пока ставил на мне эксперименты. — Что?! — Долгая история. Ты точно хочешь это обсуждать между брокколи и корнем сельдерея?       Питер повернулся к полке, изучая овощи. Листья были подозрительно зелёными. Подозрительно… живыми. Рядом, с кислым выражением на лице, стоял Стайлз. В капюшоне, с руками в карманах, со взглядом, полным скорби. — Нам не нужны овощи. Это яд. — Они полезные. — Это трава, Питер. Мы же не травоядные. — Ты — не травоядный. Я — взрослый человек, у которого внезапно появился ленивый домочадец с нарушениями пищевого поведения. — Я тебя слышу. — И я это рассчитывал. Питер бросил в тележку пару авокадо и что-то похожее на шпинат. Стайлз вздрогнул. — Я живу с существом, которое всерьёз заявляет, что "чипсы — это хрустящие плоды труда". — Это правда. — Он не ест зелёное. — Оно меня пугает. — И притворяется, что он обычный подросток. — Потому что я гениальный актёр. — Ты сегодня шипел на кошку соседа. — Потому что она на меня пялилась. — Она слепая. — Тем более подозрительно. Дерек наблюдал за их перепалкой, как будто попал в альтернативную вселенную. Его голос был сдавленным: — Ты... живёшь с ним? — Ага. — Кто он? — Ленивый, голодный и очень территориальный. И всё, что ты не хочешь встревожить без причины. — Это не объясняет ничего. — И не должно. Питер улыбнулся, мягко. Защитно. — Я тебе не скажу, кто он, даже под пыткой. Мало ли что. Стайлз, тем временем, выбирал печенье. — Это будет вместо обеда, — объявил он. — Нет, — сказал Питер. — Тогда я перестану шевелиться и притворюсь, что у меня линька. — Ты буквально змея, не надо утрировать. — А вот и посмотрим. Дерек открыл рот — и закрыл. — …мне нужно лечь. — Можешь к нам. У нас есть подвал. — Он пугающе уютный, — добавил Стайлз. — Я там сплю в дождливые дни. — Ты спишь всегда. — Это ты меня укачиваешь. Стабильностью. И заботой. Фу.

***

POV Питер Хейл       Питер никогда не был большим фанатом семейных собраний. Особенно если эти собрания происходили спонтанно, а ты сам — официально числишься как лежащий в больнице овощ. Но если Дерек уже распознал, что он не привидение, а Скотт уже месяц водит носом рядом с их домом, следя за Стайлзом, как сова на кофеине… возможно, пора перестать делать вид, что он — призрак. Кроме того, Лора, по слухам, вернулась. Пора показать ей, что её дядя не просто выжил, а выжил стильно. Он пришёл к дому, где временно обитала новоиспечённая альфа. Постучал. Один раз. Уверенно. — Кто… — дверь открылась. Лора. Осторожная, сильная, с тем напряжением в плечах, которое появляется у тех, кто давно держит чужое на своих руках. Потом — замерла. — Питер? Он кивнул. — Привет, племяшка. Как прошли три года без меня? За её плечом уже маячил Дерек, который выглядел, как будто не знал, молиться ему или сбегать. А потом — Скотт. Щенок. Нет, не метафорически. Реально — полный юнец, у которого на лице написано: я-сам-не-знаю-что-я-здесь-делаю, но-у-меня-есть-когти-и-я-пугаюсь-собственной-тени. — Это и есть Скотт? — спросил Питер, чуть склонив голову. Скотт напрягся. — Да, — сдержанно сказала Лора. — Он теперь с нами. — Интересно, — сказал Питер, и взглядом прокатился по подростку. — Так вот о ком столько бурчал мой домашний василиск. Скотт замер. Дерек закашлялся. Лора нахмурилась. Питер рассмеялся. — Шутка. Ну, почти. Приятно наконец увидеть лицо к имени. Стайлз много о тебе говорит. Обычно — между укусами пиццы и ворчанием, что тебя снова тянет к "эстетике мрачного оборотня". Скотт покраснел. Питер протянул руку: — Питер Хейл. Технически — ваш родственник, бывший овощ и текущий субъект научной диссертации по магической медицине. Лора тихо фыркнула. Всё-таки у неё было чувство юмора. Скотт пожал руку осторожно, как будто она могла укусить. — Эм… рад знакомству? — Разумная реакция, — сказал Питер. — Я сам до сих пор не уверен, рад ли быть живым, но вот — стою. И выбираю овощи с подростком-змеёй. В жизни так много сюрпризов. — Ты живёшь со Стайлзом? — выдохнул Дерек. — Да. И да, он действительно ест живых мышей иногда. — Питер! — хором сказали Лора и Скотт. Питер пожал плечами. — Что? Это научный факт. Он же растущий организм.

***

POV Лора Хейл — Он живёт с кем? Лора стояла у кухонного стола, крепко обняв кружку кофе. Слишком крепкого. Почти магически заряженного — если верить травнице в соседнем доме. Дерек, хмурый как всегда, молча опёрся на стену. — С Стайлзом. Тем самым. — Лора подняла брови. — Тот, который всегда болтал и носил странные футболки? — Угу. Ещё теперь у него, по слухам, белка-оборотень. — Конечно. Почему бы и нет. Она с недоверием посмотрела на брата. — И ты веришь, что он — василиск? — Это Питер, Лора. Он бы и булочку обозвал демоном ради эпатажа. — Он сказал, что Стайлз ленивый, территориальный и ест мышей. Пауза. — Возможно, Питер просто… нашёл себе питомца, — выдал Дерек, осторожно. — Психологически. Он же только очнулся. Мозг ещё адаптируется. Лора прикусила губу. — А может, это у него какой-то магический синдром выжившего пациента, и он просто воображает? — Или — у него кризис среднего возраста, — мрачно добавил Дерек. — Ты же видела его: шарф, дорогой костюм, ухмылка… осталось только кабриолет. Лора хмыкнула. — Значит, ты не веришь, что он живёт с древним магическим существом, способным превращаться в чёрную змею с фиолетовыми глазами? — Я верю, что он живёт с подростком, который не убирает за собой посуду и, возможно, научился бросать волшебную пыль, чтобы Питер от него отстал. — Знаешь, это даже звучит логично. — Ну да. Питер любит привлекать внимание. Особенно, если ему скучно. Лора отставила кружку и тихо вздохнула. — Всё равно… надо будет познакомиться с этим… "василиском". — Ага. Только заранее запишись к ведьме — она, говорят, теперь с Питером чай пьёт. Наверное, проклятья вместе сочиняют.

***

POV Стайлз — Я ненавижу школу, — пробурчал Стайлз, бросая рюкзак на диван, будто тот его укусил. — Ты не поверишь, Питер. Хотя нет, ты как раз поверишь, потому что сам стал Альфой — по недоразумению, между прочим! Питер, лёжа в кресле с книгой на груди, лениво поднял бровь. — Кто теперь на хвост наступил? — Все! — драматично вздохнул Стайлз и упал лицом в подушку. Потом, не поднимая головы, забубнил: — Эти оборотни… Они что, пачкованием размножаются? Их становится всё больше! Айзек — теперь с глазами как у мопса на кофеине, Бойд начинает рычать, когда училка по биологии требует домашку, Эрика... у неё ногти, Питер, ногти. И всё это произошло за неделю! — И Джексон? — Питер полистал книгу. Стайлз приподнялся, глаза полны ужаса. — Джексон теперь нюхает людей. Подошёл сегодня ко мне в коридоре, уткнулся в плечо и вдохнул! Как будто я ароматическая свечка! Я чуть ему не вмазал хвостом. Питер ухмыльнулся. — Ты сказал, что не используешь хвост в школе. — Я не использовал! Но подумал об этом. Это уже было близко. Питер встал, пошёл на кухню. — Слушай, а ты не думал, что это может быть не размножение, а… расширение стаи? — Стая, Питер, это концепция для социально активных, морально устойчивых и не змей. Я не стая. Я территория. У меня шесть этажей уединения и один ведьмин балкон. Питер поставил перед ним чашку. — Вот. Выпей. Травяной отвар от злобы и раздражения. Ведьма настояла. Стайлз подозрительно заглянул внутрь. — Тут что, кошачья мята и ромашка? — И щепотка сушёного оптимизма. — Ты добавил туда сушёного мяты из морозилки. — Ты узнаешь вкус? Стайлз фыркнул, взял чашку и откинулся на диван. — Я просто хочу, чтобы вокруг не шастали гормональные оборотни с зубами, которые не умеют контролировать свои обострения. Я даже Белку боюсь теперь выпускать — а она вчера стала крылатым кроликом, Питер! Питер сел рядом и положил ладонь на голову Стайлзу. — Ты переживёшь. Ты змей. Ты король змей. А школьные проблемы — это временно. — Хочу зимнюю спячку. — Лето ещё не закончилось. Стайлз снова зарылся в подушку. — Тогда пусть все идут и линяют где-нибудь подальше. И чтобы без "нюхов в коридоре".

***

POV Питер Хейл       Вечер был ленивым, как сам Стайлз: тёплым, с шелестом страниц и еле слышным ворчанием Белки, которая пыталась зажать пульт от телевизора хвостом и не отдавать. Питер, вооружённый терпением и чашкой чая, терпел. — Питер, — раздалось с дивана голосом, который не предвещал ничего хорошего. — Хм? — А ты можешь полностью превратиться в волка?       Питер оторвался от книги. Стайлз лежал на животе, болтая ногами в воздухе, будто это обычный вторник. Хотя по его глазам было видно: вопрос не праздный. — Нет, — ответил Питер спокойно. — У большинства из нас только частичные трансформации. Когти, клыки, глаза… всё как ты видел. Полный облик — редкость, сродни древней крови или… хорошей мутации. — Хмм… — протянул Стайлз, а потом повёл пальцем по воздуху, будто рисовал невидимую диаграмму. — Значит, ты либо недостаточно древний, либо недостаточно мутировал? Питер усмехнулся: — Либо просто не захотел. Стайлз приподнял бровь, потом уткнулся носом в подушку. — Я думал, все оборотни мечтают носиться на четырёх лапах, выть на луну и почесывать за ухом друг друга… — Это ты про Эрику с Айзеком? — хмыкнул Питер. — Я наблюдаю за ними. Там всё гораздо… примитивнее. Стайлз фыркнул, потом снова заговорил: — А если бы ты мог — ты бы хотел? Ну, стать волком полностью. Не "пасть-когти", а… как я. Полностью. Питер замолчал, и тишина заполнила комнату. Даже Белка остановила борьбу с пультом. — Я не уверен, — наконец сказал он. — Это значит потерять часть человеческого мышления. Инстинкты будут главнее. Животная форма — не только про силу. Это про отказ. От контроля, от сдержанности. А я слишком люблю понимать, что я делаю. Стайлз кивнул медленно. — Я тоже сначала боялся. Особенно, когда впервые вытянулся на шесть метров, и хвост застрял в дверном проёме. Но потом… это как дышать иначе. Без слов, без масок. Просто ты и земля под брюхом. Питер пристально посмотрел на него. — Ты хочешь, чтобы я стал волком? Стайлз пожал плечами. — Нет. Я хочу, чтобы ты оставался собой. Но если вдруг однажды захочешь — скажи. Я помогу. У нас в архиве есть зелье. Бабушка его спрятала. В шкафу с винами. Питер рассмеялся. — Конечно. Где ещё его держать? — Только осторожно. Там рядом ещё один бутыль — с приворотом. Он на вкус как компот, но эффект… не компотный.

***

POV Стайлз       Стайлз вытянулся на огромном диване в холле, лениво поглаживая Белку, которая свернулась на его животе пушистым чёрным облаком. Питер стоял у окна с чашкой кофе, задумчиво смотрел вниз на улицу, как будто собирался броситься в неё с философской речью. — Ты знаешь, — протянул Стайлз, не открывая глаз, — оборотни обленились. — Это ты о ком конкретно? — лениво уточнил Питер, не поворачиваясь. — Да о всех. Ну, посмотри на них. Когда-то оборотни рыскали по лесам, охотились, рвали глотки врагам, защищали территорию, потому что от этого зависела их жизнь. А теперь? Он махнул рукой в сторону окна: — Теперь достаточно спуститься в супермаркет и купить фарш по скидке. Где это видано? Альфа с тележкой в мясном отделе. Пф. Питер усмехнулся. — Ты же тоже заказываешь всё через приложение. Даже Белке носки недавно заказал. — Это другое. Я змей. У нас исторически не было лап, чтобы бегать по лесам. Нам по статусу положено быть ленивыми. Грациозно ленивыми, — добавил он с достоинством. Питер повернулся, опёрся плечом о косяк: — А по-моему, ты просто оправдываешь свою привычку валяться по дому и шипеть на людей, которые звонят в дверь. — Люди, которые звонят в дверь, заслуживают, чтобы на них шипели, — буркнул Стайлз. Он повернулся на бок и добавил: — Просто… они потеряли суть. Живут, как обычные люди с дополнительным набором зубов. Зачем им сила, если всё решается карточкой и скидочным купоном? Питер посмотрел на него с лёгкой ухмылкой. — Это называется прогресс. — Это называется вырождение, — отозвался Стайлз. — Скоро они вообще забудут, как бегать по лесу и выть. Будут только тиктоки записывать с фильтром «волк». Белка пискнула — то ли в знак поддержки, то ли потому что Стайлз случайно на неё навалился. Питер поставил чашку. — Ладно. Следующий раз, когда Дерек начнёт жаловаться на «дух стаи», я процитирую тебя. Про фарш и купоны. Это будет эпично. Стайлз довольно зевнул: — Только не забудь добавить, что змеи всё ещё правят миром. Просто мы не бегаем за добычей. Мы ждём, когда она сама к нам приползёт. Или доставщик.

***

POV Питер Хейл — И зачем мы сюда пришли? — спросил Питер, обводя взглядом знакомый магазин органических продуктов, где продавцы были излишне бодры, а музыка — подозрительно жизнерадостной. — Потому что Белка требует свой любимый шоколад с солью и перцем чили, — отозвался Стайлз, не сдвинувшись с места в машине. — И вообще, я хотел показать тебе настоящую силу. — Ты даже не выходишь, — заметил Питер. — Именно, — кивнул Стайлз с ленивым достоинством. — Смотри и учись.       Он нажал кнопку на экране телефона, и через три минуты из магазина вышел молодой продавец в фартучке, с пакетом в руках. Он подошёл к машине, открыл заднюю дверь и аккуратно положил пакет внутрь. — Всё как вы просили, мистер Стилински! — сказал он, сияя. — И добавил тот мармелад, который вы в прошлый раз хотели! — Ты золото, Кевин, — протянул Стайлз, даже не приоткрыв глаза. — Скажи менеджеру, что твоя премия заслужена.       Парень покраснел от ушей до подбородка и исчез обратно в магазин, как мечта всех логистических систем. Питер, который наблюдал за процессом с лёгким недоверием, наконец заговорил: — Ты… приучил персонал магазина приносить тебе продукты в машину? — Конечно. Один раз превратился в метровую змею и полз по полу в прикассовой зоне, изображая, что ищу скидки. Потом пожаловался на отсутствие сервиса. У них теперь внутреннее правило — обслуживать меня, не дожидаясь, пока я войду. Питер медленно моргнул. — И ты гордишься этим? — Более того, я считаю это венцом цивилизации. Зачем бегать по полкам, если можно воспитать систему? Белка вылезла из кармана его куртки, села на плечо и довольным тоном пропищала: — Он ещё и чаевые даёт щедрые. Им выгодно. Питер качнул головой, завёл машину и буркнул: — А потом ты удивляешься, что оборотни вырождаются. Мы хотя бы ходим в магазин. — Ну, кто-то же должен оставаться на вершине пищевой цепочки, даже если эта вершина — мягкое сиденье с подогревом.

***

POV Дерек Хейл — Нам нужна твоя помощь, — хмуро сказал Дерек, сложив руки на груди. Питер, сидящий на подлокотнике дивана в доме Хейлов, глянул на него поверх чашки с кофе. — Конечно. Но я беру с собой Стайлза. — Кого? — переспросил Айзек, обернувшись к Дереку. — Он про того странного парня, который ходит с чёрной белкой? — Ага, — кивнул Бойд. — Я видел его. Он один раз уснул на подоконнике в школе и не просыпался до конца уроков. — Он всегда спит, — добавила Эрика. — Он вообще живой? Дерек приподнял бровь: — А тебе зачем он? Ты же справляешься один. Питер задумчиво провёл пальцем по ободку чашки. — Потому что если я оставлю его одного, он снова залезет на крышу в полном обороте, окунёт хвост в бассейн и уснёт. Последний раз я его три часа вытаскивал, а потом весь вечер чесался от магической накипи. — Звучит... странно, — медленно произнёс Джексон. — Это была его медитативная практика, — буркнул Питер. — А я не психотерапевт. Так что он идёт со мной. — Он хотя бы умеет драться? — с сомнением спросил Айзек. — Нет, — честно ответил Питер. — Он просто... там. Стая переглянулась, но возражать не стала — в конце концов, у них и так всё вечно не по плану.

***

POV Стайлз — Я не просил идти на эту встречу, — ворчал Стайлз, лежа поперёк заднего сиденья машины. — Это противоречит моему внутреннему уставу. Восьмая заповедь василиска: не суйся, если не позвали лично и трижды. — Ты бы снова заснул на крыше, — сухо напомнил Питер, заводя машину. — И что? Бассейн хороший. А воздух на высоте чище. — Стайлз. Ты шипел на голубей. — Они хотели сесть на меня! Уважения нет даже к королю змей. Питер лишь устало вздохнул. Позже, в доме Хейлов Стайлз сидел в углу на полу, завернувшись в плед и жуя шоколад. Белка спала у него на голове, и всё его существо излучало спокойствие и пассивное сопротивление происходящему. — Он... точно нам поможет? — прошептал Айзек Питеру. — Нет, — снова честно ответил Питер. — Но если он начнёт светиться или что-то шипящее скажет — бегите за мной. А пока... дайте ему шоколад и не трогайте. Стайлз зевнул и пробормотал: — Я всё слышу. И у вас ужасный выбор мебели. Кожа — фу.

***

POV Лора Хейл — Питер, — строго начала Лора, переглянувшись с Дереком, — ты точно не шутил? — Я крайне серьёзен, — отозвался он с ленивой усмешкой, кивая в сторону свернувшегося клубком на ковре Стайлза. Парень был укутан в одеяло, с ног до головы, только нос торчал. Белка лежала у него на груди, развалившись как кошка. Где-то под боком была спрятана чашка какао, и оттуда доносилось неторопливое хлюп-хлюп. — Ты… завёл питомца? — переспросила Лора, моргая. — Это не питомец, — возразил Питер. — Это Стайлз! — воскликнул Скотт, только что вошедший. — Что ты тут делаешь?! Ты же говорил, что не хочешь никуда лезть! — Я и не лезу, — буркнул Стайлз, не открывая глаз. — Я сопровождаю. Я — как груз из RPG: если положить — будет минус к морали. Лора прищурилась: — А он точно человек? — Он ведёт себя как ленивый кот, — вмешалась Эрика. — Но я не уверена. — Это просто Стайлз, — Скотт выглядел растерянным. — Он спал у меня на уроке химии и подложил в коробку из-под пиццы сушёного геккона. Учительница до сих пор в терапии. — Это был вызов духам знания, — безэмоционально пояснил Стайлз, приоткрывая один глаз. — Мозг химички был слаб. Они пришли, но ничего не нашли. — Он… интересный, — с сомнением сказал Бойд. — Очень… медитативный. Питер встал и, к удивлению всех, подошёл к Стайлзу, поправив ему одеяло на плече. — Он не питомец. Он… редкость. Ответственность. Живой пример, почему нужно дважды думать, прежде чем играть с магией. Стайлз улыбнулся краем рта: — Приручил — неси. А то снова полезу на крышу. Лора медленно села на стул, глядя на странный дуэт. — Я не знаю, что именно ты наделал, Питер, но если это и правда твой... ну, друг, то ладно. Но я всё равно прослежу, чтобы он не был... ну… ядом. Стайлз, не меняя положения, бросил: — Поздно. Я и есть яд. Но в красивой обёртке.

***

POV Питер Хейл — …нам нужно обсудить границы, — говорил Дерек, отмечая что-то на карте. — Они сдвинулись после прошлой стычки с охотниками.       Питер кивнул — и тут же бросил взгляд в сторону ковра. Стайлз всё ещё лежал, свернувшись в одеяло, с лицом, зарытым в мягкий мех подушки. Иногда он тихо шипел во сне — не всерьёз, а скорее из привычки. От одной подушки уже торчала чешуя. Слишком длинная, слишком гладкая, слишком… василисковая. Питер молча встал, подошёл, аккуратно заправил под одеяло выбившийся хвост.       Не хватало только, чтобы он в змеином виде перевернулся посреди собрания. У кого-то точно случится паника. Или инсульт. Белка, в образе мелкой совы, сидела на его голове и дремала, подрагивая когтями. На фоне серьёзного разговора про политику сверхъестественного мира это всё выглядело, как дурной анекдот. — Питер, ты нас вообще слушаешь? — хмыкнула Лора. — Да, да, конечно. Я просто… — он кивнул на Стайлза, — ...проверял, чтобы не уполз. — Он что, ребёнок? — удивился Исаак. — Он хуже, — вздохнул Питер. — Он ленивый хищник. Ему проще пролежать день, чем делать шаг. Но если он проснётся в плохом настроении — кто-нибудь обязательно станет обедом. — Я слышал, — раздался глухой голос из-под одеяла. — Я не ем людей. Слишком жирные. Слишком глупые. — Спи, дорогой, — спокойно сказал Питер и осторожно подоткнул одеяло у плеча. — Ты не пропустишь ничего важного. Всё равно половина этого тебя не касается. Пока что. Эрика захихикала. Бойд выглядел озадаченным.       А Питер вернулся на своё место, продолжая слушать о границах, стае, охотниках, но краем глаза всё равно следил: за тем, чтобы хвост не выбился из-под пледа, чтобы зрачки не стали щелевидными, чтобы чешуя не начала блестеть на открытом воздухе. Он слишком хорошо знал, какой интерес могут вызвать такие «анатомические подробности». И уж точно не хотел, чтобы его стая стала участником чёрного рынка по незнанию.

***

POV Питер Хейл       Питер проснулся с ощущением… странности. Его тело ломило не как после тренировок, а как будто его кто-то перекраивал изнутри. Мышцы жгло, а сердце билось слишком ровно. Слишком мощно. Слишком… волчье? Он сел, скинул одеяло, осмотрел ладони — когти. Ладони чуть грубее, кожа плотнее. Всё тело звенело от энергии, как перед первым превращением. Но он же уже альфа… — Стааайлз? — голос был хрипловат, чужой. Из кухни донёсся ленивый голос, полный невинности, которой он абсолютно не верил: — А? Доброе утро. Я сделал омлет. Хочешь яичницу? Ты теперь должен есть больше белка. По крайней мере, по бабушкиной инструкции. — Что ты сделал? — Ну, — Стайлз потянулся, лениво войдя в комнату с чашкой травяного отвара, — ты же говорил, что не умеешь превращаться в волка полностью. А я подумал — а чего ты тормозишь? И добавил тебе немного семейной смеси. Ничего такого. Капельку в кофе. Питер уставился на него. — Ты превратил меня в полноценного оборотня. — Тебе же это нужно было, — пожал плечами юный василиск. — Теперь сможешь бегать на четырёх лапах. Или рычать круче. Или покрыться шерстью и пугать подростков. — Ты подсыпал мне что-то! — Семейный рецепт, — невозмутимо повторил Стайлз, отхлёбывая свой чай. — Сто процентов натуральное. У нас в роду так всю нежеланную лень лечат. Или если кто тормозит. Или чтоб спина не болела. Питер схватился за виски, потом за зеркало. И увидел там… себя. С чуть светящимися глазами, явно волчьими. Идущую по коже волну шерсти. — …ты вообще знаешь, что ты наделал? Стайлз уселся на диван, свернулся клубком и зевнул. — Конечно. Поздравляю, ты теперь настоящий. Я же сказал: ты мой, значит — надо, чтоб был идеальным. — Твой? — Ты прирученный. Я в ответе. И с этими словами василиск заснул.

***

POV Стайлз Стилински       Стайлз не хотел идти. Вообще. На улице было слишком ярко, воздух слишком влажный, и его плед слишком уютный. Но Питер взял его за воротник и потащил, как самого ленивого кота в мире. Ну и да, он нечаянно сделал Питера полноценным оборотнем. Случается. — Только не на свежем воздухе, — буркнул он, плетясь за Питером. — Моя кожа не выдержит такой наглости. — Ты будешь в тени. Или на мне. Молчи и иди.       Стая уже собралась в старом спортзале. Лора смотрела строго, Скот растерянно, Айзек пытался не уснуть стоя. Джексон косился на Стайлза так, будто не верил, что он опять тут. — Эм, — начал Скот, — привет, Стайлз? Ты… ты здесь… с ним? Стайлз зевнул: — Я при нём. Или он при мне, как хочешь. Меня притащили. Я жертва. — Он всегда так? — прошептал Бойд Лоре. — Видимо, — так же тихо ответила она. Питер шагнул вперёд. — Раз уж все в сборе. Думаю, пора показать кое-что… новое.       Он сосредоточился, сдвинул плечи, вдохнул, и… Его тело переломилось, мышцы пошли волной, кости перестраивались, и через несколько мгновений на месте мужчины стоял… волк. Не полулюдооборотень, как обычно. Полноценный, мощный, с густой серебристой шерстью и глазами, пылающими алым светом альфы. Стайлз лениво приподнял голову с лавки: — Ну… я бы сказал, что вышло неплохо. Прямо обложка журнала «Мой волк – красавец». Стая молчала. Даже Лора выглядела потрясённой. Джексон наконец выдохнул: — Ты… ты ж не мог раньше это делать… Питер — волк — взглянул на них с видом "да, я шикарен", подошёл к Стайлзу, ткнулся носом ему в щёку, и улёгся рядом. — Он ещё и дрессированный, — сказал Стайлз. — Бабушка бы гордилась. Лора шепнула Дереку: — Он точно считает его домашним животным? — Я не понимаю, кто из них главный, — честно ответил тот.

***

POV Питер Хейл       Собрание Стаи началось как обычно. Скот, как всегда, был энтузиастом, вечно что-то подсовывая и предлагая новые решения для защиты территории. Всё шло спокойно, если не учитывать напряжённую атмосферу, исходящую от Питера. Он сидел в углу, пытаясь сосредоточиться, но его взгляд постоянно скользил в сторону дверей, куда только что вошли они.       Скот сдержанно улыбался, явно немного нервничая, но с ним была Эллисон. Питер всё ещё помнил тот день, тот ужасный момент, когда после пожара у Хейлов он стоял в центре пепелища, а дым и запах гари заполнили лёгкие. Семейство Арджентов стало врагом, и всё, что было связано с их родом, вызывало у Питера только раздражение и боль. Это был кошмар, который всё ещё не отпускал. Сильный, но холодный взгляд Питера упёрся в Эллисон. Он не мог забыть её фамилию. Тени прошлого терзали его каждый раз, когда он встречал одного из их представителей. Она не была виновата в том, что произошло. Но его инстинкты, чувства не поддавались логике.       Стайлз почувствовал, как Питер напряжённо напрягся, почувствовал его холод и дискомфорт. Он молча поднялся с подушки, как всегда спокойно, и подошёл к нему, не давая ни единого взгляда на Эллисон. Питер заметил, как Стайлз с лёгкостью обвил его своим телом, присел ему на колени, полностью поглотив его внимание. Стайлз обнимал Питера, используя все свои конечности. Он был как змея, плотно обвивший его, но делал это так, что Питер почувствовал поддержку и защиту. Не было слов, только контакт, который говорил больше, чем любые фразы. — Всё будет в порядке, — прошептал Стайлз, поднимая глаза к Питеру.       Его взгляд был спокойным и уверенным, он знал, что Питер не один. Он был с ним. Питер не мог сдержать небольшой вздох облегчения. Стайлз — его камень, его опора в этом мире. На этом собрании, среди всех тех, кто порой казался такими чужими и враждебными, Стайлз был тем единственным, с кем Питер чувствовал себя живым и защищённым. Эллисон стояла чуть в стороне, но её присутствие как-то не шло в разрез с атмосферой. Она казалась застывшей, будто сама не могла поверить в происходящее, но по её лицу было видно, что она не понимала всей тяжести ситуации.       Дерек, стоявший рядом, заметил Питера и Стайлза, но ничего не сказал. Он знал, что отношения Питера и Стайлза – это их личная история, их выбор. Скот тем временем выдал очередную длинную речь, пытаясь все уладить, но Питер был сосредоточен на другом. На Стайлзе, который, как всегда, становился его надёжным щитом от всего мира. Эллисон решила не вмешиваться. Она поняла, что её присутствие здесь вызывает у Питера напряжение. Но, возможно, через некоторое время они все смогут разобраться и найти общий язык.

***

POV Питер Хейл       После долгого и, казалось бы, бесконечного дня Питер вернулся домой, где его уже ждал Стайлз. Он не спешил, как всегда — лениво расстегнув куртку и присаживаясь на мягкий диван, он вдруг заметил, что Стайлз сидит с пультом от телевизора в руках, глазевший на экран с неподдельным интересом. — Ты опять за своим змеем, Стайлз? — Питер подбодрил его, расправляя плечи и устраиваясь рядом. Стайлз бросил на него взгляд, по-прежнему не отрываясь от экрана. — Никаких змей, Питер. Я просто смотрю, как ещё одно существо из моего семейства обретает жизнь. — Он на секунду замолчал, а потом, неожиданно, продолжил. — Ты вообще знал, что я тоже вылупился из яйца? Питер поднял бровь, не сразу понимая, о чём он. — Что? — спросил Питер с лёгким недоумением, не отрывая взгляда от Стайлза. Стайлз, словно всё это время говорил о чём-то совершенно очевидном, развёл руками. — Ну да. Все мы, василиски, начинаем свою жизнь с яйца. Мы как... как рептилии, только с магической начинкой. Поэтому, когда я говорю, что мои дети тоже будут вылупляться из яиц — это не метафора, Питер. Это правда. Питер немного удивлённо посмотрел на Стайлза, будто пытаясь понять, насколько это серьёзно. — Дети... из яиц? То есть, если я когда-нибудь буду твоим партнёром, ты хочешь, чтобы мы... ну, воспитывали детей, вылупляющихся из яиц? — Питер задал вопрос осторожно, немного осматривая Стайлза. Стайлз спокойно кивнул. — Да, как правило, в одной кладке от одного до трёх яиц, в редких случаях до пяти или шести. Всё зависит от магической силы и... ну, от того, кто будет моим партнёром. У нас, василисков, нет столько детей, как у других видов, но зато каждый из них будет сильным.       Питер в очередной раз обдумал слова Стайлза, но так и не смог до конца осознать всю важность этих деталей. Его взгляд вернулся к Стайлзу, который продолжал говорить, не особо переживая, что Питер не совсем понимал его. — Да, Питер, ты правильно понял. Я и мой отец — василиски. Но мой папа ещё и маг с наследием нага. Знаешь, эти твари, с хвостами, которые могут отравить кого угодно. Всё это передалось и мне, хотя я и не такой крутой маг, как он. Стайлз говорил с лёгким оттенком гордости в голосе, но Питер заметил, что он все-таки не совсем был уверен в своём происхождении. — Ты тоже маг? — Питер поинтересовался. — Я не знал, что василиски могут быть магами. — Ну, я не прямо маг, — Стайлз протянул, как будто объясняя что-то сложное. — Но есть магия в моём теле, и это наследие. Просто оно проявляется не всегда. Я научился держать её под контролем. Так что, если я решу, я могу использовать её, но если честно, мне не нравится вся эта магия. Я скорее ленивый василиск, чем маг.       Питер слушал его и понял одну важную вещь. Даже если Стайлз говорил об этом так спокойно, для него, похоже, это всё было нормой. Он просто не заморачивался на счёт того, что являлся потомком магического рода. Питер, с другой стороны, до сих пор не мог привыкнуть к всей этой реальности. — Стайлз, ты правда думаешь, что я просто волк для тебя? — Питер всё-таки не выдержал и спросил, чувствуя, как его собственные чувства начинают путаться. Стайлз взглянул на него с недоумением, как будто этот вопрос был странным для него. — Ты же волк, Питер. Или что ты хотел от меня услышать? Я тебя приручил, да, и да, мы партнёры... Но не переживай, ты — волк. Я — василиск. Всё нормально.              Питер кивнул, пытаясь успокоиться. Всё это было сложно для восприятия, но хотя бы теперь у него было больше понимания о происхождении Стайлза и его рода. Он ещё раз взглянул на экран телевизора, где показывали рептилий, и почувствовал, как по спине пробежала холодная дрожь. Мир был сложнее, чем он мог себе представить. Но одно оставалось неизменным: его связь со Стайлзом была настоящей, несмотря на все тайны, которые тот скрывал.

***

POV Питер Хейл       Питер чувствовал, как напряжение росло с каждой секундой. В дверь их дома постучали с той вежливой уверенностью, с какой стучатся только те, кто знает, что им откроют. Стайлз, дремавший клубком на диване в форме полуоборотня — хвост поджат под бок, глаза прищурены, — лениво повернул голову. — Ты кого-то ждал? — пробурчал он, не вставая. — Нет, — отозвался Питер, уже подходя к двери. Открыв её, он застыл, встретившись взглядом с хорошо знакомым лицом. — Дюкалион, — выдохнул Питер, приподнимая брови. — Не ожидал. — Я редко прихожу без причины, — спокойно отозвался тот. За его спиной маячила стая — сильные, уверенные, с безупречным самоконтролем. — Но ты стал поводом. Говорят, ты теперь полноценный оборотень. Альфа, редкий. Один на десять. И живёшь… — он скользнул взглядом мимо Питера — …весьма нестандартно. Питер кивнул, не пуская их дальше порога. Он чувствовал, как за его спиной зашевелился воздух — Стайлз встал и бесшумно подошёл. На нём всё ещё была свободная домашняя футболка и шорты, но глаза были… сверкающими. Опасными. Фиолетовый отлив в зрачках свидетельствовал о василинской настороженности. — Это кто? — лениво спросил Стайлз, прижимаясь к спине Питера. — Старый знакомый, — ответил тот. — Дюкалион. Альфа стаи. — Много глаз, — буркнул Стайлз, окинув стоящих на улице волков цепким взглядом. — И чего вы тут забыли? — Мы пришли с предложением, — ровно сказал Дюкалион, всё ещё вежливо. — Питер, ты стал кем-то большим. Мы хотим, чтобы ты стал частью нашей стаи. Таких, как ты, почти нет. Полноценный. Без изъянов. С силой и разумом. Питер открыл рот, но его перебил… Стайлз. — Нет, — сказал он тихо, но уверенно. — Он не пойдёт с вами. Дюкалион приподнял бровь. Остальные волки за его спиной тоже напряглись. — Прошу прощения, но кто ты? — Его василиск, — не моргнув, отозвался Стайлз, положив руку на плечо Питера. — Мы его приручили, выгуливаем, кормим, лечим от травм детства. Так что… проходите мимо. Питер сдавленно кашлянул, сдерживая улыбку. — Стайлз… — Что? — он не отрываясь смотрел на Дюкалиона. — Ты не пойдёшь с ними. Ты мой. Ты сам говорил — "в ответе за тех, кого приручили". Дюкалион внимательно посмотрел на Питера. — Похоже, ты занят. — Да, — просто сказал Питер, чувствуя, как одна из пяти конечностей Стайлза прижимается к его бедру. — И не только физически. Ментально, морально и... территориально. Дюкалион слабо усмехнулся. — Тогда, пожалуй, мы не будем мешать. Удачи, Питер. Когда дверь закрылась, и шаги гостей стихли, Питер медленно повернулся к Стайлзу. — Ты приревновал? — Нет. Просто не хочу, чтобы тебя уволокли в стаю, где на тебя будут смотреть, как на трофей. — А ты на меня как смотришь? — Как на волка, который у меня дома живёт. Не путай, — хмыкнул Стайлз и ускользнул обратно на диван. — И вообще, нам ещё яйца высиживать. Ты должен быть рядом. Питер замер, выдохнул и сдавленно прошептал: — Что бы я без тебя делал, мой ленивый кошмар...

***

POV Питер Хейл       Стайлз был подозрительно молчалив уже минут двадцать. Он сидел на полу перед телевизором, обернувшись в мягкий плед, и делал вид, что смотрит какой-то документальный фильм про рептилий. На экране самка удава устраивала уютное гнездо, заботливо переворачивая яйца. Комментарии диктора были на удивление вдохновляющими. Питер прищурился. Он знал этот взгляд. Стайлз задумался. И думал он о чём-то… опасно фундаментальном. — О чём ты? — наконец не выдержал Питер. — Я думаю, — серьёзно сказал Стайлз, не отрывая взгляда от экрана, — нам нужен утеплённый угол под кладку. Тот, что в кладовке, слишком близко к батарее. Пересушит. Питер застыл. Поднял брови. — Кладку? — Ну а что, — отозвался Стайлз с самым спокойным видом, — я вылупился из яйца. И если наши дети появятся, они тоже будут вылупляться. Ты ведь не против, если я обустрою гнездо? — Наши... дети? — Ну да. Ты же теперь полноценный оборотень. И если я тебя помечу как своего партнёра — один маленький ритуал — ты будешь жить столько же, сколько и я. Это нормально. Василиски не часто меняют партнёров. А у тебя шерсть приятная. Мягкая. И ты еду приносишь. Даже овощи. Питер медленно сел на диван, чувствуя, как у него слегка звенит в ушах. — Ты хочешь... сделать меня своим постоянным партнёром? Стайлз обернулся. Глаза фиолетово-золотистые, абсолютно спокойные. Уверенные. — Я приручил тебя. Ты хороший. Ты не грызёшь подушки, не дерёшься с Белкой, не орёшь по ночам. Стаю у тебя забирать не буду, ты всё равно не вожак. И я подумал… а почему бы и нет? Пока тебя кто-то другой не уволок. Питер открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл. И только и выдохнул: — Мне нужно было раньше спровоцировать твою ревность. Стайлз мягко кивнул. — Ага. Волки тупые. Пока территорию не обгрызут — не поймут, что чья. Я вот теперь точно знаю, ты мой. И гнездо у нас будет. Я купил шерстяные одеяла и поддон. — Поддон? — Для кладки. А где ты хотел?       Питер застонал, прикрыв лицо руками. И при этом… почему-то чувствовал себя спокойнее, чем за последние несколько лет. Потому что если уж быть партнёром — то только таким, как Стайлз. С хвостом, чёткими границами, внезапным уютом и готовностью выстроить гнездо на двоих. Или троих. Или шестерых — если будет большая кладка.

***

POV Питер Хейл — Нет, это слишком жёсткое. Представь, как это будет давить на бок, — задумчиво сказал Стайлз, перебирая стопку мягких шерстяных пледов. — Вот, этот хороший. Насыщенный цвет, плотность подходящая. Осталось найти ещё две штуки и поддон глубже.       Питер держал корзину, наполненную всем, что, по мнению его... василиска, было необходимо для «уютного и защищённого» гнезда. Подушки. Шерсть. Большой рулон флиса. И… миска. Глубокая. На всякий случай. Он честно пытался не думать. Вообще.       И тут, как по заказу, между рядами с краской и садовым инвентарём появился Дерек с корзиной, в которой мирно лежали кисти, банки с тёмно-синей краской и резиновый молоток. Они встретились глазами. Дерек замер, прищурился и с подозрением перевёл взгляд на Стайлза, который в этот момент тянулся к упаковке ароматизированного наполнителя для гнезда. Лаванда. — Питер, — осторожно начал Дерек. — Что ты тут делаешь… с ним? — Покупаю вещи для гнезда, — спокойно ответил Питер. Стайлз в это время подошёл и засунул Питеру под мышку свёрток с одеялами. Под взглядом Дерека он выглядел абсолютно довольным собой и окружающей реальностью. — Гнезда? — Дерек нахмурился. — Гнезда, — повторил Питер. — Мой… партнёр решил, что пора. Я не спорю. Стайлз, уловив знакомую нотку сомнения в голосе Дерека, повернулся к нему и небрежно бросил: — А ты что, до сих пор без гнезда? Я думал, у тебя есть базовые инстинкты. Или вы, оборотни, совсем обленились? Только размножаться почкованием и умеете? — Он всё ещё притворяется человеком? — прошипел Дерек в сторону Питера. — Он делает вид, что я его домашний волк. Примерный. Послушный. С мягкой шерстью. — Питер устало выдохнул. — И ты не поверишь — это работает. Дерек покачал головой, будто видел перед собой двух сошедших с ума родственников. — Я думал, что ты наконец-то пришёл в себя после комы, но, похоже, ты просто решил сойти с ума официально. Стайлз между тем сложил руки на груди и сухо отозвался: — Если ты не хочешь помогать, то хотя бы не мешай. Я выбираю, где будет тепло, уютно и защищённо. А Питер носит корзину. Это нормально. Не всем же быть одиночками без уюта. — Я молчу, — пробормотал Питер. — Я просто... молчу. — И правильно делаешь, — кивнул Стайлз, таща его к секции с терморегуляторами. — Нам ещё стеллажи на стену в угол, вдруг будет больше одной кладки. Дерек медленно, с видом постороннего наблюдателя катастрофы, отвернулся к краске. — Это была ошибка. Я не видел вас. Меня тут не было. — Отличная краска, кстати, — подбросил Стайлз. — Такая же, как цвет у подушки на кладку. Вкус у тебя неплохой, Дерек.       Питер криво усмехнулся и потащился дальше, напоминая себе, что он взрослый, сильный, Альфа. С корзиной. Полной шерсти, лавандовых подушек и планов на гнездо. Ну и… возможно, яйца.

***

POV Питер Хейл — Ты уверен, что этого достаточно? — осторожно спросил Питер, глядя на меловой круг на полу в гостиной. Маленький, изящный, вычерченный со щепоткой соли и мазком крови — его крови — на запястье. Стайлз кивнул. — Магическая часть занимает секунд тридцать. Василичья часть — просто принести уютную вещь и разрешение на совместную кладку. Всё просто, — он пожал плечами, будто речь шла не о ритуале, который свяжет их жизни на века. — А если я откажусь? — Питер сложил руки на груди, насторожённо наблюдая, как Стайлз аккуратно укладывает внутри круга пару шерстяных подушек, носок, свою старую футболку и свёрток флиса. — Тогда ты просто продолжишь быть красивым волком, которого приручили, — пожал плечами Стайлз. — Но я всё равно построю гнездо. Просто не для тебя. Питер хмыкнул. Этого он допустить не мог. Уж лучше быть волком с гнездом, чем без него и под наблюдением неизвестно кого. Он сделал шаг в круг. Стайлз тоже вошёл. Присел напротив. Его зрачки чуть вытянулись, как у змеи. Голос стал глубже, спокойнее, обволакивающим: — Я, Мечислав Янахарі, василиск древнего рода, приглашаю тебя, Питер Хейл, войти в моё гнездо и быть со мной в связанной жизни. До тех пор, пока живо моё сердце, будет пульсировать связь. Ты не умрёшь, пока я жив, ты не покинешь меня, если не захочешь быть забыт. — Слишком драматично, — пробормотал Питер. — Но звучит справедливо. — Тогда согласен?       Питер молча протянул руку. Стайлз приложил к ней свою ладонь, и между их кожей проскочил тихий щелчок — не боль, не огонь. Просто… признание. Магия смыкалась. Мир сдвинулся. И всё. Никаких фанфар. Только ощущение — как будто что-то в тебе стало прочнее, крепче. Как будто теперь ты не один.       Через несколько минут Питер уже сидел в кресле, глядя, как Стайлз с нехарактерной для него энергичностью роется в вещах. Он накинул покрывало в угол, развесил флисовые полоски, сложил гнездо по центру — из трёх подушек, двух пледов и одного Питерова худи. — Сюда? — Питер приподнял бровь. — Это центр. Самое тёплое место. Тут будет хорошо, — уверенно сказал Стайлз, и с довольным видом лег в середину гнезда, закрутившись кольцом. — Значит, теперь ты... действительно мой партнёр? — Ну, технически, ты теперь будешь жить столько же, сколько и я, — зевнул василиск. — И если вдруг решишь, что хочешь потомства, то яйца высиживать тебе. Я слишком ленив. Питер усмехнулся и подошёл ближе. Осторожно сел рядом, позволив хвосту Стайлза обвиться вокруг его ног. — Всё-таки, — пробормотал он. — Надо было приревновать тебя раньше. Стайлз не ответил — он уже спал. В своём гнезде. Рядом с волком, которого сам приручил

***

POV Питер Хейл       Они не разговаривали, когда потянулись друг к другу. Не было необходимости. Связь, завязанная ночью, гудела где-то на грани кожи — не обжигающе, а терпко, тепло, как шерстяной плед после дождя. Стайлз не торопился, да и Питер не жаждал спешки. Это не было похоже на охоту — скорее, как медленно распутывать завязанный узел и обнаруживать, что за ним прячется нечто драгоценное.       Стайлз позволил себе быть мягким. Он касался, словно проверял, на месте ли Питер. А Питер, в свою очередь, позволил себе быть настоящим — не оборотнем, не альфой, а просто мужчиной, которого выбрал ленивый, капризный, блистательно странный василиск. Ночь прошла в тишине, рваных вдохах, тонких бликах света, проникавших сквозь шторы, и чуждых им обоим словах вроде «наконец-то». Утро началось с ворчания и строительных работ. Питер проснулся один.       Стайлз сидел на полу в гостиной, уже одетый в старую футболку с надписью «My other form is cooler», и скрупулёзно укладывал в круг матрас, подушки, шерстяные носки, своё худи и коробку с гречкой. Судя по запаху, рядом где-то был ещё один носок Питера. Над ним висел один из беличьих шнурков, перевязанный красной лентой. — Что ты делаешь? — прохрипел Питер, сползая с дивана. — Гнездо. Для кладки, — буднично отозвался Стайлз. — Ты теперь мой постоянный партнёр, а значит, мне надо подумать о продолжении рода. — Это прямо сейчас обязательно? — У нас может быть от одной до трёх, а если звёзды встанут правильно, то до шести. Мне не хочется бегать потом с яйцами, ищущими тепло. А так — гнездо готово, — сказал он, ещё раз приглаживая плед. Питер сел рядом, глядя, как его василиск укладывает в гнездо мелкий мох и сушёную мяту. — То есть, ты правда… — Конечно. Я ж не просто приручил волка. Я выбрал себе пару. — Стайлз бросил на него взгляд из-под чёлки. — Надолго. А может, и навсегда. — А если кто-то спросит? — Скажу, что это моё право. Я вообще-то редкий вид. И я выбрал тебя. Сам. Без нажатий и манипуляций. И… — он покраснел, но всё же добавил: — Ты хороший. Даже если храпишь. Иногда. Питер молча вздохнул. Это было... много. Необъяснимо, странно и нелогично. Но тёпло. И настоящее. Он подтянул к себе одеяло и аккуратно накрыл гнездо. — Ну раз так. Надо всё сделать по уму. Буду греть. У меня теперь новая роль — сидеть на яйцах. — Только не буквально, — буркнул Стайлз. — Это моя часть работы.

***

      Собрание стаи, как обычно, затянулось. Лора зачитывала список тревожных новостей — то где-то замечены охотники, то Джексон опять проявил амбиции и чуть не превратился в омегу-одиночку по глупости. Скот пытался влезть со своими «идеями», Айзек зевал, Бойд кивал, Эрика крутила нож в руке. А Питер сидел в углу за столом и очень сосредоточенно листал что-то в телефоне. — Питер, ты вообще нас слушаешь? — Лора прищурилась. — Да, конечно, — не поднимая глаз, отозвался он. — Очень интересно, что Джексон в очередной раз доказал, что у него мозги в подвале. Проблема стаи, безусловно. Но у меня тоже важное дело. Он уверенно нажал «добавить в корзину» на странице с подушками из альпаковой шерсти. — Ты что там делаешь? — подозрительно спросил Дерек. — Я обеспечиваю будущее. — Питер с каменным лицом ткнул пальцем в «оформить заказ». — Ты серьёзно? — фыркнула Эрика. — Ты сейчас покупаешь подушки? — Подушки, одеяла, моховой наполнитель, несколько термопледов и лампу с имитацией солнечного тепла, — поправил Питер. — И, между прочим, органический чай для стабилизации настроения будущего родителя. Всё нужно. Вещи не появляются сами собой. — Родителя? — переспросил Скот с расширенными глазами. — Ты кого там собираешься...? Питер резко поднял глаза и пронзил Скотта тяжёлым взглядом. — Не твоя забота, Маккол. Просто скажем, что одному... особенному существу нужно тепло, комфорт и место для кладки. И я, как ответственный партнёр, обеспечиваю всё это. На секунду повисло молчание. А потом с другого конца стола послышался приглушённый смешок. — Ты правда завёл себе... ну... домашнего? — прошептал кто-то из младших. — Нет, — с достоинством отозвался Питер. — Я был выбран. И теперь выполняю обязанности. В отличие от некоторых. Он нажал «подтвердить заказ» и положил телефон на стол с видом, будто только что подписал мирный договор между двумя сверхъестественными расами.

***

      Стайлз устроился в спальне с точностью и тщательностью, которой Питер от него никак не ожидал. Подушки были разложены по секторам, сверкающие одеяла из пяти разных материалов аккуратно сложены слоями, воздух был тёплый, чуть влажный — словно кто-то врубил климат-контроль под рептилию. А ещё там пахло… домом.       Питер молча стоял на пороге, с пакетом в руках. Там были ещё подушки. Шерстяные. Натуральные. Дорогие. Стайлз даже не обернулся — хвост качнулся из стороны в сторону, в знак одобрения. — Можешь оставить у входа, — пробурчал василиск, лежа, свернувшись вокруг небольшой, но уже чётко различимой кладки. — Но не громко. Они чувствуют вибрации. Не хочу, чтобы перенервничали.       Питер кивнул. Аккуратно поставил пакет, подошёл ближе. Взгляд зацепился за глянцевую поверхность яиц. Фиолетовый с отблеском чёрного. Они выглядели… красиво. Даже величественно. — Я всё ещё не понимаю, как это произошло, — прошептал он. — Была просто лень. Гнездо на ковре. Случайная ревность. Белка. — Белка, кстати, теперь главная няня, — сообщил Стайлз без тени смущения. — У неё опыт трансформаций. А ты... — он приоткрыл один глаз и посмотрел на Питера, — ты не плохой партнёр. Даже если немного паникуешь. Но ты греешь гнездо, приносишь подушки и молча выносишь все мои ящеричные странности. Так что, думаю, ты выдержишь и детёнышей. Питер осторожно сел рядом. Провёл рукой по краю одеяла. Почувствовал, как яйца чуть-чуть вибрируют от его присутствия. А внутри него всё перевернулось. — Я всё ещё не верю, что стал частью этого… — выдохнул он. — Что... это моё. Наше. — Привыкай. — Стайлз придвинулся ближе и ткнулся лбом в его плечо. — Мы ведь теперь семья. Питер обнял его за плечи. А потом на всякий случай достал телефон и заказал дополнительный увлажнитель воздуха и набор «пеленок для магических кладок». Просто чтобы не рисковать.

***

      В кладке было четыре яйца. Не три, как рассчитывал Стайлз, и не шесть, как он с волнением опасался. Четыре — идеальное число, как он сказал Питеру, расправляя хвост вокруг них, будто защитный барьер из чешуи и тепла. — Среднестатистическая кладка василиска, — довольно пробормотал он. — Бабушка всегда говорила: "Четыре — значит, природа довольна твоим выбором." — Интересно, что бы она сказала, увидев мой выбор, — буркнул Питер, присаживаясь на ковёр у гнезда. — Уверен, ей бы понравился мой шарф. Яйца лежали в центре, каждое — чуть отличалось от другого. Одно — темнее, почти чёрное. Второе — с мраморным фиолетовым узором. Третье — будто бы покрыто легчайшей серебристой пылью. А четвёртое — самое маленькое — переливалось мягким синим отблеском, едва уловимым под лампой. — Их нельзя трогать без нужды, — тихо пояснил Стайлз. — Но они уже чувствуют нас. Особенно тебя. Ты им нравишься. Вчера одно из них дернулось, когда ты заговорил. — Надеюсь, это не потому что я слишком громкий. — Нет. Они реагируют на тебя иначе. Как на... отца. Это слово прозвучало в комнате особенно ясно. Питер сжал пальцы на колене. В груди — тепло. Странное, неуловимое, но настоящее. — Ты уверен, что... это правильно? Что мы справимся? — Я — магическая рептилия, ты — бывший манипулятивный волк-одиночка с психикой на грани. Мы идеально подходим для родительства, — усмехнулся Стайлз. Питер не стал спорить. Он просто ещё раз посмотрел на кладку. На эти четыре маленьких, блестящих, хрупких обещания жизни. Его жизни. И понял: он уже не может представить, чтобы их не было.

***

      Питер сидел на ковре, внимательно наблюдая за кладкой. Он не мог не заметить, как Стайлз покачивает хвостом, укрывая яйца, словно драгоценный груз, от возможных "внешних угроз" (в данном случае от Питера, который, похоже, пытался уснуть в этом уютном гнезде, но в своей манере). Пауза тянулась, пока Питер не решился задать вопрос, который беспокоил его уже несколько дней. — Стайлз... а дети, когда вылупятся, они будут как... человеческие детёныши или как змеи? Стайлз не сразу ответил. Он поднял глаза, внимательно посмотрел на Питера, затем снова опустил взгляд на кладку, немного поиграв хвостом в воздухе. — Это не совсем то, что ты ожидаешь, — наконец сказал он, спокойно и небрежно. — Они будут половинками и тем, и другим. Не люди и не змеи в чистом виде. Но... всё равно они будут чудовищно привлекательными. Как я. Питер выдохнул, немного удивлённый его непринуждённостью. — Подожди, ты хочешь сказать, что они... будут как я? То есть с хвостом и чешуей? — Угу, — Стайлз кивнул. — Только они будут меньше. Я надеюсь. Ты же не хочешь, чтобы твои дети изначально были больше тебя, правда? Питер задумался, пытаясь представить себе эту картину. Дети Стайлза... с хвостами и чешуей. Конечно, он сам был с этим знаком, но его будущие дети? Это казалось и восхитительным, и немного пугающим одновременно. — Это странно, — признался он, глядя на кладку. — Они будут как... наполовину люди, наполовину змеи? Или ты просто... заменяешь их? Стайлз засмеялся, закатив глаза. — Нет, глупый. Никаких "замен". Мы просто... подрастаем по-разному. Ты же не собираешься вести детей в школу в возрасте двух месяцев, как ты? Хотя это было бы любопытно... Питер рассмеялся в ответ, но его мысли вернулись к вопросу, который до сих пор оставался без ответа. — И как ты собираешься их воспитывать? Я всё-таки не знаю, что делать с маленьким хвостиком и парой крепких чешуек. Стайлз повернулся к нему и улыбнулся, взгляд его был не таким уж уверенным. — Я тоже не знаю. Это будет наша работа. И ты будешь хорошим отцом, Питер. Правда. Питер почувствовал, как в его груди поселилось нечто тёплое, и почти физически ощутил, что в этом мире всё может быть возможным. — Я... постараюсь, — сказал он наконец, кивая. — Просто... надеюсь, ты будешь рядом. Стайлз мягко прикрыл его хвостом. — Я всегда буду рядом, Питер. Даже если ты начнёшь вести детей в школу в два месяца. Питер усмехнулся, но его мысли не покидали чувство ответственности. Быть отцом — это нечто большее, чем просто образ будущего. Это был факт. И он был готов к этому.

***

      Ночь прошла тихо, с темной тишиной, сквозь которую пронизывал слабый свет луны, падший через окна. Питер сидел на полу, всё ещё погружённый в свои мысли. Но его внимание было полностью отдано тому, что происходило рядом. Стайлз, по привычке, устроился рядом с кладкой, лежа на боку, хвост аккуратно приподнятый и всё ещё обвивающий яйца, как будто защищая их от чего-то неведомого. Его чешуйки слегка поблёскивали в тусклом свете, излучая едва заметный блеск.       Питер нервно постучал пальцами по подушке, которую он схватил перед тем, как сесть рядом. Он всё ещё не был готов к тому, что было впереди, хотя внутренне он знал — время пришло. Стайлз слегка приподнял голову, оглядывая его, и сказал: — Ты не волнуйся. Всё будет нормально. Мы оба знаем, как это происходит.       Стайлз говорил уверенно, но в его глазах тоже сверкала искорка волнения. Это был момент, к которому они оба шли долгое время. Момент, когда яйца начнут трескаться, а маленькие создания, родившиеся от них, появятся на свет.       Питер взглянул на кладку, где яйца начали слегка подрагивать. Звуки треска стали слышны, и через несколько мгновений одно из яиц треснуло, отпуская слабый, но отчетливо слышимый звук. Стайлз сразу же вытянул хвост, как бы удостоверяясь, что всё в порядке, и чуть наклонился к яйцу. — Вот и началось, — прошептал он, его голос был тихим, но наполненным тем важным чувством, которое никогда не было уместно словами. Следующее яйцо стало трескаться почти сразу. Маленькие трещины начали расширяться, и вскоре одно из яиц лопнуло, а из него показался небольшой, но чётко видимый хвостик, покрытый чешуей. — Это… это… — Питер был ошарашен, смотря на то, как маленькие хвостики и чешуйки начинают пробиваться через скорлупу. — Стайлз, это… правда? — Угу, — Стайлз, несмотря на весь его прежний спокойный вид, теперь выглядел почти тронутым. Его хвост слегка покачивался, и он не отрывал глаз от вылупляющихся яиц. — Теперь ты видишь, что я не просто так говорю. Они будут точно такими же, как я, но маленькими. Ты будешь их отцом. В прямом смысле. Питер не мог отвести взгляд. Ещё одно яйцо начало трескаться. Он увидел, как маленькая чешуйчатая лапка пробивает оболочку и осторожно начинает вылазить наружу. Питер приблизился, но Стайлз предупредил его: — Подожди. Дай им немного времени. Им нужно проявить свою силу. Стайлз был спокоен, его глаза были полны нежности и заботы, но и восторга. Когда последнее яйцо откололось, из него вылезло небольшое существо, всё ещё почти слепое и трясущееся, но уже с виду явно похожее на своего отца. — Ты можешь держать их. Они любят тепло, — сказал Стайлз, глядя на Питера. — Но не трогай их слишком сильно, они ещё не привыкли. Питер немного нервничал, но Стайлз был рядом. Он осторожно взял одно из малышей на руку, ощущая его холодные чешуи, но тот был настолько хрупким, что почти исчезал в его ладони. — Это невероятно, — прошептал Питер, удивлённый тем, как маленькие создания уже были такими сильными, несмотря на свою юность. — Я не думал, что это будет так... это просто чудо. — Я сказал тебе, — Стайлз усмехнулся, обвив хвост вокруг одного из яиц, будто защищая его, — всё будет нормально. Ты справишься. Питер крепче сжал малыша, когда тот немного пошевелился в его руках. — Я не уверен, что готов, но... — он посмотрел на Стайлза, и улыбка, не такая напряжённая, как раньше, появилась на его лице. — Я буду готов. Стайлз посмотрел на своего партнёра, его глаза наполнились благодарностью, несмотря на всю неуверенность в Питере. — Ты уже готов, Питер, — сказал он, и этот момент стал для них обоих важным началом.

***

      С наступлением утра в доме царила тишина, только негромкие звуки дыхания и редкие шорохи слышались со стороны мягкого угла, который Питер теперь мысленно звал не иначе как гнездо. Там, среди подушек, шерстяных одеял и тщательно уложенных слоёв мягкой ткани, лежал Стайлз, усталый, но спокойный. Его тело защищающе обвивало пятерых маленьких детёнышей — трое уже полностью вылупились, ещё двое были на стадии раскрытия чешуйчатых головок из скорлупы.       Питер сидел рядом, вытянув ноги вперёд, в одной руке кружка кофе, в другой — крошечное существо, уже обсохшее и теперь лениво шевелящее хвостиком. Он наблюдал, как маленький василиск потягивается, медленно осваиваясь в новом мире. — Они выглядят… странно мило, — сказал он негромко, словно боялся потревожить покой. Стайлз чуть приподнял голову, расправляя хвост и внимательно осматривая кладку. Он выглядел уставшим, но довольным. Его глаза блестели от гордости. — Это нормально. В первые дни они в основном спят, пьют тепло и… — он зевнул, — иногда шипят на посторонних. Питер перевёл взгляд на одного из детёнышей, который на удивление шустро карабкался ближе к отцу, шлёпаясь животиком на подушки. — А они умеют… ну, становиться… людьми? Стайлз фыркнул, уложив голову обратно на лапу. — Позже. Первые недели — в своей истинной форме. Потом постепенно будут менять. Зависит от того, чьих генов больше. Возможно, у кого-то будет форма оборотня, как у тебя. Питер застыл с кружкой на полпути ко рту. — Подожди, ты хочешь сказать, что я официально отец пяти… полу василисков? — Угу, — Стайлз зевнул. — Поздравляю, Альфа. Теперь у тебя не стая, а семья. Совсем… мягкая. Он с нежностью прижал к себе самого маленького детёныша, который только вылупился и ещё даже не успел открыть глаза. Питер смотрел на это всё, и внутри у него впервые не было страха. Только странное, щемящее ощущение тепла, которое не имело ничего общего с магией или звериной природой. — А террариум? — вдруг спросил он. Стайлз чуть повернул голову и усмехнулся. — Я знал, что ты спросишь. Не нужен. Просто добавим больше подогреваемых подушек и ставим ультрафиолетовую лампу в углу. И... — он потянулся, — может, оградку. Чтоб не расползались по всему дому. — Я уже заказал, — пробормотал Питер, потянувшись за телефоном. — Подогрев? — Подушки, лампы, пледы с терморежимом, оградка с мягкими стенками и набор детских вязаных... шапочек. Стайлз не выдержал и хихикнул, обнимая хвостом сразу двоих малышей. — Ты будешь хорошим отцом. — Я просто стараюсь не облажаться, — пробурчал Питер, но в голосе его не было тревоги. Только уверенность. И лёгкая, почти непривычная нежность. Стайлз закрыл глаза. — Ты не облажаешься.