Белый снег в объятьях красного заката

      Фал не знала сколько пролежала рядом с тушей исполинского волка. Душа и разум еще долго осознавали реальность. А пока ее глаза были устремлены к небу. Солнечные лучи более не удостаивали глубины лесной чащи своим присутствием. Обитель богов напоминала сплошное серое полотно, которому вторили прекрасные очи. Дыхание успокоилось. Тупая боль в мышцах постепенно отступила. Женщине удалось подняться. Увы, конец боя не знаменовал собой конец ее забот.       Нужно было перетащить тело зверя и как следует подготовить его шкуру и мясо. Натаскав длинных и широких еловых веток, она аккуратно перекатила тушу на импровизированный гигантский веник. Далее оставалось лишь дотянуть его вместе со зверем до последней стоянки. Ноша была не из легких. В одиночку охотнице с трудом удавалось передвигаться со столь ценным грузом. И все же она смогла вернуться к месту отдыха до темноты.       Следующие несколько дней были посвящены кропотливой заготовке мяса. Первое, что требовалось при его обработке — это немедленное обескровливание. Только после данной процедуры можно было переходить к потрошению. В противном случае мясо безнадежно испортиться, и употреблять его в пищу станет невозможно.       Убийство столь крупного зверя многое значило для Фал. Трофей должен был помочь ей в одном деле, став чем-то вроде платы. И эту плату надлежало сберечь как следует. Поэтому соорудив полог, она водрузила на него свою добычу.       Подобные тонкости были необходимы для обеспечения доступа воздуха к мясу. Пространство выступало в качестве естественной преграды для противных вредителей (хорошо, что в холодные времена их уже не так много), способствуя формированию подсохшей корочки, что также служила защитой.       В холодное время года проблем с хранением не возникало — вся природа становилась помощником в непростом деле. В связи с этим, дабы донести мясо до основного лагеря, Фал выбрала естественный процесс заморозки. Для того чтобы мясо не потеряло своих вкусовых качеств, его режут кусками, макают в воду и лишь затем развешивают для заморозки. Получившаяся ледяная корка позволяет избежать вымораживания сока и не дает мясу заветриться. На все приготовления ушло не более трех дней.       Пришло время отправляться в обратный путь. Дорога обещала быть долгой, ведь идти прежней тропой было нельзя. Охотница постоянно проверяла состояние добычи, параллельно пополняя и без того забитые сумки. На обратную дорогу ушло полторы недели. Сама охота длилась больше трех. А, до конца пути оставались примерно сутки.       Цикл Фусиаме перешел к последней стадии. Вода постепенно начинала подниматься. Ритуал Бапгун завершался, когда охотники возвращались по мосту на родной берег. Часть добычи оставляли на ночные торжества. Когда бурные волны скрывали мост, Старейшины и Альверы громогласно возвещали о начале пира и различных увеселений.       На шкуры животных поливали воду, дабы очистить их от злого духа. Под туловища хищников подкладывали маленькую ивовую веточку. Небольшие куски мяса несколько раз используют в качестве подношения огню и реке. Во время проведения праздника Ведающие выбирают самые ценные из трофеев и надевают их на себя. Облаченные в свежие шкуры они исполняют благодарственный обряд с пением, пляской и битьем в бубен.       В прошлом Стьян каждый год наблюдала за празднествами, воображая, как сама однажды окажется в центре всех этих безумств. Но, жестокая насмешка судьбы! День, когда она должна была доказать всем и каждому, что достойна зваться охотником, став воином племени, обернулся трагедией. Изгой! Вот кем ей было суждено стать.       Однако сколько ее трофеев уже побывало на той стороне? Таланты по-прежнему были при ней, что не многие принимали, но уважали. Вот только, что ей с того уважения!

Не оглянувшись на прощанье.

В кромешной тьме осталась я,

Разбитой нашим расставаньем…

Способная лишь вопрошать

Как в этой мрачной глубине,

В которой я ослабеваю,

Забыть о вас, об этом дне?

Что тяготит воспоминаньем

О горестном моем страданье…

      В предрассветный час Фал вышла из леса. Все ее тело затекло под тяжестью добычи. Ветер дул ей в спину, с трудом раскачивая тяжелые косы. Неподвижно она стояла на небольшом пригорке, окутанная шелестом потускневших трав. Лес был позади, но впереди ожидали новые испытания. Готова ли она к ним?       — Об этом знают только Боги… — случайные слова, что утонули в порывах осеннего ветра. Тяжелый вдох. Нужно спускаться.       По мере приближения Фал смогла разглядеть хаби. Стройные струи дыма говорили, что многие охотники уже вернулись с испытания и готовятся к возвращению домой. До лагеря оставалось совсем немного. Именно в этот момент к костру подошел Рэнос. Он бодрствовал уже несколько часов, занимаясь добычей тех, кто недавно вернулся. Каждое утро начиналось с обработки шкур и голов, засолки мяса и подготовки прочих вещей к переходу — времени оставалось не так много. Услышав размеренные шаги, Старший охотник начал высматривать нарушителя тишины. И этот силуэт ему не спутать ни с кем.       — Вернулась… — Облегченный выдох. Он и сам не понимал от чего тревога так захлестнула его сердце. Может из-за ее слов в последнюю ночь перед охотой или из-за того, что двое погибли за время ритуала, пытаясь пройти глубже. Неясно. Однако теперь это было и не столь важно. Она вернулась целой и невредимой, как и всегда.       Рэнос вышел к Фал навстречу. И описать его состояние, когда он увидел всю ее добычу, словами трудно. Объем шкур малого и среднего размера, что принесла охотница был не столь удивительный, хоть и внушительный. Для столь умелой личности — это обычное явление. Но голова огромного черного волка окатила его волной ужаса.       — Этого не может быть! — Глаза мужчины поочередно смотрели то на невероятный трофей, то на женщину, оказавшейся настолько отчаянной, что его принесла. — Как ты могла так рисковать?! — Снова он смотрел на нее и не понимал, хотя очень хотел. Фал видела как в его голове вертится множество вопросов, ответить на которые она будет не в силах.       — Его туша — моя плата для племени, чтобы они приняли Корду. — Услышав краткое пояснение, волна смятения и непонимания слегка улеглась. И, решив, что для более полномасштабных расспросов не время и не место, Старший просто взял часть груза. Так вдвоем, с полными руками добычи, они и направились в сторону лагеря. Следующие несколько дней прошли в спокойствие.       Молодые охотники радовались скорейшему завершению испытаний и часто весело болтали за рутиной сборов. Любимой темой для разговоров становилась молчаливая спутница, что теперь днями и ночами помогала их Старшему.       Для них одинокая изгнанница была таинственной незнакомкой, о судьбе которой знали все и одновременно никто. В поселение же о девушке изгое, выжившей под натиском бурных речных волн, ходило много слухов. Подрастающее поколение, что не застало мрачных событий прошлого, подслушивало печальные истории Старейшин о Рахнийской звезде. Истории эти не полнились подробностями, поэтому то, о чем мудрейшие молчали, дополнило бурное воображение.       Кто-то считал ее благословленной. Той, что спасена самой Богиней Рахной. Кто-то проклятой, за то, что она нарушила заветы предков и, будучи женщиной, посягнула на умения мужчин. Даже так, старшие, вслух о ней предпочитали не говорить. Сложно понять почему. Может всему виной был стыд или глубокая печаль. Но здесь и сейчас для горстки охотников она стала чудом! Чудом, что смогло сломить монстра лучше любого самого искусного воина и охотника.

Рахнийская звезда, в ночи

Как же ты прекрасна!

И взор твоих очей во тьме

Стрелы лихой опасней…

      Последние дни цикла Фусиаме прошли незаметно — настал день возвращения. Охотники, полностью собранные, уже ждали сигнала к отправлению. Однако у Рэноса было одно незавершенное дело.       Корда стоял перед матерью, опустив голову. Под порывами холодного ветра его маленькое тельце казалось еще меньше. Как мог он сдерживал слезы. Золотистые волосы растрепались. Фал протянула руку, чтобы пригладить их, но в последний момент передумала.       — Почему ты не идешь с нами? — Тихим, почти неслышным голосом прозвучал вопрос малыша. Ветер шуршал в траве, заглушая шмыганье носа. И тут словно что-то изменилось. Голубые глаза посмотрели строго в лицо матери. Этим взрослым, не по годам, взором он проникал в самое сердце. Слегка удивленная перемене женщина не знала как объяснить ребенку свою причину.       — Милый, порой, происходят события, над которыми мы не властвуем. Мне было суждено покинуть племя и стать изгоем. Ты же еще юн, поэтому не должен отвечать за ошибки, совершенные матерью. Будучи частью племени, ты сможешь выучиться и стать великим охотником. Рэнос станет тебе опорой и семьей. Еще на том берегу живет много мальчиков. Может найдешь себе близкого друга. — Фал не лгала своему сыну, но и всей правды не говорила. — Сейчас мы расстанемся, и расстанемся на долго, но однажды вновь встретимся. Встретимся у этого самого леса. Даю тебе слово. — Корда, на сколько это было возможно, понимал слова матери. Ему не хотелось расставаться с ней, но любопытство, жажда приключений, новые знакомства — все звучало так интересно. Сомнения бушевали в маленьком сердце. И тут случилось невозможное. Фал вынула свой лук и протянула его сыну. — Клянусь! Сколько бы лет не прошло, я встречу тебя на рассвете! — На подсознательном уровне мальчик понимал, что пути назад нет. Его матушка уже приняла решение. Остальным же остается лишь повиноваться.       Кивнув в знак согласия, он крепко, двумя руками, схватился за древко лука. Поклонившись, в благодарность за дар, он развернулся и пошел к Старшему охотнику.       Рэнос смотрел на ребенка с сочувствием. Всем своим видом пытаясь показать, что поддерживает его. Корда подошел к нему, не опуская тяжелый лук. Его голубые глаза смотрели куда-то в пустоту. Медлить было нельзя. Мужчина начал обряд.       — Имя мне Рэнос! Имя данное отцом! Связанные словом, да будем связаны кровью! — Коротким ножом он порезал палец. Ловкими движениями начал вырисовывать на лбу у мальчика замысловатый символ. Речь при этом не остановил. — Словом своим, рукою своей и кровью рода я дарую тебе имя! Флатт! — Пустота в глазах ребенка вмиг исчезла. Невинный чистый взгляд небесных глаз сейчас был полностью сосредоточен на Рэносе. Возможно только сейчас он осознал, что обрел отца. — Отныне! Ты часть моей семьи! Моего рода! Мое продолжение! — Ритуал был окончен.       Мужчина встал перед ребенком на одно колено и бережно забрал у того лук. Детское сердце не выдержало. Поддавшись порыву, Корда, а ныне Флатт, крепко обнял охотника. Рэнос продолжал молчаливо поддерживать малыша, которого с этой минуты принял, как сына и наследника. Два сердца, поглощенные одиночеством, обрели друг друга. Отец и сын… Вместе они покинули эти земли, полные противоречивых чувств. А, Фал еще долго смотрела им вслед. Пока на плечо не приземлилась хрупкая белая снежинка.       Женщина задрала голову. Сверху в медленном танце кружил первый снег. Протянув руку навстречу крупным мягким хлопьям, она улыбалась.       — Рано… Совсем как в тот день… — На аккуратные ладони приземлилось еще несколько снежинок. Холодное покалывание приятно защекотало кожу. — Значит, пришло время… -