Правила игры

Рынок в Бандл Сити постепенно затихал, уступая место вечерней прохладе. Воздух, ещё недавно густой от запахов специй, жареных орехов и свежего хлеба, теперь пропитывался запахом дыма из труб и ночных цветов. Тристана шла сквозь расходящуюся толпу, стараясь не задевать пушкой разбираемые прилавки. Она только что отделалась от Тимо, сославшись на патруль, и мечтала хоть на минутку выдохнуть. Мысли прервались, когда она буквально наткнулась на что-то пушистое и мягкое. Раздался короткий взвизг, и несколько маленьких блестящих шариков рассыпались по мостовой. — Эй, смотри куда...! О. Трис. Зиггс сидел на корточках, судорожно пытаясь собрать свои «шаробомбочки». Увидев её, он замер, уши нервно дёрнулись. Прошлая ночь нависла между ними плотной, невысказанной завесой. Он быстро опустил глаза, снова принявшись за шарики. — Чего тут потемкам шныряешь? — спросила Тристана, стараясь, чтобы голос звучал как обычно чуть резковато. Она наклонилась, подхватывая один из шариков. Тот был тёплым. Зиггс закончил складывать шаробомбочки в свой мешок. И когда поднял голову, в его глазах мелькнула знакомая озорная искорка, смешанная со смущением. — А-а-а, кэп, — протянул он, изображая беззаботность. — Смотри, что добыл! Он порылся в кармане жилета и извлёк оттуда толстую, небрежно скрученную самокрутку, от которой пахло мёдом и чем-то экзотически-пряным. Он помахал самокруткой, явно гордясь. — Это же шаманово! — прищурилась Тристана. — Ты что, стянул её прямо у него? — Да ну, — фыркнул он, — просто... позаимствовал. Для науки. Дымовые свойства проверить, ага. Она скрестила руки на груди, но улыбка всё-таки мелькнула. — И что, хотел при всех у костра выкурить, чтоб Рамбл лопнул от зависти? — Был такой план, — признался Зиггс, почесав за ухом. Потом торопливо добавил, сбивчиво: — Но... эм... раз уж ты здесь… может, мы... ну... проверим вдвоём? На крыше. Чисто ради эксперимента. Тристана заметила, как он старается держать голос ровным, а сам будто не знает, куда лапы деть. Сразу стало ясно: дело не только в этой самокрутке. После прошлой ночи он сам еще не понял, как рядом с ней вести себя «по-дружески». Она молча взглянула на него, потом на крышу ближайшей низкой мастерской. Кивнула. — Хм, — Тристана покосилась на толпу, где мелькала знакомая зелёная шапочка Тимо. — Ладно. Проверим. Он чуть не подпрыгнул от восторга и его лицо расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, так что у Тристаны на мгновение перехватило дыхание. Они улизнули почти одновременно, заговорщицки переглянувшись. Не выпуская самокрутки из лап, Зиггс рванул к водосточной трубе, чтобы вскарабкаться на крышу. Тристана последовала за ним, ловко и бесшумно. *** Крыша была тёплой от дневного солнца, но ветер уже тянул отовсюду сумерки. Они с Зиггсом сидели у бочки, в которой лениво потрескивал огонь, словно это дышал сам город. Дым был терпким и приторным, лёгкая дрожь разливалась в груди и пальцах. Голова кружилась не сильно, но достаточно, чтобы мир стал казаться чуть мягче, а движения, свободнее. Тристана затянулась глубоко, чувствуя, как сладковатый, чуть пряный дым пробирается по горлу, расслабляя привычную железную хватку контроля, и не раздумывая, склонилась к Зиггсу, выдыхая прямо ему в рот облачко дыма, как вызов, как предложение. Тишина между ними была густой, тягучей, как расплавленная смола. Зиггс поймал её взгляд, не отшатнулся, только усмехнулся уголком губ и втянул её воздух, будто это был их общий, один на двоих. — У тебя дым идёт из ушей, — сказала Тристана с кривой усмешкой, голос прозвучал приглушённо, будто из-под ваты. — А у тебя из носа, — ответил Зиггс, и вдруг их лица стали слишком близко. Сладковатый дым ударил в голову, стирая всякую осторожность. Поцелуй случился не то чтобы случайно, но словно... сам собой. Слишком резко. Жадно. Их дыхание переплелось, соприкосновение было не про нежность, скорее про голод, про то, как трудно остановиться, когда в груди всё горит, а в голове туманно и тепло. Её ресницы защекотали его щеку, языки коснулись друг друга, коротко, дерзко, почти как удар, а потом снова, и снова. Она вцепилась в его жилет, притянула к себе, будто боясь передумать. Шум крови в ушах гудел сильнее любого выстрела. — Кто-то идёт, — пробормотала Тристана вдруг резко отстраняясь. Голос был хриплый, и на мгновение ей показалось, что она сама себя не узнаёт. Тень мелькнула у лестницы. — Эй, там точно кто-то шарится, — раздалось снизу. Рамбл. Его голос был всегда громче, чем хотелось бы. — Эй, чё там торчите, как совы на прокопчённой балке? Я же говорил, идём к моему костру! Забыли что ли? Чего вас искать-то по всему городу? У меня оркестр запотевает без зрителей! — Похоже, это снова Зиггс, — сухо заметил второй голос рядом с ним. — Или Тристана с Тимо. Кто ещё выбрал бы крыши для… романтики? Сердце Тристаны ёкнуло, отгоняя дурманящую сладость. Она едва успела толкнуть Зиггса локтем в бок, мол, притворяйся, что мы тут просто греемся. Он только хмыкнул, стряхивая невидимую пыль с коленей, будто ничего и не было. — Да не шумите, дятлы, — крикнула Тристана. — У нас тут, вообще-то, смена патруля. Голос её звучал хрипло, и на мгновение ей показалось, что это вообще говорит кто-то другой, а не она сама: — Не орите! Идём мы уже! Шаги затихли, бормоча что-то про «странных йордлов». Ни Рамбл, да и никто другой, даже представить не могли, кого только что прервали. Тристана с Зиггсом? Целующиеся? Да это же даже звучало бы нелепо. И именно это, осознание собственной дерзости, заставило Тристану сладко сжаться внутри. Смеются там внизу, не подозревая ни капли, а она вот только что прижималась к Зиггсу так, будто мир перестал существовать. Эта тайна щекотала сильнее любого дыма, сильнее этой самокрутки. Она не посмотрела на Зиггса, просто почувствовала, как он хохотнул, чуть склонившись, и все-таки зацепил её палец своим. И она почему-то позволила, не уклонилась. Кровь всё ещё гремела в ее ушах. Этот поцелуй... был, пожалуй, самым настоящим. Или самым опасным? *** Огонь костра у Рамбла догорал, потрескивая и превращаясь в тёмные угли. В воздухе висел запах гари, эля и табака. Йордлы один за другим уже потихоньку расходились по своим домам. Поппи ещё пыталась спорить с Рамблом, указывая на его «гениальные» чертежи, которые, по её словам, взорвутся быстрее, чем его новые идеи. Лулу, смеясь, тянула кого-то за рукав, и Зиггс не сразу понял, что это был сам Вейгар. Маленький тёмный маг стоял немного поодаль, опершись на посох, и его глаза под шляпой светились настороженно. Посох с мерцающей сферой он держал как оружие, готовое в любую секунду разразиться проклятием. Никто не звал его, но и никто не гнал. Лулу же болтала без умолку, явно радуясь, что он вообще появился, а он, в своём стиле, бормотал что-то о «повелителях хаоса» и «жалкой смертной пыли». Зиггс хмыкнул, и именно в этот момент, ища отвлечения от давящей ауры Вейгара, перевёл взгляд на сидевшую неподалеку, на поваленном дереве, Тристану. И увидел, что она тоже смотрит на него. Она молча допивала кружку эля. Пыль на её лице блестела в свете углей, пушку она держала рядом, как часть себя. И вот тут он решил рискнуть. Он повертел в лапах шаробомбочку, подбросил её, словил, и, как будто между делом, ткнул пальцем Тристану в плечо: — Ну что, кэп, может, продолжим? — ухмылка его была нахальная, но в голосе слышалась надежда. — Наш… э-э-э… научный эксперимент? Тристана медленно опустила кружку. Её глаза, направленные на него, стали стальными. — Правила помнишь, бомбист? — тихо, ровно ответила она. — Когда мы оба захотим. Зиггс не сдавался, уши его задорно дёрнулись. — А ты не хочешь? Он попытался поймать её взгляд, но Тристана уже смотрела куда-то поверх его головы, в ночь, на тёмные холмы. Она хотела. О, как хотела. Но сильнее этого желания было другое: потребность напомнить ему, кто здесь задаёт тон. Ему и самой себе тоже. — Моё «хочу» не включается по первому твоему щелчку, — отрезала она холодно, и поднялась. — И не здесь. Не тогда, когда тебе взбрело в голову. Тристана увидела, как его ухмылка медленно сползла с лица, сменяясь некоторой растерянностью. Хорошо. Именно этого она и добивалась. Она выждала паузу, предоставляя ему прочувствовать этот отказ, а затем резко развернулась и пошла прочь. Но сделала всего несколько шагов, прежде чем остановиться и бросить через плечо: — Ну что, идёшь? Или останешься тут, ныть Рамблу о своей нерастраченной «гениальности»? Зиггс моргнул. — Куда?... Её голос был как стальная ловушка: — Туда, где я захочу. Если, конечно, твоё «хочу» ещё не закончилось. Тристана пошла дальше, в сторону северных холмов. Туда, где когда-то, под одиноким деревом, они впервые поцеловались. Она не проверяла, идёт ли он следом. Она знала, что он пойдёт. И он пошёл. С готовностью. Потому что в этом вызове, в этой охоте не было места для обиды или растерянности. Только знакомый, сводящий с ума адреналин. *** Она повела его на северные холмы, к дереву. Молча. Только сжав его запястье так, что кости почти трещали. И когда тень старого дерева накрыла их, она просто толкнула его на мягкий мох, приземлилась сверху, без прелюдий, и, накрыла его рот своим. Этот новый поцелуй. Слишком горячий, слишком резкий. Она просто вдавила свои губы в его, впиваясь так, чтобы он не смог выдохнуть ни слова. Его усы щекотали ей подбородок, зубы чуть царапали, а дыхание билось прямо ей в рот. Он дёрнулся, замер, и уже через секунду сам ответил ей, шумно, судорожно, с какой-то дикой неуклюжестью. Его губы, широкие, горячие, шероховатые, а язык который подключился к игре почти сразу, чуть шершавый, был слишком настойчивый, словно не зная меры. Зиггс глухо стонал прямо ей в рот, и эти звуки вибрацией отдавались у неё в груди, заставляя сердце биться быстрее. Тристана чуть не застонала и сама, но удержалась. В этом во всем было что-то грубое, неровное, и в то же время невероятно честное. Её руки дрожали, но не от сомнений, только от нетерпения. Она рванула пряжку на собственном поясе и стянула штаны до колен, а бельё лишь отвела в сторону. Зиггс, ошарашенно моргая, поспешно расстегнул свои штаны, высвобождая себя, и уже в следующее мгновение она скользнула вниз, принимая его в себя. И на этот раз всё было по-другому. Не было той резкой, разрывающей боли, что накрыла её в первый раз. Лишь глухое, упругое сопротивление, сменившееся теплом и тягучим ощущением, таким странным и новым, что у неё перехватило дыхание. Она вдруг поняла, её тело, там, внизу, было готово, влажное и нетерпеливое. Наверное, так и должно быть. Так это работает. И это… правильно. Она попыталась двигаться так же, как тогда, в ту ночь в ее домике, желая все контролировать. Но вместо отрывистых толчков получалось плавное, почти нерешительное движение бёдер. И от этого по её спине пробежала дрожь, а из груди вырвался сдавленный стон. Позволив своей голове упасть ему на плечо, ее дыхание стало частым и прерывистым у него на шее. А потом она начала двигаться. Не с яростью, с которой начала, а с неумолимой целеустремленностью. И тогда, это началось. Это странное, увлекающее чувство, которого Тристана еще не знала. Оно поднималось откуда-то из глубины, волна за волной, с каждым её движением. Оно не рвало её на части, а наполняло. Расплывалось, затуманивало сознание. — Что... — начала было она, но голос сорвался. Зиггс под ней замер, глаза расширились. Его лапы, лежавшие на её бёдрах, расслабились. Он не пытался её направлять, не смел пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. Просто смотрел на её лицо, застывшее в выражении растерянности и концентрации одновременно. На то, как она, обычно такая собранная и резкая, теперь плавилась на нём, почти безсознательно, повинуясь только этому новому для них обоих удовольствию. Он видел, как её привычная маска сосредоточенности сменилась на лице чистым, беззащитным наслаждением. Он прошептал её имя, и это, кажется, добило её окончательно. Её тело уже двигалось как само, повинуясь животному инстинкту. Ритм стал глубже, неотступнее. Её пальцы вцепились не в его плечи, а в мох по бокам от его головы. Голова была запрокинута, глаза закрыты, из горла вырывались короткие, хриплые вздохи, которые она не могла сдержать. Но Зиггс не просто лежал под ней. Его лапы заскользили по её бёдрам, и с одобряющим рычанием он помогал ей, направляя её движения. Его пальцы впивались в её плоть, скользя с бёдер на ягодицы, сжимая их так, что она на мгновение еще раз застонала, но не протестуя, а от явного одобрения. — Вот так... — сказал он хрипло, его голос был низким и густым от наслаждения. — Готова к ошеломляющему взрыву, героиня? Он уже на подходе... Зиггс попытался подняться, поймать её губы в поцелуе, а его лапа рванулась вверх, к её груди, жаждя прикоснуться. Но её собственная рука налетела на его молниеносно, не грубо, но твёрдо, она отвела его пальцы и прижала к его груди. — Не надо, — её голос был прерывистым, но в нём не было злости. — Мне так не нравится. Делай то, что делал. И Зиггс послушался. Сосредоточился на том, что она одобряла, на её бёдрах, её ягодицах, на том, как она двигается на нём. Когда он снова заговорил, его слова сливались с её тяжёлым дыханием: — Да... вот так... Офигенно, Трис... Ты просто... бомба... Тристана усмехнулась на это сквозь напряжённый вздох, и, прежде чем Зиггс успел выдать ещё какую-нибудь 'взрывную' метафору, резко наклонилась и поймала его губы. Поцелуй вышел коротким, жадным, с прикусыванием, словно она заткнула его этим так же, как и ранее. Когда её тело сжалось вокруг него в финальном, долгом спазме, и она упала на него грудью, он обнял её, давая ей отдышаться, и его улыбка была такой широкой и сияющей, что, казалось, освещала даже весь мох под ними. Они лежали молча, пока её дрожь утихала. И тогда он, немного запыхавшийся, прокомментировал с восторженным смешком: — Ну что, я же говорил... отличная взрывная смесь между нами, да? Идеальные пропорции, никакого лишнего осадка... Чистая химия. Тристана не стала пресекать поток его нелепостей. Лишь издала нечто среднее между фырканьем и стоном прямо ему в шею, но её пальцы разжали его жилет и слабо поскребли по груди зарываясь в шерсть. Это было её молчаливое "да". Его дыхание постепенно стало ровнее, а её пальцы всё ещё слабо скребли его грудь, словно рисуя там невидимые линии. Сон подкрался незаметно. Зиггс даже не заметил, как веки опустились, только вот улыбка осталась на лице. Всё вокруг растворилось в тепле, в мягкой подложке из травы и мха и её тяжести на нём. А потом что-то изменилось. Сквозь полудрёму он почувствовал как тепло её тела исчезло. Осталась только пустота и сырой запах травы. Приоткрыв глаза, он увидел её силуэт, Тристана натягивала штаны, поправляла ремни. Она уже собиралась уйти, когда вдруг, будто что-то вспомнив, вернулась к нему на шаг. Сделала лёгкий, шутливый толчок ногой в его бедро. — Эй, пироман, — сказала она тихо, почти улыбнувшись ему. — Смотри, что взрываешь. И только потом, привычным жестом, закинула пушку на плечо и скрылась в темноте, не оборачиваясь. Зиггс остался лежать, глупо ухмыляясь. Даже её колкость казалась ему сейчас подарком. Он закрыл глаза снова, чувствуя липкость на животе и тяжесть в груди. «Чистая химия», мысль как эхом вернулось ему. Но формула, похоже, работала только на короткое время. *** ~Некоторое время спустя~ В тот день, воздух в мастерской Зиггса густел от запаха серы и раскаленного металла. Он сам, перепачканный сажей, с прищуром, ввинчивал стабилизатор в устройство, напоминавшее не то шар, не то многогранник. Внутри него что-то тихо потрескивало, будто маленькая гроза. Завтра, на ярмарке изобретений, этот прототип должен был стать его звездой. Дверь скрипнула, но он так увлёкся, что даже не сразу заметил, как Тристана, скрестив руки на груди, облокотилась о стену и наблюдала за ним. — Слышала, ты тут нечто, что может ослепить Бандл Сити, собираешь. Вот пришла посмотреть. — Не сейчас, Трис, — буркнул Зиггс, не отрываясь от работы. — Концентрация. Чувствуешь? Почти осязаемая. Тристана фыркнула, подошла ближе, намеренно громко топая. Пальцы скользнули по его плечу. Губы коснулись его щеки, скользнули к уху. — Может, сделаешь перерыв? — прошептала она. Зиггс вздрогнул. Едва не выронил паяльник. — Эй! — Он отложил инструмент, уставился на неё. — Ты вообще знаешь, как тяжело сконцентрироваться, когда... Он не договорил, она уже сидела рядом, на его верстаке, ухмыляясь дерзко, глаза опасно блестели. — А что такого? Я же не мешаю. — Мешаешь, — возразил он. В его глазах плескалась не досада, а только усталая ирония. И вот, в этот момент он выдал то, что крутилось у него на языке: — Ты всегда мешаешь, когда я пытаюсь сосредоточиться. Но это, впрочем, наверное тоже входит в свод твоих правил, да? Произнес вроде бы с усмешкой, но внутри что-то кольнуло. Тристана моргнула, нахмурилась, слегка сбитая с толку. — Ты это к чему? — Ну, к тому, что типа, — Зиггс отложил отвертку, широко ей ухмыляясь,— «Друзья, которые иногда развлекаются». «Когда захочется обоим». А по факту, когда захочется тебе, да? Прямо сейчас, например. А у меня дела. Она замерла. Воздух между ними натянулся, как струна. — Ты что, обиделся? — в ее голосе прозвучало неподдельное удивление. — О, нет! Вовсе нет! — он рассмеялся. — Просто начал понимать логику. Какие-то правила... Может, дело не в «свободе», а в том, что тебе просто стыдно? Ну, знаешь. Неприлично для будущего героя водиться с городским сумасшедшим. Таким как старина Зиггс? Тристана смотрела на него, и ее лицо стало серьезным. Насмешливость вдруг куда-то испарилась. — Это не про тебя, Зиггс. Дело совсем не в тебе, — тихо, но четко сказала она. — Не думай так. Он хмыкнул. — То есть это мог бы быть и Тимо, на моём месте? Да? — в голосе мелькнула та самая чёрная шутка, ирония, без злости, но с легким уколом. — Да при чем здесь Тимо? — Тристана резко вскинула глаза. — Это к тому же вообще не профессионально, к твоему сведению! — В её голосе прозвучало раздражение, но и усталость тоже. — А со мной выходит можно. — тихо, с усмешкой заметил Зиггс. — Ты другой. — ответила Тристана после паузы. Голос был чуть мягче, чем обычно. — Я не хочу связывать себя ни с кем. Не хочу быть «чьей-то». Не хочу, чтобы меня воспринимали как чью-то... невесту. Или жену. Я хочу, чтобы меня помнили как Тристану. Тристану с пушкой. Героя. А не как половину чьей-то пары. Она будто сбросила с себя тяжесть. Признание далось ей нелегко. Зиггс слушал, не перебивая, смотрел на неё долго, потом хмыкнул. Его ироничная улыбка постепенно смягчилась. Он понял. Это был только ее страх. Страх раствориться, потерять саму себя, легенду, которую она так яростно строила. — Понял, кэп. — наконец сказал он. — Значит, я не «стыдный», я... Что ж, ладно. Он подался вперёд, осторожно взял ее за подбородок. Она не отстранилась. — Значит, будем тайком, как два шпиона, — прошептал он. В уголках ее глаз заплясали чертики. Их губы встретились. Сначала это было медленно, почти нежно, как поцелуй взаимопонимания. Но очень скоро ее руки скользнули по его груди, ладони прижались к грязной жилетке, чувствуя напряженные мышцы под тканью. Пальцы вцепились в ремни, притягивая его ближе, пока их тела не соприкоснулись по всей длине. Поцелуй стал глубже, жарче. Тристана чувствовала, как он отвечает, его лапы обхватили ее за талию, языки встретились и переплелись. И тогда, она пошла ва-банк. Одна ее рука опустилась ниже, скользнула по его животу и намеренно, уверенно легла на выпуклость в его рабочих штанах, сжимая ее через грубую ткань. Это был не просто намек. Это был почти ультиматум. «Забудь про свою бомбу. Хочу тебя. Сейчас». Зиггс резко, почти болезненно вдохнул в ее рот. Его тело мгновенно ответило ей мощной волной желания и он прижал ее к себе так, что пряжка от пушки врезалась ему в грудь. Еще секунда, и он бы просто сдался, поволок бы ее в пыльный угол мастерской забыв про все на свете. Но он не сделал этого. С тихим, почти рычащим стоном он оторвался от ее губ. Он мягко отвел ее руку, но не отпустил ее ладонь, сжимая ее в своей. — Неа, — пробормотал он, и его голос был хриплым от натуги. Он смотрел на нее, глаза блестели, смешивая возбуждение с непоколебимой решимостью. — Я сказал, мне нужно доделать. У меня тоже есть... ну, знаешь, «правила». Зиггс видел удивление в ее глазах, смешанное с досадой и... уважением? Она не ожидала отказа. Тристана молча кивнула. И, словно почувствовав, что давить дальше ни к чему, легко толкнула его в плечо. — Ладно. Доделывай. — Но если хочешь... — Зиггс сделал паузу, переводя дух, глядя на нее почти с вызовом, который и она так часто бросала ему. — встретимся вечером. Тристана смерила его взглядом. Затем облизнула губы, и коротко кивнула. — Ладно. У озера. И, развернувшись, вышла из мастерской, оставив дверь открытой. Зиггс смотрел ей вслед, переводя дух, и чувствуя, как адреналин и гордость смешиваются в нем с неудовлетворенным желанием. Тристана ушла, а он снова склонился над взрывчаткой, но теперь с лёгкой улыбкой на лице.