Ты не моя, и это навсегда.

Токио. Аэропорт Нарита. Кая закрыла ноутбук, глядя в иллюминатор. За окном — серое небо Москвы, встречающее её после трёх недель отсутствия. "Всё. Больше никаких побегов." Но побег не удался. За это время: ✔ Прирост клиентов на 40% — благодаря "скандальному" пиару. ✔ Две командировки — Берлин, где она вела переговоры с инвесторами, и Париж, где случайно встретила Адель на модном показе. ✔ Токио — съёмки курса о digital-трансформациях в неоновых улицах Сибуи. И никаких звонков от Серёжи. Дима писал. Присылал мемы, спрашивал, как дела. Она отвечала вежливо, но коротко: "Всё ок. Спасибо". Москва. Квартира Каи. Ночь. Она сидела на полу гостиной, обняв колени. На столе — пустая бутылка вина, на экране телевизора — концерт VIPERR, записанный месяц назад. Серёжа на сцене. Тот самый момент, когда он смотрел в её сторону перед поцелуем. Кая дёрнула рукой, и вино расплескалось по стеклянной поверхности. "Чёрт. Чёрт. Чёрт." Она зажмурилась, но его лицо не исчезало. Стук в дверь. Кая вздрогнула. — Кто там? — голос хриплый от алкоголя и бессонных ночей. Молчание. Потом — ещё один удар. Твёрдый. Настойчивый. Она потянулась к замку, едва держась на ногах. Дверь открылась. Серёжа. В чёрном худи, с тенью небритости на резком подбородке. Глаза — тёмные, бездонные. — Ты вернулась, — произнёс он тихо. Кая замерла. — Да. Он шагнул вперёд, и дверь захлопнулась за его спиной. — Я не мог... — его голос сорвался. — После того, как наорал на тебя. После всего. Она не отвечала. Серёжа подошёл ближе. В его руке — смятый листок. — Я писал тебе. Каждый день. Но не отправлял. Кая взяла бумагу. Стихи. Грубые, неотшлифованные. Про неё. — Зачем? — её голос дрогнул. Он прикрыл глаза. — Потому что без тебя — тишина. А я её ненавижу. Тишина. Потом — его губы на её губах. Солёных от слёз. Кая не помнила, кто первый сорвал одежду. Кажется, это произошло одновременно - её пальцы вцепились в подол его чёрного лонгслива, а его ладони уже скользили под её оверсайз футболкой. Они не целовались - они кусали друг друга, как будто пытались оставить следы, доказательства того, что это не сон. Он прижал её к стене в коридоре, и Кая почувствовала, как холодная поверхность впивается в её обнажённую спину. Серёжа дышал ей в шею, горячее, прерывистое дыхание смешивалось с запахом дорогого виски и чего-то неуловимо мужского. Его руки скользили по её бёдрам, оставляя красные полосы - не от злости, а от невозможности удержать эту ярость желания. "Ненавижу тебя," - прошептала она, когда он поднял её, и Кая обвила его талию ногами, чувствуя каждую мышцу под тонкой тканью его джинс. "Врёшь," - хрипло ответил он, входя в неё одним резким движением, отчего у Каи перехватило дыхание. Они не дошли до спальни. Остановились на полу гостиной, среди разбросанных подушек. Серёжа держал её так крепко, будто боялся, что она испарится, а Кая царапала ему спину, оставляя длинные красные линии, как будто пыталась врезать себя в его кожу. Когда всё закончилось, наступила тишина. Только их тяжёлое дыхание нарушало покой квартиры. Кая лежала на спине, глядя в потолок, и вдруг почувствовала, как по её вискам катятся горячие слёзы. Она даже не сразу поняла, что плачет - так тихо это происходило. Серёжа поднялся на локте, его тень накрыла её. "Кая..." - его голос звучал хрипло, не так, как обычно. Она закрыла лицо руками, вдруг осознав всю уязвимость момента. "Уходи," - прошептала она, но в её голосе не было силы. Вместо ответа он провёл большим пальцем по её щеке, собирая слёзы. Потом наклонился и коснулся губами её влажных ресниц. "Прости," - сказал он так тихо, что это было скорее ощущение его дыхания на её коже, чем реальные слова. Он целовал её лицо медленно, как будто запоминая каждую черту: - Лоб ("За каждый мой крик") - Веки ("За каждую твою слезу") - Уголки губ ("За все несказанные слова") Кая вдруг разрыдалась по-настоящему, её тело содрогнулось. Серёжа притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его шею, чувствуя, как её слёзы скатываются по его ключицам. "Я не уйду," - он говорил это в её волосы, его руки дрожали. "Даже если ты прикажешь." Она укусила его за плечо, оставляя чёткий след зубов на блежной коже. "Врёшь," - прошептала она, но уже без злости. Он откинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. "Проверь," - бросил он вызов, и в его взгляде было что-то новое - не привычная холодность, а какая-то обнажённая решимость. За окном начинался рассвет, и первые лучи света упали на их переплетённые тела, на синяки и царапины, на следы от зубов и слёз - на все те отметины, которые они оставили друг на друге в эту ночь.