Sacramentum/ Клятва

Октябрь — Ты можешь перестать ёрзать? — голос Лоры действовал ему на нервы. Магнус остановился у тяжёлых дверей, ведущих в гостиную. — Прости, — скромно извинилась Анна, а затем робко спросила, — Как думаешь, у Дариуса будут проблемы? Прошёл уже месяц, а он так и не... ну, ты понимаешь. — Убил грязнокровку, — вставила Делайла, и он крепко сжал челюсти. Он ненавидел это слово. — Не будет. Ты же знаешь, что отец его защитит. Кроме того, он всегда находит способ оправдать свои неудачи. — Снова Лора. Он слышал раздражение в её голосе. Ей никогда не нравилось его положение в организации, она была слишком поглощена завистью и фанатизмом. Его неудачи. Магнус выдохнул и постарался придать лицу безразличное выражение, прежде чем толкнуть дверь и войти в комнату. Делайла оторвалась от книги, которую читала, сидя на диване, и подняла на него глаза. «Тёмная магия. Введение». Эту книгу она должна была знать наизусть, но Делайла никогда не относилась к учёбе серьёзно. Для неё всё это было своего рода игрой. Для Анны это было похоже на кошмар. И крестовый поход для Лоры. Магнус ещё не знал, станет ли Делайла одной из тех, кого он сможет спасти от наказания, которое ждёт таких, как Лора или его отец. Анну — да. Ею двигали давление со стороны сверстников и страх, а не тяга к насилию или убеждения, которым они поклялись следовать. Не обращая внимания на три пары глаз, которые следили за ним, он с невозмутимым видом вошёл в салон. Но его правая рука крепко сжимала волшебную палочку в кармане. Меры предосторожности. Он балансировал на грани, и один неверный шаг мог стоить ему жизни. Каким бы важным ни был его отец. — Тебе есть что сказать? — Его голос звучал спокойно, пока он перебирал бутылки с алкоголем, прежде чем налить себе стакан виски. — С тобой всё в порядке? — начала Анна, но Лора перебила её. — Чем ты на этот раз оправдываешь свои действия? — От её усмешки Делайла вздохнула. — Нет нужды ссориться. Какими бы ни были причины Дариуса, руководство, очевидно, с ним согласно, — произнесла ведьма со скучающим вздохом, и её книга с глухим стуком упала на пол. — Верно? — Разумеется, — протянул он, повторяя слишком знакомую ложь. — Сейчас не время для безрассудных поступков, а живая Гермиона гораздо полезнее мёртвой. — Гермиона? Теперь ты называешь её по имени? — прошипела Лора, и две другие девушки замолчали. Увидели ли они, как напряглись его плечи? — А что случилось с «грязнокровкой»? При этих словах его лицо дернулось. И Лора, чёрт возьми, это заметила. — Только не говори мне, что ты влюбился в неё! — Дариус... — Делайла села. — Не говори глупостей. — Магнус закрутил пробку на графине. Бутылки со спиртным протестующе зазвенели. У него пересохло в горле, когда он поднёс стакан к губам. — Но я же не могу называть её так, чтобы у людей не возникло подозрений, верно? — Называть её как? — Лора скрестила руки на груди. — Скажи это, Дариус. Когда он упрямо сжал челюсти, она прищурилась. — Скажи это! — Осторожнее, я не из тех, кому можно приказывать. — Его голос был опасно спокоен, когда он подошёл к ней. — Не забывай, с кем разговариваешь. Я твой командир, и тебе лучше помнить, как правильно со мной говорить, иначе я забудусь. — Используешь иерархию, чтобы не отвечать на вопросы. Как предсказуемо. Возможно, мне стоит сообщить твоему командиру о твоём интересе к грязнокровке. — От её усмешки в груди у него вскипела злость. По комнате разнёсся резкий хлопок, и кто-то слева от него ахнул, но он едва заметил это из-за жгучей боли в ладони. По крайней мере, она перестала ухмыляться. Ошеломлённая Лора перевела взгляд на его поднятую руку и провела языком по губам, на которых остался порез от кольца. Магнус едва не отшатнулся, осознав, что натворил. Он застыл, охваченный стыдом, и задумался, как бы отреагировала его мать, если бы была жива и увидела, как он поднял руку на ведьму. Она бы заплакала. Он был в этом уверен. Но это было необходимо. — Ты в неё влюблён. — Её шёпот был достаточно громким, чтобы его услышали все в комнате, и Анна резко вдохнула. Это отогнало мысли о матери. — Это правда? — робко спросила юная ведьма. — Не говори глупостей. — Но его голос дрогнул, и Анна ахнула. — Я верен. Лора рассмеялась. — Верен кому? Тёмному лорду? Или какой-то грязнокровке, потому что она строит тебе глазки? Или, может быть, тебе нравятся грязнокровки? Ты что, предатель крови, Дариус? Жаждешь грязнокро… Его палочка мелькнула в воздухе, оборвав её речь, прежде чем он направил её на Делайлу и Анну. Они застыли. Оцепеневшие от заклинания, они смотрели в пустоту. Резко выдохнув, Магнус повернулся к тому, что было проклятием его существования. Лора сверлила его взглядом, скривив губы в усмешке. — Гермиона Грейнджер гораздо могущественнее, чем ты можешь себе представить, — устало объяснил он. — Она ценит традиции и обычаи нашего мира больше, чем ты со своим глупым идеализмом. Ты столько лет провела рядом с ней и была настолько слепа, что даже не заметила, какая она на самом деле. Какая ты жалкая. — Не такая жалкая, как тот, кто отвернулся от Тёмного лорда ради ведьмы. Жаль, что она уже замужем за другим предателем крови. Или ты думаешь, она бросит Малфоя ради тебя? — Её голос звучал как хрип, но слова попали в цель. Он отшатнулся. — Как только она узнает, что ты сделал, что ты пытался её убить, она отвернётся от тебя. — Может быть, — Магнус отхлебнул виски. — Но она простила Малфоев, и если я помогу вернуть ей мужа… может быть… Я ещё не решил, что делать, и не тороплюсь. Но это… то, что мы делаем. Это неправильно, Лора. Возможно, она бы его простила. Она должна была. Гермиона Малфой была его единственным шансом выбраться из этой ситуации. Его единственным шансом спасти себя и, что ещё важнее, свою сестру. Лора усмехнулась, — Ты глупец, если думаешь, что в магии важно что-то, кроме крови. — Верь во что хочешь. Это не поможет тебе, когда ты будешь гнить в Азкабане. — Он пожал плечами и покрутил в руке палочку. Разговаривать с Лорой было бесполезно, поэтому он отвернулся от неё и подошёл к Делайле. Шепот магии и серебряная нить, вырвавшаяся из её виска, впитались в кончик его палочки. Он замолчал и посмотрел на Анну, которая тихо всхлипнула. Магнус потёр переносицу и решил сначала сосредоточиться на Лоре. Когда он вернулся к ней, она упрямо встретила его взгляд. — Я найду способ вспомнить это. Уголок его рта дёрнулся. — Нет, не найдёшь. — Даже если ты отнимешь у меня воспоминание, я убью грязнокровку. Как можно скорее, чего бы это ни стоило, — она поклялась в этом, прежде чем её глаза закрылись и она потеряла сознание. Магнус на мгновение уставился на неё. Она становилась проблемой, которую он больше не мог игнорировать. По крайней мере, если она собиралась действовать против Гермионы. Тихое всхлипывание Анны привлекло его внимание, и, взглянув на неё, он поморщился, увидев слёзы, катящиеся по её щекам. Страх в её глазах был так похож на страх его сестры. — Всё в порядке, Анна, — пообещал Магнус. — Я сниму чары, но ты должна сохранять спокойствие, обещаешь? — Да, — её шёпот был заглушён рыданиями. Как только связывающая её магия исчезла, она подняла руки, чтобы прикрыть ими рот, и опустилась на пол. Её плечи дрожали. — Я боюсь. — Я знаю, что это так. — Он тоже боялся. — Но тебе нужно внимательно меня выслушать, Анна. Ты можешь это сделать? Она кивнула, сжимая руки на коленях и ковыряя и без того кровоточащие кутикулы. Магнус взял их в свои руки, чтобы успокоить её, — Я знаю, что ты не хочешь быть частью всего этого, Анна. — Нет! Я верна. Я обещаю. — На её лице отразилась паника. — Пожалуйста, пожалуйста, не говори никому, что это не так. Я правда верна! Как она могла быть не верна, если альтернативой была смерть? — Анна. Послушай. Я никому не скажу. — успокоил он её. — Но я предлагаю тебе выход. Гермиона может помочь нам, если мы поможем ей. Ты понимаешь? Анна приоткрыла рот, глядя на него. — Но как же Малфой? Министерство наказало его. Нас тоже накажут. И в этом была главная проблема, не так ли?

***

«Чай и Сплетни» был, как всегда, переполнен, и Гермиона была особенно благодарна Люциусу за то, что он научил её продвинутым дезиллюминационным чарам. Благодаря этому они с Гарри могли уединиться, наслаждаясь невероятно пышными булочками и до боли сладким карамельным латте. Или, в случае Гарри, второй чашкой крепкого, чёрного кофе. В котором он отчаянно нуждался, судя по тёмным кругам под глазами. Он выглядел измождённым. Его лицо было слегка пепельным, а растрепанные волосы — непривычно вялыми. — Ты наконец расскажешь мне, что не давало тебе спать всю ночь? — спросила она, слегка забавляясь, когда он замолчал на полуслове и снова зевнул. — Или мне нужно гадать? Ты ведь не подвергал себя опасности, не так ли? — О нет, — Гарри вяло покачал головой. — Нет, просто инцидент в министерстве. Что-то запустило систему безопасности Отдела Тайн. Возможно, это была просто неисправность или кто-то из невыразимцев проявил небрежность, но, со всей этой секретностью, ДМП потребовал, чтобы весь Аврорат был на месте. Но мы мало что могли сделать. Невыразимцы оправдывают своё название. — Отдел Тайн? — Она слегка нахмурила брови. — И это не было нападением? Сторонники Волан-де-Морта уже не в первый раз пытаются заполучить секретную информацию. — Может быть. Но мы не знаем, сотрудники в основном не идут на контакт, за исключением тех немногих, кто работает на менее секретных должностях. Секретарей и тому подобных. К счастью, Лора была рада предоставить подробный отчёт обо всём. Она довольно болтлива и сговорчива. — Он устало, но искренне рассмеялся, и Гермиона не смогла удержаться от весёлого фырканья. — Так и есть, — согласилась она. — Когда я ещё работала в министерстве, у меня был доступ ко всем сплетням. Даже если она и проявляла излишнее любопытство, когда дело касалось моих писем. — Надеюсь, она избавилась от этой привычки. Файлы Отдела Тайн немного более засекречены, чем любовные письма для любимицы волшебного мира, — поддразнил Гарри, намеренно используя это ужасное прозвище. — Фу, — она закатила глаза. — Но я думаю, она быстро освоится. Она умная и быстро адаптируется в Отделе Тайн. На этот раз нахмурился Гарри, — Быстро адаптируется? Она уже несколько месяцев работает в Отделе Тайн. Кажется, с июля. Она перешла туда вскоре после твоего ухода. Гермиона сделала паузу. — Серьёзно? Она говорила, что осталась в отделе магических существ, когда я столкнулась с ней несколько недель назад. Её друг вдруг смущённо улыбнулся, — Ах, я забыл. Она попросила меня не говорить тебе. Что-то вроде того, что она не хочет, чтобы ты думала, будто ей безразлична твоя работа. А я-то думал, что Маркус перегнул палку с преклонением перед тобой. — Это похоже на Лору. Она с нежностью подумала об этом. Хотя ей придётся сказать своей бывшей секретарше, что она не стала относиться к ней хуже только потому, что та сменила отдел. Отдел по работе с существами был непопулярен не просто так, и если только её преемник не будет таким же упрямым, как Гермиона, они не добьются особого прогресса. А кому захочется работать там, где нет никакого влияния и где, кажется, бесконечно длинный список отклоненных предложений в сочетании с ежеквартальным сокращением финансирования? — В любом случае, Кингсли требует, чтобы мы отнеслись к этому инциденту как к ложной тревоге. Это взбудоражило и другие департаменты, и, насколько я слышал, Визенгамот забеспокоился и потребовал, чтобы Министерство магии уделяло больше внимания проблеме лоялистов. Не то чтобы нам было на что уделять это внимание или у нас были для этого сотрудники. — Гарри сдвинул очки на лоб, чтобы помассировать переносицу. — Из-за того, что Кингсли урезал оплату сверхурочных и разрешил нам нанять в два раза меньше сотрудников, чем в прошлом году, у нас слишком много работы и слишком мало людей. Гермиона покачала головой. — Не могу поверить, что Кингсли настолько недальновиден. — Её слова потонули в молочной пене, покрывавшей кофейную чашку. Пена прилипла к её губе, такая же стойкая, как пена от сливочного пива, хотя и не такая сладкая. — Политика. — Её друг пожал плечами. — Я не удивлюсь, если ты доберёшься до лоялистов раньше нас. За несколько месяцев ты добилась большего, чем мы. — Потому что мне не нужно следовать протоколу, — указала она, а затем добавила с лёгкой досадой, — И я бы на это не рассчитывала. Мы добились большого прогресса, но для полноты картины не хватает одной детали. Без неё мы не сможем их уничтожить. Это невероятно раздражало и действовало на нервы. Они были так близки и всё же... — Я думал, у тебя есть несколько перспективных кандидатур. И одна из них вполне доступна. — Он недовольно поджал губы. — Мне всё ещё не нравится, что он так близко к тебе. Это опасно. — Не сейчас, — отмахнулась Гермиона. — В данный момент я не являюсь целью. А Магнус может оказаться слишком полезным для меня, чтобы я могла его оттолкнуть. — Почему ты до сих пор его не использовала? — Увидев её приподнятую бровь, Гарри пожал плечами и слегка улыбнулся. — Ты не из тех, кто колеблется или избегает… определённых методов, чтобы разговорить людей. Ах. — Потому что мы можем потерять достигнутый прогресс. Мы не знаем, чему они учат своих новобранцев. Если Магнуса обучали люди, близкие к Волан-де-Морту, он может быть искусен в окклюменции, как Драко. Опытный окклюмент может противостоять Веритесариуму и Империусу. Он также может противостоять легилименции, если заклинатель недостаточно силён. И хотя Люциус и Северус хорошо разбираются в магии разума, Драко — самый искусный легилимент, и, возможно, только он смог бы преодолеть мощные окклюментные щиты. А чары памяти могут быть нестабильными, если задействована окклюменция. Даже если они попытаются стереть или изменить его воспоминания о допросе, фрагменты могут вернуться. И если лоялисты решат, что кто-то может подобраться к ним, они, несомненно, уничтожат всё и изменят тактику. Нет, сосредоточение на Магнусе было их крайним вариантом. — Но у той Гермионы, которую я знаю, всегда есть план… — заметил Гарри, прежде чем снова зевнуть. — Что ж, в письмах Шарпа упоминается молодой, чрезмерно рьяный сторонник. Начальство беспокоится из-за него. Что-то про излишнюю импульсивность и фанатизм — если такое вообще возможно. Это может быть нам на руку. Импульсивность приводит к слабым навыкам окклюменции и плохо спланированным действиям. Гермиона отломила небольшой кусочек булочки и положила его в рот. Черника была кисловатой на вкус. — Кто? — Он слегка приподнялся, заинтересовавшись. — Его зовут Мартин. Но мы не уверены, это имя или фамилия. Что ещё хуже, это имя было невероятно распространённым. Настолько распространённым, что это намекало на то, что Мартин не принадлежал к высшим кругам чистокровных, которые предпочитали уникальные имена. А Люциус был знаком с ближайшими последователями Волан-де-Морта, а не с рядовыми. Гарри снова нахмурился и убрал выбившуюся прядь с бледного лба. Из-за этого его очки слегка съехали, но он не стал их поправлять. — Мне не нравится, что ты в одиночку охотишься на маньяков. Гермиона улыбнулась, и её сердце смягчилось при виде беспокойства в его глазах. — И мне не нравилась мысль о том, что ты идёшь навстречу своей смерти. Но я знала, что ты должен это сделать, как я должна сделать это сейчас. — Она потянулась через маленький столик и аккуратно поправила его очки, как делала много раз за последнее десятилетие. И на мгновение молодой человек, который вскоре станет отцом, исчез, и перед ней оказался слишком худой подросток. Его лицо было перепачкано, очки сломаны, а губы потрескались. Под глазами залегли тени, а щёки впали, как будто война высосала из него всю жизнь. Её глаза наполнились слезами, когда она вспомнила, как тяжело ей было позволить ему покинуть замок и отправиться к Волан-де-Морту. Он сделал это ради людей, которых любил, и она отпустила его, потому что любила. Она не была уверена, что когда-нибудь увидит его снова. Лучик медленно движущегося солнца скользнул в окно слева от неё, на мгновение ослепив. Она зажмурилась, откинулась на спинку стула, а когда открыла глаза, семнадцатилетнего парня уже не было, и перед ней снова сидел взрослый мужчина. Нет, он не раз бросался навстречу опасности ради неё и всех остальных. Она не могла рисковать и допустить, чтобы он сделал это снова, тем более когда Джинни ждёт ребёнка. Для этого у него есть авроры и она.

***

— Ну как там Драко? — спросила Джин Грейнджер, ставя перед Гермионой тарелку с пастой на очаровательный старый стол, который стоял на кухне столько, сколько она себя помнила. — У него всё хорошо. Он всё ещё в командировке и ужасно занят. — Она улыбнулась и попыталась запить ложь розовым лимонадом, который был её любимым напитком с шести лет. Это было единственное сладкое, которое ей разрешали родители. И хотя он всё равно был ужасно кислым, в доме, где слово «сахар» было под запретом, это было лучше, чем ничего. Её отец, который как раз переливал свой знаменитый томатный соус в миску, слегка нахмурился и бросил на неё взгляд. На его лице читалось неодобрение, от которого Драко, несомненно, бросило бы в пот, если бы он это увидел. — Он уже давно уехал, не так ли? Мне не нравится, что он оставляет тебя одну на несколько месяцев. — Ну-ну, — мягко упрекнула мужа её мать. — Он молод и так же увлечён своей карьерой, как и Гермиона. Через несколько лет всё изменится. — Её добрые глаза обратились к Гермионе. — Особенно когда он наконец сделает тебе предложение. Удивительно, что он до сих пор этого не сделал. Мне всегда казалось, что он очень… традиционен в таких вопросах. Почти старомоден. Гермиона заставила себя рассмеяться, поглаживая большим пальцем пустое место на пальце. Заметное отсутствие обручального кольца — и семейных перстней — было трудно не заметить. — Ну, посмотрим. И мама права, я тоже занята на работе. Её отец хмыкнул, снял яркий кухонный фартук и повесил его на крючок рядом с задней дверью. — Мне это всё равно не нравится. Может, мне стоит поговорить с ним, когда он наконец вернётся. На этот раз она рассмеялась по-настоящему. Её отец, дантист и самый миролюбивый человек на свете, сидит за одним столом с одним из ближайших слуг Волан-де-Морта — даже если Драко не хотел этого. Самым серьёзным конфликтом, в который когда-либо вступал Ричард Грейнджер, была словесная перепалка с соседями после того, как они осмелились подстричь живую изгородь без его разрешения, потому что она их раздражала. Это был единственный раз, когда Гермиона слышала, как её отец повысил голос. На следующий день он остыл и извинился перед соседями за своё поведение. К большому удовольствию её мамы. Джин Грейнджер бросила на мужа сомневающийся взгляд. — Я уверена, что Драко будет в ужасе. — Она заговорщически подмигнула Гермионе. Ричард покачал головой и добродушно фыркнул. — Просто подожди, — пообещал он, поставив соус рядом с пастой, прежде чем присоединиться к Гермионе. При этом он нежно поцеловал дочь в макушку, как делал много раз, пока она была маленькой. — Боже мой, тридцать лет брака, а я открываю в своём муже совершенно новую сторону, — сказала её мама с наигранным удивлением. — Гермиона, подготовь своего парня. Он может даже нарваться на драку. Подняв брови, отец продемонстрировал боевую стойку. Это выглядело так нелепо, что Гермиона не смогла сдержать смех. Не было на свете человека менее грозного, чем её отец, особенно сейчас, когда он был одет в полосатую футболку поло и шорты цвета хаки, а из его любимых Кроксов торчали белые носки. Это недавнее изобретение маглов, которое Гермиона поклялась никогда не показывать Артуру Уизли. Он бы на них помешался, а она не знала, с чего начать, чтобы объяснить ему, что это такое. Но, учитывая послужной список Люциуса в том, что касается кулачных боёв с обычно очень сдержанными мужчинами, у отца мог бы быть шанс против Малфоя, если бы не магия. — Я его предупрежу, — пообещала она, накладывая себе на тарелку огромную порцию макарон. Как всегда, когда за приготовление лапши отвечала мама, все макароны слиплись, и отцу пришлось взять нож, чтобы отрезать ей кусок. Она щедро полила их соусом, пока её родители спорили о том, как правильно готовить пасту. В этот момент она заподозрила, что мама сделала это нарочно, просто чтобы немного подразнить папу, который всегда относился к этому с юмором. — О, я тебе не рассказывал? Твоей маме приснился самый удивительный сон, — внезапно начал Ричард Грейнджер, размахивая деревянными ложками для салата. — Я пытаюсь убедить её превратить этот сон в книгу, где главным героем будешь ты, но она, как всегда, упрямится. Джин закатила глаза. — Твой отец преувеличивает. Всё было не так захватывающе. — А вот теперь мне любопытно.— Гермиона перестала посыпать свою порцию поддельным пармезаном, который, как она подозревала, на самом деле был тёртым пластиком. — О, ничего особенного, я почти ничего не помню, — настаивала её мама, но папу это не убедило. — Ничего? Появилась какая-то женщина и сказала, что ты ведьма, Гермиона. Когда тебе было одиннадцать. — Его глаза блестели от волнения. — Она говорила о какой-то школе-интернате, как же она называлась? Хрюкврат? — Хогвартс. — подсказала её мама, и у Гермионы перехватило дыхание. — Хогвартс? — слабо переспросила она, едва слыша свой голос из-за бешеного стука сердца. — Хогвартс! Какое причудливое название, не правда ли? — Ричард перевёл взгляд с неё на Джин, разрезая свою порцию пасты. — Там было много причудливых названий. Например, Косой переулок, прямо в центре Лондона. Там мы купили все твои странные школьные принадлежности. Перья и книги о зельях и волшебных растениях. Ах да, ещё платформа девять и три четверти. С огромным паровозом, который должен был доставить тебя в Шотландию, чтобы ты научилась магии. — Звучит... захватывающе. — прохрипела Гермиона и быстро потянулась за бокалом, чтобы избавиться от внезапного кома в горле. Они вспоминали прошлое. По крайней мере, её мама. Что это значило для заклинания, которое Люциус использовал, чтобы восстановить их воспоминания? Что, если оно повредило их разум? Что, если она снова их потеряет? — Недостаточно захватывающе для книги. И я всё равно не знаю, куда вести повествование, — отмахнулась её мама. — Но мысль о том, что у нас дочь-ведьма, прекрасна, не так ли? — Полагаю, что так, — улыбнулась Гермиона и задумалась, как же ей доесть ужин, если в животе вдруг появилась свинцовая тяжесть, и всё переворачивалось от волнения.

***

Безымянный требовательно ткнулся головой в руку, из-за чего перо выскользнуло из пальцев и оставило кляксу на бланке, который она должна была заполнить, на тыльной стороне её ладони и на пушистой шёрстке Безымянного. Котёнок протестующе мяукнул, и Гермиона усмехнулась, произнося очищающее заклинание. — Это была твоя вина, Безымянный, — возразила она и в ответ получила дерзкий взмах хвоста своего питомца. Гордое создание отошло на несколько шагов и село, повернувшись к ней спиной. Гермиона в замешательстве ждала и тихо усмехнулась, когда Безымянный оглянулся на неё и требовательно мяукнул. Это заняло у него меньше десяти секунд. — Избалованный кот, — пробормотала она, но всё же провела пальцами по выгнутой спине, царапая ухоженными ногтями все любимые места Безымянного. В ответ она услышала довольное мурлыканье. Это вызвало у неё улыбку, пусть и слегка натянутую. Её терзало беспокойство. Беспокойство за мужа, а теперь и за родителей. Хотя Люциус заверил её, что их разуму ничего не угрожает и что они могут полностью восстановить память, Гермиона знала, насколько опасными и непредсказуемыми могут быть ментальные чары. Её тревога немного улеглась, особенно после того, как Люциус пообещал всё проверить и убедиться, что всё в порядке. Но пока он не подтвердил, что всё действительно хорошо, она не могла не волноваться. «Вечно беспокоишься», — как-то сказал ей Гарри, и попал в точку. К большому разочарованию Гермионы. Она не беспокоилась постоянно. Ей просто нравилось быть готовой ко всему и учитывать все возможные варианты. Хотя, возможно, в последнее время она и правда сильно переживала. Драко, её родители... лоялисты. Особенно Магнус. За те пять недель, что он работал на неё, не было ни единого намёка на то, что он неискренне заинтересован в ТЕМПе и не поддерживает её. Либо он был потрясающим актёром, либо он не имел никакого отношения к лоялистам. И он совершенно не подозревал о целях и участии своего отца. Магнус Лоу был предан своему делу, отлично справлялся с финансовыми вопросами ТЕМПа и всегда выполнял свою работу с опережением графика. Он пользовался невероятной популярностью среди коллег благодаря своему спокойному нраву и мальчишескому обаянию, но при этом заслуживал их уважение своим профессионализмом и компетентностью. Он относился к сквибам и маглорождённым так же, как к полукровкам или чистокровным. Он без зазрения совести ходил с некоторыми из них после работы в маггловские и волшебные пабы. Магнус Лоу стал одним из её лучших сотрудников, и Гермиона поймала себя на мысли, что он мог бы ей действительно понравиться, если бы не оказался лоялистом. Он был умным, хорошо начитанным и был отличным собеседником в дискуссиях на академические и политические темы. Хотя её целью, когда она начала с ним сближаться, было найти хоть какие-то намёки на маску и возможный злой умысел, она быстро поняла, что ей нравится его общество. Если он не был лоялистом, то мог бы стать хорошим другом. И ещё более надёжным союзником. Его фамилия, хоть и не слишком престижная, имела на удивление большое влияние в нужных кругах. Его политические взгляды совпадали с её собственными, и он разделял её мнение о том, что иногда для достижения желаемых результатов необходимо оказывать давление. В идеальном мире политики думали бы только о благе граждан, которые их избрали. В реальном мире многие из них ставили свои интересы на первое место. Гермиона утратила свой идеализм много лет назад, когда поняла, что не может лгать себе, говоря, что принадлежит к первой категории. Но и ко второй она тоже не относилась. Она принадлежала к третьему типу. К редкому типу. К политикам, которые готовы делать всё необходимое для достижения своих целей. В её случае — изменить волшебный мир в целом, чтобы сделать его лучше. В том числе для тех, у кого нет права голоса. Для тех, кого многие политики не пытаются привлечь на свою сторону, потому что им это невыгодно. Безымянный, которому, видимо, уже надоело её общество, внезапно вскочил и отодвинулся. Величественный кот свернулся калачиком в углу стола, куда как раз светило солнце, и свесил хвост и лапу с края. Гермиона перестала пытаться придумать ему имя. Не говоря уже о том, что кот привык к кличке Безымянный и отказывался реагировать на что-то другое. Это бесконечно забавляло её друзей, и Гермиона втайне надеялась, что Драко будет дразнить её из-за этого, когда вернётся. Тихий стук в дверь заставил её поднять взгляд. — Входите, — позвала она и улыбнулась Эдит, которая просунула голову в кабинет. — Прошу прощения за вторжение. К вам пришла мисс Мартин. Она утверждает, что вы знакомы, но у неё нет предварительной записи, так что… — Её секретарь смущённо пожала плечами. — Мисс Мартин? — Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому принадлежит эта фамилия. Знала ли она какую-то мисс Мартин? — Да, Лора Мартин. Она упомянула, что работала на вас в министерстве. — уточнила Эдит, заметно нервничая. — Может, мне её не впускать? Простите, мне не следовало... — Всё в порядке. — Её голос звучал равнодушно, в то время как мысли метались. — Я как раз заканчиваю, так что, если она не против подождать, можете отправить её ко мне в кабинет через пять минут. — Конечно. — Молодая ведьма улыбнулась и снова исчезла, оставив Гермиону наедине с её мыслями. Мисс Мартин. Мисс Лора Мартин. Это должно быть совпадение. «Но так ли это?» — прошептал её разум. Это был инстинкт, который она загнала в дальний угол своего сознания после войны. Та часть её личности, которая была полезна, когда они не знали, кому можно доверять. Та часть её личности, которую она поклялась всегда слушать после того, как проигнорировала её в Годриковой Впадине и в доме Лавгудов. «Думай, Гермиона. Думай». Голос убеждал, и жужжащие мысли превратились в тревожный улей. Лора Мартин. Молодая ведьма, которая настояла на том, чтобы работать с ней с самого начала её службы в министерстве. «Но… вы не можете уйти, мисс Грейнджер. Я должна…» Разве не это сказала Лора, когда Гермиона сообщила ей о своём увольнении? Воспоминание о том, как Магнус тихо разговаривал с Лорой несколько часов спустя. Магнус сам предложил ей работать в ТЕМПе. «Чтобы присматривать за тобой». Подсказывали ей инстинкты. «Чтобы они могли продолжать следить за тобой. Чтобы кто-то был рядом. Особенно после того, как ты переехала в поместье Малфоев и оказалась вне их досягаемости». Тонкие волоски на затылке встали дыбом. Сердце заколотилось где-то в горле, а по спине пробежал холодок. Пульс стучал так громко, что она едва слышала собственное учащённое дыхание. Инцидент в Отделе Тайн, где Лора теперь работала секретарём. Она солгала об этом Гермионе. Почему? И зачем ей было переходить в Отдел Тайн, если она была лоялисткой? Разве в ДМП не было бы лучше? Чтобы сблизиться с Гарри? Или с министром? Зачем нужен был Отдел Тайн? Чего хотели лоялисты? Пророчество не осталось. Оно было уничтожено, к большому неудовольствию Волан-де-Морта. Какое бы преимущество они ни надеялись получить, способ убить Гарри давно исчез. Почему Отдел Тайн? Возможно, что-то связанное с Комнатой смерти? Ходили слухи, что после возвращения Волан-де-Морта существовала ветвь магии, посвящённая воскрешению. И то, как предотвратить повторение этого. Информация, которая понадобилась бы лоялистам, если бы они хотели возвращения своего господина. Несмотря на бешено колотящееся сердце, её пальцы были твёрдыми, когда она тянулась за палочкой, а голос — спокойным, когда она произносила заклинание. Серебристая выдра игриво закружилась в воздухе, дразня Безымянного, а затем зависла над её столом в ожидании приказа. — Передай Гарри, что ему нужно немедленно явиться в мой кабинет в ТЕМПе. Мой камин открыт. Ему нужно взять с собой палочку и пару подавителей магии, но он не может привести с собой авроров. Поторопись. — приказала она, и выдра исчезла, оставив после себя серебристый вихрь. Сделав глубокий успокаивающий вдох, Гермиона убрала палочку в кобуру на запястье, а затем одернула длинный рукав блузки, чтобы скрыть её. Она поправила бумаги на столе и заставила себя выглядеть спокойной, сосредоточившись на дыхании. Она сделала глубокий вдох, наполнив лёгкие, а затем медленно выдохнула, и вместе с воздухом из неё вырвалось что-то. Казалось, что от её кожи исходит золотое сияние, которое образовало вокруг неё сферу, а затем погасло и стало невидимым. Но она всё ещё чувствовала его. Оно мерцало то тут, то там, стремясь вернуться в её грудь, но пока держалось. Хотя она не могла удерживать щит дольше нескольких минут, Люциус утверждал, что он прочный и выдержал несколько тёмных проклятий, которые он в неё бросил. Этого было достаточно, чтобы при необходимости нанести ответный удар. Дверь в её кабинет снова открылась, и вошла Лора. Она выглядела как всегда. Незаметная. Непримечательная. Симпатичная, но не настолько, чтобы привлекать внимание с первого взгляда. Обычная. Ничто в ней не выделялось. Ни простая блузка, ни скромная тёмно-синяя юбка, ни удобные туфли на каблуках. Ни развевающийся хвост, ни неуверенная улыбка на губах. Идеальная внешность, позволяющая быть где угодно и оставаться незамеченным. Двигаться в толпе, оставаясь невидимым. Лицо, которое легко растворяется среди других, и свидетели едва ли его запомнят. И если Лора действительно была одной из лоялистов, то она прекрасно умела использовать свою внешность. — Лора, привет. — Но какой бы опытной ни была её бывшая секретарша, маска Гермионы была лучше. Её улыбка была фальшивой, но она знала, что она выглядит настоящей. — Я так рада тебя видеть. Пожалуйста, проходи, садись. Она встала со стула и подошла к изысканным креслам. Лора без колебаний опустилась в одно из них. — Спасибо, миссис Малфой. Я знаю, что мы не договаривались о встрече, но я была неподалёку и… — Она смущённо улыбнулась, но тут её взгляд упал на что-то позади Гермионы. — О, я не знала, что у вас есть кот. Он такой милый. — Спасибо, это подарок моего мужа. — Гермиона взглянула на Безымянного. Серебристый взгляд котёнка был устремлён на Лору, а хвост беспокойно дёргался в воздухе. В маленьком теле чувствовалось напряжение, которое заставляло её нервничать. — Ах, как невежливо с моей стороны. Чаю? — Только если это не доставит вам неудобств. — Молодая ведьма улыбнулась и положила свою чёрную сумочку на пол рядом с креслом. — Конечно, нет, — настаивала она, возвращаясь к своему столу. Хотя при виде Лоры у неё по спине побежали мурашки, Гермиона заставила себя довериться внутреннему голосу и сохранять спокойствие. Она уверенно провела пальцами по зачарованному лунному камню и намеренно не вздрогнула, когда с хлопком появилась Мипси. — Добрая юная госпожа звала Мипси. — Эльф радостно защебетал, и Гермиона улыбнулась. — Да. Не могла бы ты принести нам чаю? Я бы хотела «Эрл Грей». Тот, что с ванилью. — попросила она, и уши Мипси слегка дёрнулись. Её серые глаза настороженно смотрели на Гермиону. — Конечно, юная госпожа. Мипси приготовит чай «Эрл Грей» с ванилью. Юная госпожа и её гостья хотят чего-нибудь ещё? — Её уши снова дёрнулись, и кружевные ленты слегка затрепетали. — Нет, это всё, — ответила Гермиона, но намеренно сделала паузу, — О, есть ещё кое-что… Я получила сову от Шарпов. Мы должны были встретиться за обедом, но они внезапно отменили встречу и с тех пор не ответили ни на одно моё письмо. Пожалуйста, спроси у Люциуса, знает ли он что-нибудь об этом, после того как принесёшь нам чай. Я начинаю волноваться. — Мипси сделает это немедленно. — пообещала эльфийка, и Гермиона кивнула, бросив взгляд на Лору. Если бы она не знала, что искать, то не заметила бы злорадную ухмылку, мелькнувшую на губах ведьмы. Она исчезла в мгновение ока, но Гермиона её увидела. Улыбнувшись, Гермиона вернулась к Лоре. — Прости, сейчас немного напряжённая обстановка. Но кто я такая, чтобы жаловаться, когда в министерстве столько всего происходит. — Она тихо рассмеялась и заметила, как слегка напряглись плечи её бывшей секретарши. — Гарри упомянул об инциденте, который расследует Аврорат и беспокоит другие отделы. — О да, — Лора слегка кивнула. — Тот инцидент. Страшно подумать, что кто-то мог проникнуть в министерство. В конце концов, мы так хорошо защищены. И кто знает, что они собирались сделать. — Она подпрыгнула на стуле, когда снова появилась Мипси, и нервно рассмеялась, услышав хлопок, когда эльфка исчезла, поставив поднос с чаем и закусками на столик у дивана. — Прости, эльфы могут немного громко аппарировать, — усмехнулась Гермиона, наливая им обеим по чашке чая. — Она не хотела тебя напугать. Молоко или сахар? — Спасибо, молоко. — Лора снова вздрогнула, когда Безымянный с тихим стуком спрыгнул со стола. Котёнок обошёл пустое кресло рядом с Гермионой и недовольно мяукнул. — Прошу прощения. Я просто немного нервничаю из-за этого… инцидента. И я не очень хорошо лажу с кошками. — Она неловко рассмеялась и быстро поднесла чашку к губам. — Нет, прости. Обычно он знает, как себя вести и остаётся на своём месте. — Гермиона потянулась к Безымянному, не обращая внимания на его протестующий возглас. Она встала и подошла к окну, где ждала лежанка Безымянного. — Но я уверена, что тебе не о чем беспокоиться. Авроры знают, что делают, а твои преподаватели по защите от тёмных искусств не могли быть такими же бестолковыми, как мои. — Полагаю, это правда. Но нас готовили только к самым распространённым заклинаниям. А я слышала, что некоторые маги без колебаний используют тёмную магию. В отличие от вас, я понятия не имею, что делать, если кто-то применит что-то вроде проклятия инариус. Лора снова рассмеялась. Но Гермиона замерла. Она подняла глаза и напряглась. В оконном стекле она увидела едва различимое отражение молодой ведьмы. — Откуда ты знаешь? — спокойно спросила она и увидела, как Лора снова опустила чашку на блюдце. — Хм? — Девушка выглядела растерянной, но, несмотря на то, что Гермиона была разной, глупой она не была. — О проклятии инариус. Хотя в газетах писали о нападении в Косом переулке, ни в одной из них не упоминалось, что я подверглась проклятию инариус. Об этом знали только целители, и они хранили тайну. — Лёгким движением запястья она расстегнула ремешок на палочке, и та скользнула в её ожидающие пальцы. Гермиона снова повернулась к Лоре, спрятав руку за юбкой. — Так откуда ты знаешь? Ведьма моргнула, словно пытаясь найти ответ. Она несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем нервно хихикнуть. — О, я... — Внезапно она нахмурила брови и откашлялась, но это не помогло. — Я знаю, потому что это я наложила на тебя заклятие, чтобы убить. Время, казалось, на мгновение остановилось, когда глаза Лоры расширились. Она перевела взгляд с Гермионы на полупустую чашку и обратно. На её внезапно побледневшем лице отразилось понимание, за которым последовала какая-то извращённая ярость, подтвердившая её последние подозрения. Лора действовала быстро. Но у Гермионы за плечами была война, и она двигалась быстрее. Её палочка взметнулась вверх ещё до того, как Лора произнесла первый слог заклинания, прервав её на середине. С грохотом палочка, направленная на неё, упала на пол, и Гермиона поспешила призвать её. Палочка приземлилась ей в руку, и дерево запульсировало от возмущения из-за того, что его разлучили с хозяйкой. В то время как палочка Драко была довольна тем, что ею владеет Гермиона, эта палочка злилась. И всё же она осмелилась выдохнуть, только когда палочка оказалась у неё в руках и вне досягаемости остолбеневшей Лоры. В комнате воцарилась тишина, и Гермиона не знала, кто больше удивлён — она или её бывшая секретарша — тем, как быстро всё произошло. И тем, насколько... обыденно это было. Почему-то ей казалось, что они с Лорой ожидали большего. Возможно, битвы или хотя бы нескольких ранений, прежде чем одна из сторон одержит победу. Это было почти так же жалко, как сами лоялисты. От рева пламени позади неё Гермиона резко обернулась и оказалась лицом к лицу с мрачным Гарри, который держал палочку наготове и уже готов был произнести экспеллиармус. Но он замер, увидев открывшуюся перед ним картину. — Что?.. — Он замолчал, переводя взгляд с двух палочек в руках Гермионы на остолбеневшую Лору. — Спасибо, что так быстро пришёл. Кажется, мы нашли того таинственного Мартина, о котором говорилось в письмах. — Гермиона намеренно говорила спокойно, хотя в её жилах ещё бурлил адреналин. Её пальцы дрожали, когда она протянула Гарри палочку Лоры. — Лора? — спросил он недоверчивым голосом. — Как ты узнала? — Она только что призналась мне, что это она напала на меня в Косом переулке и наложила проклятие инариус. Конечно же, с помощью небольшого количества Веритасерума в чае. — Она прикрыла руки юбкой. Это был гениальный ход — придумать кодовое слово, чтобы эльфы могли добавлять Веритасерум в чай или кофе в случае необходимости. Даже если Гермионе казалось, что она попала в один из шпионских фильмов, которые любила смотреть её мать. Гарри резко захлопнул рот и, фыркнув, покачал головой. — Ты подлила его ей в чай? — Да. Но эффект продлится недолго, так что нужно использовать его по максимуму. — Гермиона откашлялась и быстро наложила на комнату заглушающее заклинание. — Ты принёс подавители магии? Чтобы мы могли снять заклинание и дать ей возможность говорить? — О да. — Он полез в карман джинсов и достал наручники, которые выглядели совершенно обычно. Он действовал уверенно, надев их на тонкие запястья Лоры, а затем усадив её на один из стульев. Он дождался, пока Гермиона кивнёт, чтобы снять Остолбиней, и в ту же секунду Лора начала вырываться. Она оскалилась, обнажив зубы, и потянула за наручники, с её губ сорвались проклятия. Но всё было напрасно, металл не поддавался. И она, похоже, тоже это поняла, потому что перестала сопротивляться и посмотрела на Гермиону. — Откуда ты узнала? Это был Дариус? — прорычала ведьма, и в её глазах вспыхнула ярость. — Я знала, что он предатель. Я знала, что рано или поздно он нас предаст. Этот трусливый нытик! — Дариус? — Гарри бросил на неё любопытный взгляд. — Дариус Лоу, или Магнус, как он предпочитает, чтобы его называли, — ответила Гермиона, заставив себя не обращать внимания на неприятное чувство в животе. Значит, он был одним из них. Почему-то она была разочарована. — Так и есть. — Лора резко рассмеялась. — Нет, на самом деле он ничего не сказал. Хотя я и знала, что он может быть замешан, он ни разу не намекнул, что он на стороне лоялистов. — Она облокотилась на край стола. — Почему ты решила, что он может предупредить меня о тебе? Её усмешка была злобной и она ответила с отвращением, — Потому что ему, похоже, нравятся грязнокровки. Он влюблён в тебя, ты знала? Я говорила им, что ему нельзя доверять и что он не должен работать рядом с тобой. Но они не послушали. — Ты знала об этом? — Гарри нахмурился, и это выглядело почти забавно. Он выглядел откровенно оскорбленным за Драко, потому что кто-то другой испытывал к ней чувства. Возможно, в будущем им стоит держать это в секрете. Магнус был бы гораздо полезнее живым, чем в виде кучки пепла. — Нет. Ни в малейшей степени. — Магнус никогда не давал ей повода думать, что у него могут быть… чувства к ней. Но Гермиона понимала, что не стоит полагаться только на слова Лоры. Под действием Веритасерума она явно высказывала своё мнение, а не утверждала факт. — Если ты знала, что он один из нас, зачем ты его наняла? — резко спросила молодая ведьма. Ах. Гермиона слегка улыбнулась. — Потому что я гораздо опаснее любого из вас, — объяснила она. — Красивые платья и милые улыбки часто заставляют людей забыть, что я сражалась и выиграла войну, не ограничиваясь только разработкой стратегии. Я противостояла настоящим Пожирателям смерти. А не жалким неопытным подражателям. — Учитывая, что я чуть не убила тебя, я бы так не сказала. — Усмешка Лоры заставила Гарри напрячься, и Гермиона быстро положила руку ему на плечо, чтобы успокоить. — Ты же понимаешь, что в тот момент нам с Драко было гораздо выгоднее изображать из себя несчастных жертв. Кроме того, с тех пор я отточила свои навыки, и ты не могла забыть, что я вышла замуж за человека из ближайшего окружения Волан-де-Морта. Я знаю заклинания, о которых вы даже не подозреваете. — Она слегка расправила плечи. — Тебе следовало использовать смертельное проклятие, чтобы избавиться от меня. К удивлению Гарри, Лора рассмеялась. — Но это было бы не так поэтично. И я хотела почтить память Долохова, завершив его работу. — В её голосе слышалась гордость, а Гермиона сморщила нос при упоминании волшебника. — Ты когда-нибудь встречалась с ним? Потому что я встречалась, и я никогда не видела более жалкое создание. — Она покачала головой, отгоняя все мысли о человеке, ответственном за шрам у нее на груди. Он гнил в Азкабане, и Лора тоже будет. Скоро. — Я так понимаю, ты также стоишь за инцидентом в Отделе Тайн, не так ли? Лора стиснула зубы, но сыворотка была сильнее, — Да. — Она зарычала, явно не желая этого делать. Инцидент в Отделе Тайн оказался гораздо серьёзнее, чем они ожидали. — Зачем? — Гарри подошёл к Лоре на шаг ближе. — К чему ты пыталась получить доступ? Ведьма поджала губы, борясь с желанием сказать правду. Но ей и не пришлось. Гермиона быстро сопоставила факты и нарисовала в своём воображении кристально ясную картину. — Останки Волан-де-Морта. — Осознание этого было болезненно очевидным. — Гарри, невыразимцы вынесли тело Волан-де-Морта из Большого зала и спрятали его в тайном месте. Только они знают, где оно. Если сторонники Волан-де-Морта хотят, чтобы он вернулся, им нужны его останки. Злобное рычание Лоры подтвердило её подозрения. — Но у тебя ничего не вышло. Министерство может быть помешано на бюрократии, но Отдел Тайн не славится архивами. Только те, кто спрятал его останки, знают, где их можно найти, и они нигде этого не записывали. И если они так хорошо спрятаны, как я подозреваю, то они ещё и наложили на это место чары фиделиус. В письмах говорилась правда: Лора была слишком фанатичной, слишком нетерпеливой. Слишком импульсивной. Она должно быть действовала самостоятельно, когда пыталась проникнуть в Отдел Тайн. А если так, то это может привести к тому, что высшее руководство запаникует и заметёт следы, чтобы никто не смог выйти на них. Некоторые могут даже сбежать с островов и провести пару лет на континенте, чтобы избежать подозрений и судебного преследования. — Гарри, тебе нужно будет заявить, что инцидент в Министерстве Магии был просто сбоем в недавно обновлённой системе безопасности. Сегодня. Мы не можем допустить, чтобы лоялисты забеспокоились, что их могут поймать. — объяснила Гермиона и вздрогнула, когда в маленькой комнате раздался резкий хлопок и из ниоткуда появился Люциус. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы оценить ситуацию, и отблеск в его ледяных глазах, когда он посмотрел на Лору, заставил ведьму побледнеть и вздрогнуть. — Думаю, будет лучше, если вы уйдёте, мистер Поттер. Мы бы не хотели ставить под угрозу вашу должность главы отдела Авроров. — вкрадчиво произнёс её свёкор, снимая перчатки, чтобы достать палочку жены. — Вы ведь не убьёте её, верно? — Гарри прищурился, глядя на Люциуса, который нетерпеливо цокнул языком. — Не говорите глупостей. От неё мёртвой нам никакой пользы. — Всё в порядке, Гарри. Я позабочусь о том, чтобы с ней ничего не случилось, обещаю, — заверила его Гермиона и улыбнулась, когда её друг медленно кивнул. Они безоговорочно доверяли друг другу. Даже спустя годы после скитаний по Лесу Дин. — Ты хочешь сдать её после этого? — спросил он, протягивая руку к каминному пороху. — Это зависит от того, что ей известно. Я пошлю тебе Патронус, если мы решим сделать это, — пообещала она и поцеловала его в щёку. — Спасибо, что пришёл. И передавай от меня привет Джинни, хорошо? — Всегда. — Его зелёные глаза метнулись в сторону Люциуса. — Просто… не позволяй ему делать ничего такого, что я мог бы заметить при проверке его палочки. Защищать своего мужа — это одно, но он… — Его бормотание вызвало у старшего волшебника такой пугающий взгляд, что Гарри слегка пригнул голову. Пробормотав что-то о том, что он бы никогда не взялся за эту работу, если бы знал, с какими трудностями столкнётся, он шагнул в камин и исчез в зелёном пламени. — Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила Лора, как только он ушёл, и впервые в её голосе прозвучали нервные нотки. Ослепляющая ненависть исчезла, когда она осознала, что оказалась в безвыходном положении. — Поскольку у вас нет навыков окклюменции, чтобы противостоять действию Веритасерума, мы воспользуемся вашими воспоминаниями. — объяснил Люциус, взглянув на Гермиону, которая кивнула. Увидев, как её свёкор взмахивает палочкой, она с дрожащим выдохом прислонилась к столу. У неё задрожали колени, но она заставила себя успокоиться. Пока что. Они ещё не закончили. Потом.

***

Позже она оказалась в кабинете Люциуса Малфоя, в то время как Нарцисса разрывалась между заботой о ней и гневным взглядом, направленным на мужа. — ...в какой опасности она была! Я не могу в это поверить, Люциус. — прорычала ведьма, убирая локоны Гермионы с её лица и обхватив ладонями её холодные щёки. — О, ты в шоке. Где эльфы, когда они так нужны? — Её тираду прервало внезапное появление Мипси. Эльфийка несла поднос с горячим чаем и толстое одеяло, которое свекровь быстро накинула на плечи Гермионы. — Всё в порядке. Просто адреналин... — настаивала она и улыбнулась эльфу. — Спасибо, Мипси. Ты сегодня отлично справилась и очень помогла. Мипси покраснела от похвалы, перебирая костлявыми пальцами мягкое кухонное полотенце. — Спасибо, юная госпожа. Мипси рада, что хорошо послужила дому Малфоев. — Гермиона права, ты хорошо послужила нашей семье. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйся просить, — добавила Нарцисса, не обращая внимания на то, что Люциус слегка поджал губы. — О, — широко раскрытые глаза Мипси заблестели, и она застенчиво посмотрела на старшую ведьму. — Мипси никогда не пожелала бы ничего, кроме... Друг Мипси, Дал, написал письмо. Он спросил, не хочет ли Мипси приехать в гости. — Звучит замечательно, Мипси. Конечно, ты можешь навестить его, когда захочешь. — Если это не помешает тебе выполнять твои обязанности, — многозначительно добавил Люциус, но это не охладило энтузиазма эльфийки. — Мипси очень рада, что ей разрешили пойти. Спасибо. — Она поклонилась Нарциссе и Люциусу и широко улыбнулась Гермионе, прежде чем снова исчезнуть. Как только она ушла, на лице Нарциссы снова появилось возмущение. — И? Что ты можешь сказать в своё оправдание, Люциус Малфой? С Гермионой могло случиться что угодно. Я с самого начала была против твоей идеи подпустить к ней Магнуса, а теперь на неё напала эта Лора Мартин. Которую ты отпустил, как ни в чём не бывало! — Её свекровь покачала головой. — Мы изменили её воспоминания, Цисси. Она совершенно безобидна и не доставит никаких проблем, пока её не арестуют авроры. А это должно произойти в ближайшие две недели, учитывая, что у нас есть сейчас, — задумчиво произнёс Люциус, не вставая из-за стола. Когда Нарцисса замолчала, его губы дрогнули в улыбке. — Есть сейчас? Что есть? — спросила она вдруг охрипшим голосом. На её лице мелькнула настороженность. Как будто она не смела надеяться. — Люциус… — Хотя Лора была всего лишь пешкой, она подтвердила наши подозрения насчёт Магнуса Лоу, а её воспоминания помогли мне узнать имена и места, а также стратегии вербовки. — Люциус снял золотые очки, аккуратно сложил их и положил на стол, — Также было выявлено недавнее забвение. Когда я прорвался сквозь него, то понял, что оно связано с Магнусом Лоу, или Дариусом, как его называют в организации. — Я не понимаю. Говори прямо, Люциус. — потребовала Нарцисса дрожащим голосом, и тут вмешалась Гермиона. — Магнус был среди лоялистов. Его отец — одна из центральных фигур, и он воспитал сына в соответствии со своими взглядами. Магнус начал сомневаться в них и с тех пор пытается найти выход для себя и своей младшей сестры, — объяснила она. Когда через несколько минут после ухода Лоры его вызвали в её кабинет, он был напряжён. Он знал, что они в курсе. «Это твой единственный шанс избежать пожизненного заключения в Азкабане. Я не могу обещать, что ты избежишь суда, но я сделаю всё возможное, чтобы максимально сократить срок твоего заключения. Если ты сейчас будешь честен». — сказала она, крепко сжимая в пальцах волшебную палочку. Магнус замялся, взглянув на Люциуса и снова на неё. «Моя сестра. Ей всего четыре, и она не имеет никакого отношения ко всему этому. Могу ли я доверить тебе её безопасность? Позаботишься ли ты о том, чтобы с ней ничего не случилось, пока я… буду отсутствовать?» Гермиона согласилась, к большому неудовольствию своего свёкра. Но оно того стоило, потому что Магнус во всём признался. И дал Неприложный Обет снабжать их всеми документами, которые попадутся ему в руки. Бумаги, которые сейчас лежали на столе Люциуса и которые он изучал с тех пор, как полчаса назад сова доставила их в поместье. Бумаги, которые прогнали тени, омрачавшие его взгляд с того дня, как арестовали Драко, и подарили ему искру надежды. Гермиона не была наивной. С Магнусом нужно было что-то делать, но, глядя на него, Гермиона не могла не думать о Драко. Он был продуктом своего окружения, но каким-то образом ему удалось вырваться из него. Из всех лоялистов он меньше всех заслуживал того, чтобы оказаться в Азкабане. — У нас достаточно доказательств, чтобы ДМП раз и навсегда разобрались с лоялистами. И достаточно, чтобы доказать, что Кингсли спонсировали оставшиеся сторонники Волан-де-Морта, даже если он об этом не знал. У нас есть доказательства, которые его уничтожат. — Люциус тихо выдохнул. — Достаточно, чтобы вернуть Драко. Из горла Нарциссы вырвался слабый стон, и она опустилась на плюшевую обивку рядом с Гермионой. Она нахмурила брови, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Гермиона заметила, как Люциус встал со стула и обошёл стол, но не обратила на него внимания, а вместо этого осторожно взяла Нарциссу за холодные руки. Когда свекровь снова открыла глаза, в них стояли слёзы. — Этого будет достаточно? — тихо спросила она, и Гермиона кивнула. Её губы дрогнули, когда она попыталась улыбнуться. Хотя она и доверяла мнению Люциуса, она не смела надеяться на лучшее. Она поверит, что этого достаточно, только когда Драко вернётся, и не минутой раньше. — Как скоро... — В течение недели, если мы сможем придумать, как привлечь внимание министра. — пробормотал Люциус. — Внимание министра? Разве ты не можешь просто заявиться к нему? Или пригласить к себе? — Нарцисса снова потупила взгляд. — Нет, если мы хотим, чтобы всё прошло по плану. Мы не можем действовать безрассудно, иначе дадим Кингсли преимущество. Он попытается использовать всё, что в его силах, чтобы выкрутиться, и он достаточно умён для этого. — Её свёкор был прав, хотя гриффиндорка в ней хотела немедленно отправиться в министерство и заставить Кингсли подписать документы об освобождении Драко. Но сейчас было не время для гриффиндорского героизма и безрассудных поступков. — У меня уже есть план, — объяснила Гермиона, обменявшись взглядом с Люциусом, который кивнул в ответ. Он завершит свои дела с Пророком, и позаботится о том, чтобы у них была небольшая... подстраховка на случай, если Кингсли в будущем окажется несговорчив. А ей нужно пойти купить детскую одежду.

***

Волшебная Британия была в смятении. Сплетни не обсуждались так бурно с тех пор, как общество разделилось на лагеря «Майрона Вэгтейла» и «Тибо Мэджори», когда речь зашла о столь загадочном М, который присылал ей цветы. По словам Люциуса, «Ведьминому Досугу» пришлось дважды перепечатывать свой выпуск из-за высокого спроса, ведь у всех любящих посплетничать ведьм и волшебников на уме было только одно: беременность Гермионы Малфой. Одну и ту же фотографию, на которой она выбирает детскую одежду, можно было найти в каждом таблоиде. А её пальто было сшито так, чтобы скрыть живот от любопытных взглядов. Была ли она беременна? Или нет? Неужели министерство разлучило молодую семью из-за того, что допустило формальную ошибку в таком громком деле? Неужели ведьму, которая так упорно боролась за мир и теперь посвящала своё время помощи нуждающимся, бросили на произвол судьбы в самый уязвимый для неё момент? Их история была похожа на сказку, и в глазах общественности она могла закончиться только одним образом: они оба жили долго и счастливо, у них была идеальная семья, и они, держась за руки, провожали своих детей, когда Хогвартс-Экспресс отъезжал от станции. Во всяком случае, что-то в этом роде. Гермиона впервые задумалась о том, чтобы намекнуть на возможную беременность, когда один из журналов отреагировал на её помолвку предположением о том, что она ждёт ребёнка. Их свадьба была неожиданной, и ходили слухи, что они поженились по залёту. Они не добились особых успехов, но это была интригующая мысль, которую она отложила на потом. Кингсли не мог игнорировать эти слухи. Общественный резонанс был настолько сильным, что министр не мог с ним справиться, не предприняв каких-либо действий. Он бы не стал предлагать освободить Драко, он не мог этого сделать, но у Гермионы были доказательства. Это также идеально соотносилось с беременностью Джинни. Об этом они пока не рассказали никому, кроме самых близких друзей и членов семьи, но новость станет достоянием общественности, как только Джинни перестанет играть в квиддич. Никто бы не придал особого значения этим фотографиям и не заподозрил бы в них рекламный трюк, если она просто покупала подарки для своих друзей. И вряд ли её можно было бы обвинить в распространении этих слухов, ведь она всего лишь рассматривала распашонки с рюшами и розовые детские одеяльца. Разве в наши дни ведьма не может зайти в бутик для будущих мам без предположений о возможной беременности? Разумеется, она заранее рассказала Джинни и Гарри о своём плане. Это неизбежно привлекло бы внимание к её кругу общения, и была небольшая вероятность, что это может вызвать слухи о Джинни или Ханне. Джинни отмахнулась от её опасений, легонько похлопав по едва заметному животу, и рассмеялась, сказав что-то о том, что кинжал всё равно скоро выйдет из ножен. Гарри, как всегда, пожал плечами, когда речь зашла о его жене, и сказал, что если Джинни не против, то и он не против. Гермиона вздохнула, прикусив и без того искусанную губу. Она продолжала расхаживать взад-вперёд по своему кабинету, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть в окно или смахнуть несуществующую пыль с витрин, в которых хранились её самые ценные книги. — Не могла бы ты перестать так бесцельно расхаживать? Этому паркету больше пяти веков, и я боюсь, что, несмотря на то, что он до сих пор сохранился, его погубят твои каблуки, — проворчал Люциус из-за её стола. Он был само воплощение невозмутимости, и, если бы не палец, постукивающий по ткани тёмных брюк, Гермиона могла бы обмануться его беспечным видом. — Я могла бы снять их, но мои босые ноги могут оскорбить твою чувствительную натуру, — съязвила она в ответ, и Люциус издал тихий смешок, который застрял у него в горле. В ту ночь, когда они наконец нашли ниточку, ведущую к разгадке тайны лоялистов, он был в шоке от её босых ног. — Ну и ну. Вы, гриффиндорцы, и впрямь пугающие. Я начинаю беспокоиться за здоровье министра. — остроумно ответил он. — Ты уверена, что сможешь воздержаться от использования непростительных заклинаний во время представления? — Ты уверен, что ему вообще хватит духу прийти к нам? — У неё зачесались пальцы, когда напряжение, скрутившееся в животе, снова дало о себе знать и заставило её продолжить расхаживать по комнате. — Мой источник в министерстве уверен, что он прибудет с минуты на минуту, — заверил её Люциус. — Кто этот источник? — Его секретарь. Судя по всему, Кингсли довольно неожиданно отменил встречу с ирландской делегацией, когда пришёл сегодня утром. Нет другого объяснения тому, что в его плотном графике внезапно образовался пробел, кроме как то, что это связано с довольно громкими слухами. Конечно. Можно было и не сомневаться, что Люциус Малфой имеет влияние на секретаря министра и знает его ежедневное расписание. Гермиона кивнула и поспешно попыталась поправить выбившийся из причёски локон. — Гермиона, — Люциус поднялся с её стула. — Мы хорошо подготовились. Всё должно пройти гладко. Какими бы ни были планы Кингсли, мы их предусмотрели и сорвали. — Я знаю. — Но для неё было слишком важно не потерпеть неудачу. — Ты не можешь остаться? Его проницательный взгляд слегка смягчился. — Нет, если ты хочешь однажды стать министром магии. Эту битву можешь выиграть только ты, Гермиона. Если я буду рядом, если я помогу тебе, Кингсли никогда не будет относиться к тебе как к равной. Он никогда не будет воспринимать тебя всерьёз и всегда будет думать о тебе как о героине войны, которой он может хвастаться, когда захочет, и успокаивать пустыми обещаниями выделить больше средств на проекты, до которых ему нет дела. — Я знаю, — Гермиона слегка опустила голову, а затем резко подняла её и стиснула зубы. — Я знаю. Я могу это сделать. — Хм, — губы Люциуса изогнулись в улыбке, — может, мне отправить сову Кингсли и посоветовать ему надеть дуэльный костюм? — Думаю, мы остановимся на словесном поединке. — Не стоит «случайно» проклинать министра магии, и Гермиона не была уверена, что сможет устоять перед искушением сделать это, если представится такая возможность. Их разговор прервал стук в дверь. Люциус многозначительно посмотрел на Гермиону и вышел из комнаты через вторую дверь, которая соединяла её кабинет с личной библиотекой. Гермиона села за стол и, стараясь говорить спокойно, впустила эльфа. — Что такое, Кик? — спросила она пожилого эльфа, который низко поклонился ей. — Кик сожалеет, что приходится беспокоить юную леди Малфой, но министр магии настаивает на разговоре с ней. Это сработало. — О, в таком случае, пожалуйста, пригласи его, Кик. Гермиона прижала дрожащие руки к прохладной поверхности стола и стала ждать, когда войдет Кингсли. Ее сердце бешено колотилось, а колени так сильно дрожали, что она боялась, как бы не упасть со стула. В последний раз она так волновалась перед экзаменами ЖАБА. Она оставила свои нервы за дверью, когда вошла в аудиторию, предстала перед ожидающими экзаменаторами и сдала практический экзамен с почти безмятежным спокойствием. То самое спокойствие, которое охватило её с головы до ног в тот самый момент, когда она встретилась взглядом с Кингсли. Он почти не изменился, хотя на его лице появилось несколько морщин, которых не было, когда она видела его в последний раз. В тот день она уволилась и покинула министерство. — Министр. — Её голос звучал ровно и уверенно. Она встала со стула и жестом пригласила его подойти. — Какой приятный сюрприз. Пожалуйста, присаживайся. — Гермиона. — Его короткий кивок не имел ничего общего с теми теплыми улыбками, которыми он одаривал ее во время войны. Когда он еще был Кингсли, она доверяла ему, и он делал волшебную Британию лучше. — Чем я обязана удовольствию видеть тебя у себя? — спросила она, как будто не замечала издание «Пророка», которое он держал в руках. Этот разговор больше походил на шахматную партию, чем на беседу бывших коллег. — Гермиона, ты же понимаешь, как это выглядит в глазах общественности, — сказал Кингсли и положил «Пророк» на стол между ними. Она перевела взгляд на фотографию в центре раздела сплетен. На ней была она, с задумчивой улыбкой на лице, с очаровательным маленьким джемпером в руках. — Я не знаю. Как это выглядит, Кингсли? Пожалуйста, говори прямо. — Гермиона приподняла бровь, ожидая ответа. Его лицо дрогнуло. — Похоже на намеренный скандал. Как ещё можно объяснить заголовки о твоей беременности и о том, что Визенгамот несёт ответственность за разрушение невинной семьи? В некоторых таблоидах требуют отменить судебное разбирательство в отношении твоего мужа в связи с отсутствием состава преступления. Я распознаю уловку, когда вижу её, Гермиона. — Его тёмные глаза многозначительно взглянули на её стройную фигуру и плоский живот. — Я помню, что «Пророк» также потребовал, чтобы ты покинул свой пост, министр, — мягко сказала Гермиона и подавила чувство вины, которое она почувствовала, когда выражение лица Кингсли посуровело. Она делала это не потому, что хотела причинить ему боль, она делала это, чтобы спасти Драко. И именно из-за Кингсли они оказались в таком положении. — Статья о несчастных влюблённых не заставит меня покинуть свой пост. Эту нелепую уловку нужно прекратить. Она не заставит меня действовать, — твёрдо заявил он, и Гермиона кивнула. — Нет, полагаю, что нет. Но я лишь хотела привлечь твоё внимание, министр. И убедиться, что мы можем поговорить без… свидетелей. — Её палочка щёлкнула, и от магии воздух задрожал, образуя вокруг них надёжный щит. Кингсли настороженно посмотрел на него, и Гермиона улыбнулась, — Всего лишь небольшое заклинание. Чтобы убедиться, что ты не принес с собой записывающие устройства или другие модные приспособления, которые могут позволить кому-то подслушать нас. Она открыла ящик слева от себя и достала папку, лежавшую сверху. Его тёмные глаза следили за тем, как она двигала её по тёмной поверхности стола, отодвигая в сторону экземпляр «Пророка». — Но поскольку ты посадил моего мужа в тюрьму из-за лоялистов, я решила избавить тебя от этой досадной проблемы. — Её губы дрогнули в улыбке. — Считай это жестом... доброй воли и напоминанием о том, с чем мы поклялись бороться, министр. Кингсли помедлил, прежде чем взять в руки лежащие на столе бумаги. Его стул слегка скрипнул, когда он откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Он снова взглянул на неё, словно ожидая реакции, но Гермиона лишь сложила руки. Она была терпелива. Волшебник слегка поджал губы, но, тихо вздохнув, сдался и открыл папку. В ту же секунду он вскинул брови и снова посмотрел на неё. Его широкие пальцы на удивление ловко перелистывали то, что могло стать залогом его переизбрания. Даже самые некомпетентные авроры смогли бы разобраться с лоялистами на этом этапе. Они завязали всё дело красивым бантиком и преподнесли его министерству на блюдечке с голубой каёмочкой. — Гермиона, это... — тёплый голос Кингсли прозвучал непривычно грубо. Он слегка покачал головой, словно не веря своим глазам. — Всё, что нужно, чтобы сохранить лицо, добиться ещё большей славы и обеспечить себе победу на следующих выборах? — Она сама ответила, — Да. Да, это так. Что-то в лице Кингсли изменилось, когда его взгляд скользнул по её лицу. Он вглядывался в неё, словно видел впервые, и Гермиона задумалась, что же он видит сейчас. Неужели все эти пять лет он считал её той же Гермионой, какой она была во время войны? Неужели он действительно видел в ней лишь заносчивую всезнайку, преисполненную идеализма и стремящуюся доказать всему миру, что она чего-то стоит, упорным трудом и упрямством? Неужели он не замечал постепенных изменений, которые превратили её в самое страшное существо на свете: компетентную, умную женщину? — Полагаю, ты хочешь чего-то взамен. — Он прищёлкнул языком, пока она рассматривала его. Гермиона чуть не рассмеялась, осознав, что он впервые воспринял её всерьёз. Впервые он посмотрел на неё как на равную. Жаль, что теперь она была выше него. — Хорошо, — Кингсли захлопнул папку. — Я не могу отпустить Драко без суда, но я могу поговорить с обвинением. Он получит год домашнего ареста и ещё два года условно. Неделю назад Гермиона бы без раздумий приняла его предложение. — Мы уже прошли этот этап, Кингсли. — Не отрывая от него взгляда, она снова потянулась к ящику и достала второе досье. — Пока я делала то, что должен был сделать ДМП, если бы ты не решил урезать их финансирование, я нашла кое-что очень интересное. Твою связь с лоялистами. Можешь себе представить, как я удивилась, когда узнала, что министр магии, один из авроров, сражавшихся против Волан-де-Морта, теперь работает с лоялистами. И что ты нацелился на моего мужа, чтобы лоялисты могли захватить компанию Малфоев и получить больше средств. — О чём, во имя Мерлина, ты говоришь, Гермиона? Я бы никогда... — начал Кингсли, но его голос затих, когда она взмахнула рукой и перед ним открылся второй файл. — О? Я думала, это твой банковский счёт, не так ли? А это один из счетов твоей жены. Она получает щедрые выплаты от дочерних компаний, принадлежащих Годвину Шарпу и Арчибальду Лоу. За консультации. Интересно, какие консультации твоя жена могла предложить страховой компании и отделу по управлению инвестициями… Кингсли сглотнул. Его взгляд почти лихорадочно метался по клочкам пергамента, которые могли погубить его, если попадут не в те руки. В наши дни такое происходит очень быстро… — Ты не можешь думать, что я знал обо всём этом, Гермиона. — Он взглянул на неё, нахмурив брови, и она слегка пожала плечами. — Неважно, что думаю я. Лично я считаю, что ты не замечал из-за кого у тебя набивались карманы золотом, и предпочёл остаться в неведении. Но неважно, что думаю я. Важны общественность и министерство. И это, Кингсли, может обернуться очень плохо, если «Пророк» узнает об этом. — «Пророк» не стал бы это публиковать. У меня достаточно сторонников в избранном мной правительстве, чтобы большинство было на моей стороне. Они бы никогда этого не допустили, рискуя потерять свои посты. — Министр усмехнулся. Разве это не доказывает, насколько прогнила их система? — Были. — Прости? — Кингсли нахмурился. — Они были в твоём правительстве. Они были на твоей стороне. — поправила Гермиона. — На сегодняшний день семья Малфоев является основным акционером « Ежедневного пророка» и всех дочерних журналов. Я полагаю, что такое положение позволяет нам… вносить предложения о том, что и как следует публиковать. Это была идея Люциуса, высказанная больше месяца назад. Он знал, к кому обратиться и на что надавить, чтобы заставить их продать акции. Они не обращались к самым преданным сторонникам Кингсли, а с остальными договорились с помощью галеонов, обещаний и напоминаний об оказанных услугах и сохранённых секретах. — «Пророк» опубликует это. Если ты дашь мне повод. Достаточно одного моего слова, и твоя жизнь будет разрушена. И жизнь твоей семьи тоже. Потому что твоя жена, будучи консультантом, тоже окажется под судом. — Гермиона скрестила ноги. — Но до этого не должно дойти. Этот маленький файл может спокойно храниться у меня. Кингсли смотрел на неё, казалось, целую вечность. Она спокойно ждала, пока на его лице отразится осознание, и позволила чему-то зародиться в его тёмных глазах. Вторая папка, её козырь, лежала на столе между ними, а Кингсли всё ещё держал в руке первый из бесчисленных листков пергамента. Она победила, и он только сейчас это осознал. Он вступил в этот разговор, уверенный в своей победе, но его план рассыпался в прах. А ведь всё, что для этого потребовалось, — несколько слов и нужная информация. Наконец министр откашлялся и опустил пергамент. — Когда я должен подать заявление об отставке? — Его голос звучал хрипло. — И кто займёт моё место? — Отставка? — Гермиона слегка наклонила голову. — О нет, ты не уйдёшь в отставку. На самом деле ты скоро объявишь, что снова будешь баллотироваться на пост министра, разумеется, при поддержке Гарри Поттера и моей. Думаю… через месяц после освобождения Драко. Поместье Беннеттов будет подходящим местом для такого объявления, мы же не хотим вызывать подозрения, устраивая его в поместье Малфоев. Не волнуйся, я буду достаточно удивлена, когда ты будешь произносить свою речь. У Кингсли дёрнулся подбородок. — Я не понимаю. Он поймёт. Довольно скоро. — Кингсли, — она добавила в голос нотку веселья и улыбнулась ему, — ты должен понимать, что будешь гораздо полезнее для меня, если останешься на своём посту. Если ты уйдёшь в отставку, тебя может заменить кто-то, у кого будет гораздо меньше мотивации следовать моим политическим интересам. — Ты хочешь превратить меня в марионеточного министра. — Его лицо стало пепельно-серым. — Ну-ну, не строй из себя дурака, будто ты годами не работал в интересах других благодетелей. Пришло моё время пожинать плоды выбранного тобой пути. И я не хочу, чтобы ты был марионеткой, я просто жду, что ты будешь формировать своё мнение и принимать решения в соответствии с моими желаниями. Не со всеми, а только с теми, которые мне интересны. — Гермиона взяла в руки список разумных требований. — У меня уже есть кое-какие идеи. Кингсли благоразумно промолчал. — Суд над Драко будет прекращён на этой неделе. Он будет оправдан и освобождён, а министерство публично заявит, что расследование доказало его невиновность. — Она начала с того, что было наименее возмутительным, но, несомненно, самым важным. — Я надеюсь, что мой муж вернётся домой не позднее воскресенья. Министр, сидевший напротив, неохотно кивнул. — Полагаю, я могу... убедить обвинение в том, что для судебного разбирательства нет оснований. — Отлично. — Каким-то образом, несмотря на волнение, охватившее её, она смогла спокойно продолжить, — Должность главы попечительского совета Хогвартса для Люциуса с дополнительным преимуществом: его голос будет учитываться дважды, а право вето будет непоколебимым. Он вступит в должность в начале следующего учебного года. Позже она извинится перед Минервой за это. И позаботится о том, чтобы директрисе заранее предложили очень щедрый выход на пенсию. Но для Люциуса это было важно, хотя он, скорее всего, никогда бы в этом не признался. Эту идею подала Нарцисса, когда они пили чай в солярии и она размышляла о детстве Драко. И хотя Гермиону не особенно радовали действия её свёкра в прошлый раз, когда он был в совете, она надеялась, что на этот раз он будет вести себя более разумно. Сделав паузу, чтобы Кингсли успел кивнуть в знак согласия, она продолжила, — Места в Визенгамоте. Некоторые семьи владеют местами, которые передаются из поколения в поколение. Ни Малфои, ни Блэки не были заинтересованы в непосредственном участии в политике, но времена меняются. Конечно, только для видимости. Лучше, чтобы общественность и остальные члены министерства думали, что моя семья публично участвует в политике. Так они с меньшей вероятностью заподозрят, что что-то происходит втайне. — Гермиона, это... — начал волшебник, но Гермиона не обратила на него внимания. — Орден Мерлина для Драко, второй или третьей степени. За защиту общества и меня от сторонников Волан-де-Морта. — Это было её самое возмутительное требование, и лицо Кингсли исказилось от негодования. — Вручить через… год, я думаю. Когда вы арестуете и привлечёте к ответственности всех до единого лоялистов и заполните все камеры в Азкабане. Я думаю, что для общественности было бы очень полезно, если бы мой муж был не только известным зельеваром, стремящимся помочь людям своими гораздо менее дорогими и гораздо более надёжными зельями, но и удостоился такой высокой чести. Это только пойдёт на пользу моей карьере. Кингсли благоразумно промолчал, но, глядя на неё, начал скрежетать зубами. — И раз уж мы заговорили об этом… в зависимости от того, насколько успешным будешь ты или твой преемник через пятнадцать лет, ты, естественно, поддержишь мою кандидатуру, когда я решу занять твой пост. Министерство также не будет выдвигать никаких кандидатов. Не волнуйся, я знаю нескольких человек, которые будут баллотироваться против меня, но, конечно, никто из них не намерен победить. Его гнев был очевиден, а голос звучал тихо, когда он сказал, — Ты играешь в опасную игру, Гермиона. — Нет, Кингсли, — её смех был обманчиво мягким, — игра уже окончена, и ты проиграл. И в отличие от тебя, я не позволяю себе совершать ошибки, которые не смогу исправить. Все, кто знает и будет знать о нашем маленьком соглашении, связаны со мной. Магией, деньгами или услугами. И ты тоже будешь связан. Потому что, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы выступить против меня, я отниму у тебя самое дорогое, что есть в мире. Она аккуратно сложила свой список пополам. — Было бы обидно, если бы старшая дочь министра оказалась в Азкабане за использование непростительного. — Гермиона покачала головой, и её кудряшки зашевелились. — Представь заголовки. «Дочь министра использует Империо, чтобы поступить в Оксфордский университет для волшебников и ведьм». Какое облегчение, что декану удалось наложить обливиэйт, чтобы заставить его молчать. Его рассказ о произошедшем ужаснёт общественность. А с помощью небольшого количества Веритасерума она с радостью в этом признается. Выйти замуж за человека, обладающего способностями к ментальной магии, очень удобно, если ты жаждешь власти, тебе не кажется? — Ты не тронешь мою дочь. — Его приказ прозвучал как мольба. Вот он. Великий министр магии. Аврор, который когда-то был первым в ряду на защите мира от тирана. Поставлен на колени из-за бумажного следа. Он мог бы изменить волшебную Британию и построить мир, который помнил бы о нём, пока не прекратил своё существование. Вместо этого он всё бросил ради дома на побережье, безделушек для жены и хранилища в Гринготтсе. Жалкий. Гермиона с отвращением поджала губы. Но не стоит беспокоиться. Она с радостью займёт его место и оставит после себя наследие, которое определит будущее. Наследие, которое сохранится и изменит мир к лучшему. В отличие от него, её не забудут, потому что её имя будет напечатано во всех учебниках истории. Ее имя останется в памяти навсегда. — Тогда не давай мне повода. — В её голосе больше не было ни доброты, ни веселья. — Пока ты соблюдаешь наше маленькое соглашение, твоя семья будет продолжать жить той привилегированной жизнью, к которой они привыкли за последние четыре года. Но если я услышу хоть малейший намёк на то, что ты собираешься выступить против меня, я уничтожу их и погублю тебя. — Не думай, что ты неприкосновенна, Гермиона. Может, сейчас так и есть, но это не навсегда. Неужели он когда-то считал себя неприкосновенным? Возможно. — Я в курсе, министр. Но к тому времени, как кто-то задумается о том, чтобы пойти за мной, я уже достаточно укреплю свои позиции, чтобы их усилия оказались тщетными. И я буду действовать достаточно осторожно, чтобы моё влияние защищало будущие поколения семей Малфоев и Блэков как можно дольше. Ну что, — на её губах заиграла улыбка, — мы пришли к соглашению? На его лице отразилась боль, но он утвердительно кивнул. — Отлично. — Она выпрямилась в кресле. — Полагаю, ты только что обеспечил себе переизбрание. Как только ты соберёшь сторонников, ты сможешь получить ещё один орден Мерлина и заодно вручить его Гарри. Я верю, что он получит признание за раскрытие заговора, угрожавшего нашей стране. — Значит, Гарри в этом замешан? — Он, конечно, в курсе. Я его лучшая подруга, Кингсли, и мы делаем всё, чтобы поддерживать друг друга в трудную минуту. И он не согласен с тобой и Визенгамотом почти так же, как я. Возможно, до сих пор он не выражал своего несогласия публично, но не стоит принимать доброту Гарри за отсутствие веры в честность и справедливость. — Хм. Значит, ты не стремишься оказаться в центре внимания? — безрадостно пошутил министр. — Как говорится, не любой пиар — хороший пиар. Для моей карьеры будет лучше, если я не буду в этом участвовать. Ну, разве что постою на заднем плане и поаплодирую Гарри. Прикосновение ее магии выхватило вторую папку из рук Кингсли и бережно положило ее обратно в защищенный ящик. Не то чтобы она была настолько глупа, чтобы не сделать несколько копий. Разумеется, в целях безопасности. — Есть ещё кое-что... Я надеюсь, что мой источник не окажется в Азкабане, Кингсли. Максимум — пощёчина. — Защищаешь Пожирателей смерти? Ты мне больше нравилась, когда выступала за права домашних эльфов. От его замечания она прищурилась. — Возможно, тебе следовало выделить мне больше средств. Если бы мои проекты хоть к чему-то привели, я бы осталась в министерстве. — резко ответила Гермиона. — Это не отменяет того факта, что в случае с Магнусом Лоу смягчающие обстоятельства сократят срок его заключения до нескольких лет домашнего ареста. Не думай, что ты в том положении, чтобы вести со мной переговоры, министр. Кингсли благоразумно промолчал и лишь слегка наклонил голову. — Отлично. Я позову Люциуса, чтобы он засвидетельствовал нашу клятву. Просто чтобы ты потом не струсил. — Гермиона встала со стула и направилась к дверям, ведущим в библиотеку. Она уже взялась за латунную ручку, когда Кингсли снова заговорил, — Отличная игра, Гермиона. Она оглянулась через плечо и с удивлением увидела улыбку на его полных губах. Он выглядел почти… гордым. — Спасибо, — тихо пробормотала она, и Кингсли кивнул в ответ. Тихо выдохнув, Гермиона нажала на ручку и открыла дверь. Люциус уже ждал её, оторвав взгляд от книги, которую читал. Когда их взгляды встретились, в его глазах не было ни тени сомнения. На её губах появилась лёгкая улыбка, пока она пыталась совладать с приливом сил, который грозил вскружить ей голову. Они сделали это. Они победили.

***

Драко нахмурился и выглянул в окно. Как всегда, в голубом небе сияло солнце, и не было видно ни облачка. И всё же вдалеке раздались раскаты грома и застучали капли дождя по грубому камню. Он почувствовал себя странно… ему стало холодно и влажно, как будто его одежда промокла насквозь и прилипла к телу. Но это неприятное чувство исчезло в тот момент, когда дверь в его кабинет открылась и в комнату вошла жена. Гермиона Малфой, как всегда, была неотразима, и его взгляд жадно скользил по её фигуре. И задержался на маленьком, извивающемся комочке у неё на руках. — Как там мои любимые девочки? — спросил он, и его жена тихо рассмеялась. — Одной нужна помощь мужа, другая хочет привлечь внимание отца. — На её губах заиграла лёгкая улыбка, когда она предложила ему их дочь. Он бросил взгляд на ангельское личико, обрамлённое мягкими светлыми кудрями. Его дочь. Вот оно снова, это предчувствие, которое не давало ему покоя уже несколько десятилетий. Тревожные звоночки отчаянно звенели у него в голове. В последние годы они стали звучать настойчивее и не покидали его с тех пор, как Гермиона объявила, что они ждут ребёнка. К большой радости его и её родителей. В конце концов, Гермионе и Драко было уже за тридцать, и Нарцисса Малфой была готова ждать определенное количество времени, прежде чем открыто потребовала бы внука, которого можно было бы баловать. Это было вполне вовремя, ведь Гермиона утвердилась на посту министра магии после своего избрания три года назад. Благодаря её влиянию и популярности новость о том, что она немного сократит свою рабочую нагрузку в последние недели беременности, но сразу же вернётся в офис, не вызвала удивления. Никто не возражал. Да и с чего бы? С его женой нужно было считаться, независимо от того, была она на большом сроке беременности или нет. Малышка Кэсси моргнула своими нежными серебристыми глазками. Хотя у него должен был родиться сын, учитывая кровное проклятие его предка, Гермиона удивила всех, подарив ему дочь. Драко никогда бы в этом не признался, но втайне он был рад, что у него родилась девочка. О, он бы так же сильно любил сына, но… что-то внутри него смягчалось, когда он смотрел на Кэсси. — Привет, моя дорогая, — пробормотал он и провёл пальцем по её пухлой щёчке. — Хорошо выспалась? Её маленькие ножки дёрнулись под мягким детским одеяльцем, и он воспринял это как «да». — Мне нужно ненадолго отлучиться в офис. Ты справишься с ней? — спросила Гермиона, перекидывая руку ему через плечо и глядя на дочь сверху вниз. — Конечно. — Драко взглянул на неё с лукавой улыбкой. — Я подумывал о том, чтобы побегать с ней с чем-нибудь острым, зажечь камин адским пламенем и научить её непростительным проклятиям, продемонстрировав их на домашнем эльфе. Жена игриво шлёпнула его по плечу. — Ты ужасен. — Но это не помешало ей нежно поцеловать его, а затем легонько чмокнуть в лоб их дочь. — Увидимся позже, Кэсси. Будь хорошей девочкой, хорошо? Когда это было не так? Она была совершенством. Всё было идеально.