Dimitte nobis debita nostra

      — Что ты делаешь, джедай? — осклабился Гривус, услышав шаги за своей спиной. Он резко обернулся и уставился на Пло. Глубокой ночью в замке на Серенно было совершенно тихо. Дуку запретил включать дроидов после одиннадцати, а генерал фактически не умел спать больше нескольких часов, поэтому какую-то часть ночи шатался без дела. А Пло… Что ж, его кошмары всегда были с ним. — Ну, хотя бы не «джедайская погань», — кел-дор пристроился на подоконнике рядом с Гривусом и отвернулся, уставившись в окно. Кимаен недовольно закряхтел и отшатнулся, ретируясь на несколько шагов назад. — Все еще боишься доверить мне свою спину? — Люди вроде тебя не меняются, — Гривус ненавидел, что маска и очки Пло не показывали в нем никаких эмоций. Нельзя было угадать, радуется он или злится, затевает ли плохое, смотрит ли на него с презрением… Что ж, он сам был не лучше. Но его яркие, горящие глаза всегда все выдавали. Это было слабостью. Он разозлился, шумно вобрал в себя воздух и громко закашлялся. Пло снова уставился на него и вдруг потянулся рукой к грудной пластине. — Ты чего творишь?! — Мне порядком поднадоел твой кашель. Все я, конечно, не уберу, но… — Руки прочь! — Гривус резко обернулся и врезал когтистой лапой по раскрытой ладони Пло. Тот лишь слегка дернулся. — Это же из-за боев с твоими гребаными клонами мне с каждым днем все хуже и хуже! — Ненависть к джедаям я понимаю. Но… Клоны? Что они тебе сделали? — в спокойном и глубоком голосе кел-дора отражалась скорбь, которой он больше не видел смысла скрывать. В Ордене его бы осудили за излишнюю эмоциональность. — А что с них взять? Воюют за Республику — значит, враги. — Они не выбирают. Скажи, они никого тебе не напоминают… Кимаен? — Откуда ты знаешь это имя? — Гривус был так шокирован, что просто замер на месте, а не напал и не закричал. Пло в ответ пожал плечами и прикоснулся к его груди, воспользовавшись замешательством. Кимаен отчаянно хотел отстраниться, убежать или ударить Пло, но его будто бы что-то удерживало. От прикосновения бывшего джедая он почувствовал внутри тепло, которого не помнил с тех самых пор, как у него отняли тело. Это было странно, непривычно, но почему-то необходимо. Гривус понятия не имел, что происходит, но не хотел, чтобы это заканчивалось, и призирал себя за подобное чувство. Но как бы он ни убеждал себя ответить злобой, ничего не выходило. Дурацкие джедайские штучки. — Клоны — такие же обреченные рабы, как и твоя раса когда-то, — тихим, мягким голосом начал Пло. Он довольно хмыкнул, когда Гривус перестал сопротивляться, и сосредоточился на чем-то загадочном. — Но ты смог восстать и поднять их, смог хотя бы попытаться спасти их… А у них нет ни выбора, ни защитника, ни стороны. Что сепаратисты, которые убивают их, что Республика, которая ведет на убой — одни палачи. — Ты не должен был знать обо всем этом. — Так уж вышло, — кел-дор забавно щелкнул какой-то частью своей анатомии под маской. Это звучало даже ласково. — Я сочувствую тебе. — Мне не нужно ничье сочувствие! Твое — тем более… — Гривус фыркнул и начал неловко переминать ногами, не в силах оторваться от согревающей ладошки. — М-м, твое мнение ничего не изменит, — голос Пло казался даже веселым, но что-то отягощало его. — Я к тому, что… Клоны каждый день чувствуют то же, что когда-то испытывал маленький ты. Не в силах ничего изменить, ты вынужден был просто смотреть, как твои близкие умирают от голода, как кого-то уводят в рабство…       Жестокие слова бывшего джедая врезались в мозг особенно больно именно на фоне этого приятного контакта между ними. Кимаен обещал себе не вспоминать, но… Это все было слишком реальным. Он помнил, как этими глазами видел все ужасы, но ничем не мог помочь, и только терпел, копил в себе этот гнев… Пло мягко подталкивал его к реальности, которой он избегал долгие годы, и она оказалась такой пугающей и опасной. Кел-дор издевался над ним, заставляя выуживать это из уголков сознания? Неожиданно Гривус вспомнил лицо одного клона. Такое же, как и у миллионов его копий, напуганное, ничтожное, беспомощное… Один взмах светового меча — и для него все закончилось. Так и не начавшись.       Один выстрел бластера рабовладельца. Незнакомый калишиец падает на землю, хватается за рану на груди и не успевает даже ничего произнести перед тем, как замереть с навсегда застывшими в выражении страха глазами. Тогда юный Кимаен совсем не понимал, за что это ему. Не подходил для продажи, был слишком слаб или сказал слово поперек? Это не причина, не оправдание убийству…       О. Он, кажется, понял. Признавать, что это изменило в нем что-то, совершенно не хотелось. — Прекрати, — проскрежетал он. То ли рука кел-дора так работала, то ли… Нет, он совершенно не становится мягче. Никогда больше не станет. Это просто… Нужно для более выгодного сотрудничества, да. Дуку наверняка оценит. — Ты отцепишься, если я, скажем, э-э-э… Буду стараться бить их легонько? Ну, просто о стену, без световых мечей… Не нужно было быть чувствительным к Силе, чтобы почувствовать, как обрадовался Пло. Гривус практически видел, как он улыбается под своим респиратором. К его удивлению, это отозвалось в его душе какой-то непонятной эмоцией, о которой он предпочитал пока не думать. — Спасибо, — прошептал Пло, убирая руку. — Спасибо тебе большое, Кимаен. Ты действительно делаешь Галактику немного лучше. Как только ладонь с груди исчезла, Гривус вдруг почувствовал, что может дышать немного свободнее. Он жадно вобрал в себя полные легкие воздуха и удивился тому, что не залился мучительным нашлем. Медленно выдохнув с легкой хрипотцой, он в удивлении уставился на Пло. Тот выглядел вымотанным. И это… ради него?       Бывший джедай потер руку. Когти Кимаена были достаточно острыми, чтобы случайно порвать плотную кел-дорскую кожу. На его грудной пластине осталось немного крови.       Не выдержав, Гривус молча развернулся и мгновенно исчез в темном коридоре. Тяжелые шаги еще долго отдавались эхом, пока он снова сбегал. Как всегда. Только теперь, кажется, не от врага, а от самого себя.