пропасть.

      — Нет, подожди! — Кричит Итачи и делает шаг вперёд. — Прошу тебя, подожди, Шисуи!              Он кажется таким хрупким на краю обрыва. Ветер нещадно дует, заставляя одежду трепыхаться, и фигура вырисовывается как никогда чётко. Итачи знал, видел, помнил, что Шисуи никак не хрупок и слаб, но сейчас хочется схватить его за руку и сбежать, сбежать далеко, от всех проблем, от боли и крови, от восстания и гражданской войны.              Итачи знает, что сбежать не получится. Слишком высока ответственность. Слишком высоки ставки. Но терять его кажется ещё страшнее.              По щеке течёт кровавая слеза.              — Посмотри мне в глаза, Шисуи, — просит он, активируя ширинган.              Хотя бы в гендзюцу они смогут прожить эту жизнь вместе.              

***

      

      Горячее солнце падает на кровать сквозь открытое окно, согревая своими лучами. Итачи морщится, приоткрывая глаза, и улыбается, подставляя теплу лицо. Рядом сопит Шисуи, лежа на боку, и его кудри забавно спутались. Итачи проводит по ним рукой, почти не касаясь, не желая его разбудить. Сегодня выходной. Нужно дать ему поспать.              Итачи откидывается обратно на подушку, чувствуя спокойное удовлетворение в груди. Всё хорошо. Все проблемы остались вне этой комнаты. Сейчас можно ни о чём не думать. Пусть весь мир подождёт.              Шисуи забавно морщит нос во сне, и Итачи улыбается. Хочется коснуться кончика носа губами, поцеловать тёплую кожу, но он продолжает смотреть, не нарушая его покоя. Так хорошо.              Итачи думает, что можно испечь блинчики, ведь в холодильнике остался любимый Шисуи вишнёвый джем. Он даёт себе несколько минут, чтобы насладиться близостью тёплого тела Шисуи, и встаёт, натягивая на себя широкую футболку. Итачи тихонько прикрывает за собой дверь и идёт, потягиваясь, на кухню.              Он взбивает венчиком яйца, сыпет туда сахар и муку. Мамин рецепт давно отложился в памяти, и он знает, как Шисуи любит эти блинчики.              Итачи тихонько напевает себе незамысловатую песенку под нос, из тех, что сейчас популярны среди куноичи. Услышал пару раз, и простой мотив въелся в память.              Он не вздрагивает, когда чувствует лёгкое прикосновение к плечу. Итачи не поворачивает голову, только чуть подаётся назад, упираясь спиной в грудь Шисуи.              — Доброе утро, — ласково произносит он на ухо Итачи, касаясь кончиком носа его щеки. Руки Шисуи ложатся на его талию, и пальцы чуть поглаживают кожу сквозь ткань футболки.              — Доброе утро, — вторит ему Итачи. — Сейчас блинчики приготовлю.              Шисуи посмеивается и целует его в щёку, в уголок челюсти, в шею.              — Щекотно, — хихикает Итачи, отставив кастрюлю с тестом, и откидывает голову назад, позволяя целовать дальше. — Шисуи, — тихо и серьёзно произносит он, заставляя Шисуи отвлечься и чуть отстранится от него. — Я люблю тебя.              — И я тебя люблю, — просто отвечает тот, затем целуя в плечо. Он утыкается носом в шею Итачи и замирает так, глубоко дыша.              

***

      

      Шисуи расчесывает волосы Итачи медленно, осторожно и любовно. Ему нравится касаться его волос, перебирать их, путаться пальцами в прядях.              — Такие красивые, — произносит он, ведя расчёской сверху вниз. — Готов трогать их вечно.              Итачи улыбается и смотрит на него в отражении зеркала.              — Ну так трогай. Никто не запрещает.              Шисуи усмехается и кладёт расчёску на стол, зарывается пальцами в волосы и чуть оттягивает их у корней. Итачи ведёт головой вслед за его рукой, подставляется под прикосновения, ластится, как собака после разлуки с хозяином. Шисуи кладёт вторую руку ему на плечо, ведёт ниже, по груди, по животу, и снова возвращается к плечу. Итачи замирает, старательно запоминая каждое движение пальцев, ожидая, что будет дальше. Он оборачивается, ловит взгляд Шисуи. В его чёрных глазах прыгают смешинки, и смотрит он по-доброму, так, как умеет только он.              — И что дальше? — Склоняет Итачи голову вбок.              — А ты хочешь дальше? — Улыбается Шисуи, ведя пальцем по шее Итачи.              — Дразнишься, — усмехается он.              — Ты такой милый, я не могу удержаться.              Итачи поворачивается к нему, не вставая, и смотрит снизу вверх. У глаз Шисуи собрались мелкие морщинки, и Итачи внимательно рассматривает их. Он тянет Шисуи за футболку ближе к себе, жестом просит согнуться, и тянется за поцелуем. Простое касание губ, быстрое и невинное. Итачи трётся своим носом о его, улыбается, снова целует. Шисуи ведёт рукой вдоль его позвоночника, снова путается пальцами в его волосах.              — Пойдём, — шепчет Итачи в его губы, тянет его за собой в сторону кровати.              Он ложится на кровать и утягивает за собой Шисуи, заставляя его сесть ему на бёдра. Итачи смотрит ему в глаза, которые весело блестят. Шисуи нагибается над ним, упираясь руками по обе стороны его головы, и продолжает смотреть, словно ожидая, что будет дальше.              Итачи смешно морщит нос, Шисуи улыбается и мягко прижимается к его губам. Между поцелуями они замирают, дыша друг другу в губы, и это кажется интимнее любого секса.              Итачи гладит его по спине, забираясь руками под футболку. Шисуи вздрагивает и целует бьющуюся жилку на его шее, заставляя его откинуть голову назад и шумно вздохнуть.              — Стой, — тихо произносит Итачи. — Шисуи.              Шисуи хмурится.              — Шисуи, — повторяет он. — Я люблю тебя.              — И я тебя, — улыбается он.              Итачи зажимает рот рукой, пытаясь подавить стон, когда Шисуи трётся своим пахом о его. Они оба замирают, тяжело дыша, прижимаются к губам друг друга, целуются жадно, словно больше не смогут сделать это сделать никогда.              Они так близко друг к другу, что уже не чувствуют, где заканчивается один и начинается второй. Дыхание, стоны, прикосновения — одни на двоих.              Они продолжают двигаться, соприкасаясь лбами, пока мелкая дрожь не пробивает тело. Итачи целует Шисуи ещё раз, прижимая его к себе.              

***

      

      — Ацуко, подожди! — Зовёт Итачи, торопливо заворачивая бенто. — Возьми обед.              Шисуи, щурясь, улыбается. Прошло два года, как они удочерили девочку, оставшуюся без родителей.              — Вот, держи. Будь осторожна в академии сегодня!              — Пап, всё будет хорошо! — Отвечает девочка, быстро подходя к Шисуи и целуя его в щёку. Она делает то же самое и с Итачи, и тот щёлкает её двумя пальцами по лбу. — Всё, пока! — Она убегает, закрыв за собой дверь.              Шисуи подходит к Итачи со спины, обнимая его за талию.              — Как думаешь, всё будет хорошо? — Тихо спрашивает Итачи, глядя в сторону двери.              — Конечно будет, — тут же откликается Шисуи. — Я вечером приготовлю вам вашу любимую собу, — усмехается он, и Итачи поворачивается в его руках.              — Обещаешь?              — Обещаю, — усмехается он. Итачи довольно улыбается.              

***

      

      Итачи подбегает к краю, с замершим сердцем наблюдая, как тело падает вниз. Он сгибается пополам, малодушно думая шагнуть в пропасть вслед за Шисуи, падает на колени. Боль пробивает грудь и живот, дышать нечем.              Он может только надеяться, что Шисуи был счастлив с ним с зыбкой иллюзии, где они прожили целую жизнь.