Слезы с привкусом водки

-За Доцента!-Вор-рецидивист по кличке Косой поднял граненный стакан и влил в себя прозрачную водку. Затем, сморщившись, выдал громкое "Эахх". Сидевший возле него немолодой мужчина прохрипел: -Это тебе не мелочь по карманам тырить!-Но собеседник мечтательно ответил: -Автомашину куплю с магнитофоном, пошью костюм с отливом-и в Ялту! -Куда?-не понял вор по кличке Хмырь.-Больно жирно будет! -Романтику не порть!-буркнул Косой и отвернулся. Хмырь посмотрел в окно. На улице снег лежал буквально везде. И единственным спасением от него было укрытие в теплом доме. "Где его черт несет?"-подумал вор. К ним уже должен был прийти их главарь-Доцент и сообщить важное известие. Связано это было с шлемом Александра Македонского. -Кто это был-фиг его знает.-пробормотал Косой, вливая в себя очередную стопку. -Ты смотри, копыта не откинь до прихода Доцента. Рецидивист, наливая себе еще, проворчал: -С чего бы это? -Да у меня один знакомый так напился, что на следующий день от него осталось только название. -О...-Этот факт заставил Косого опустить бутылку. Видно, в его голове что-то щелкнуло, потому что он пролепетал: -И у меня так. Батя... -Что батя?-спросил Хмырь, но потом все понял. -Знаешь, я ведь вырос в детдоме, но шо-то мне рассказали о моих родителях. -Не повезло. В трубах засвистел ветер. После двух стаканчиков Косой залез на печку и свернулся бубликом, обхватив руками колени. -А ты знаешь, я слабо что-то вспоминаю... Нежное пение над головой, голос явно женский... Тепло, все так размыто... Черт, это от водки? Хмырь привстал из-за стола, ожидая продолжения. -Темные волосы, я на руках, меня качают и поют колыбельную... "Придет серенький волчок, и укусит за бочок"-тихо пропел Федя. Видно, алкоголь открыл в нем подсознательные впечатления. Взгляд его остекленел, а губы приоткрылись и бездумно шептали приходящие на язык мысли. Они были несвязные, но имели общую направленность: семья. -Говорят, что алкоголики начинают видеть то, чего не видим мы. Раньше было смешно, а теперь...-пробормотал Хмырь, смотря на "коллегу". Действительно, пьяные часто могут выдать перлы, но здесь все наоборот. Подкорка его головного мозга выдавала одна за одной забытые сознанием мысли. На секунду Хмырю показалось, что Федя засыпал. Но он не спал. Губы беззвучно шевелились. Он лежал на краю печки, не ровен час-свалится. Хмырь встал и залез на печку. Что-то в нем проклюнулось. Такого он давно не испытывал. -Щас забьёшься, повернись к стенке.-включил он "строгого отца". Но Косой не отреагировал. Тогда Хмырь взял его за бок и подвинул ближе к стенке. -Эй, ты че?!-рецидивист дернулся, театрально взмахнув руками.-А по морде?! -А по заднице?!-моментально ответил Хмырь, вспомнив свой отцовский опыт. Феде было нечего ответить и он отвернулся, сжав руками колени. Гаврила Петрович (так звали Хмыря по-настоящему) почувствовал дикое желание сказать теплое слово либо взять за руку. Как же так? Он же вор, а у воров, как им внушали, нет чувств! Оказывается, есть. Это подтвердил и Косой. Он лежал с лицом, закрытым руками и тяжело дышал. Плечи подрагивали. "Он что, плачет?" У Хмыря в груди похолодело. Он никогда не видел и не слышал плачущих представителей криминала. Разве что самому иногда хотелось плакать от навязчивых воспоминаний, но воспитание не позволяло. Тем временем Косой лег к стенке. Перед его глазами начало расплываться и вор быстро закрыл рукой лицо. Но заглушить плач не получилось. Хмырь чуть с печки не свалился. У него чуть не случился удар. Но, глубоко вздохнув, он положил руку на голову "коллеги". Тот же трясся от плача, приговаривая: -Я вспомнил, вспомнил... Мама, это была мама! Как она могла меня бросить, как, как?! Хмырь провел рукой по волосам. -Успокойся, успокойся. Я сам не знаю, почему так делают. Думаю, она о тебе не забыла. У меня самого семья и хоть я умер, я про них не забыл, что мешает мне жить. Косой всхлипнул и вытер кулаком слезы. -У тебя бы хоть кто-то есть, а у меня нету! -Не страшно. Я стану твоим отцом. Косой уставился на Хмыря глазами-монетами. -Ты станешь для меня взрослым ребенком. Я буду для тебя тем, к кому ты придёшь за советом, кто подставит плечо, для кого ты неравнодушен. Блин, только сейчас понял, что ты действительно стал тем человеком, к которому я испытываю симпатию. Косой молчал. Первый раз с ним разговаривали не как с собакой, а как с существом, в котором билось сердце, жила душа, заросшая пороками, которое чувствовало. Он впервые слышал интеллигентную речь не от милиционера. Вор присел и смотрел на Хмыря собачьими глазами. Он вытянул мокрую руку, украшенную ручейками вен. Однако Хмырь понял, что простого пожимания руки недостаточно. Он без разрешения обнял Косого. Вор опешил. Пару минут он стоял в ступоре, а затем обнял Хмыря, зарылся носом в плечо и снова заплакал. -Господи. Да успокойся ты.-Хмырь провел рукой по спине. "Хотя нет, плачь. Ты долго держался. По сравнению с тобой я Пьеро." Выплакавшись, вор лег на плечо и закрыл глаза. Было легко на душе, будто он сбросил со спины тяжелый груз. К тому же, в его жизни появился человек, который согласился идти вместе с ним. Теплое дыхание согревало. Хмырь протянул платочек. Косой промокнул красные глаза и улыбнулся. Затем смачно высморкался, так что чуть не надорвался. От него тянуло водкой, но это и было неважно. -У тебя милая родинка на мизинце.-сказал Хмырь, чтобы разбавить обстановку. Действительно, на татуированных пальцах ему как-то это удалось разглядеть. Однако на сердце татуировку не сделаешь. Воры еще раз обнялись. Каждый чувствовал биение сердца друг друга. Прижавшись к уху Феди, Гаврила Петрович прошептал: -Кстати, как тебя по-настоящему зовут? -Федя.-ответил тот. -Ты мне нравишься, Федя. -И ты мне... как тебя? -Гаврила Петрович. Но теперь я твой друг. Ветер свистел, а на печке сидели две любящие души, вылезшие из болота пороков. -О, у тебя желудок бурчит.-Хмырь тыкнул пальцем в живот Косого. Тот пробурчал: -Жрать охота. -Сейчас посмотрю.-Хмырь слез с печки и дал пару кусочков хлеба. Тот подтянулся, как сытый кот и вцепился в пищу, чавкая, как свинья. -Придется тебя переучивать.-хихикнул Хмырь, покачав головой. Скрипнула дверь.