Makertale

Стефа появилась в рывке — с лёгким треском воздуха и глухим хлопком, будто мир отреагировал на её появление с запоздалым раздражением. Пыль взметнулась вверх от её шагов. Она оказалась в какой-то заброшенной AU, в тёмной, оплавленной временем лаборатории Альфис. Стены были потрескавшимися, экраны давно погасли, а приборы лежали, покрытые плесенью и ржавчиной. Тишина здесь не звенела — она давила.

Стефа шла медленно, почти скользя, не оставляя за собой следов. Глаза без эмоций бегло осматривали каждый угол, каждый стол, каждую пробирку в поисках подходящего тела. Она должно было быть пустым. Не мёртвым, а именно пустой, без личности, без души, без следа.

Пока она изучала помещение, в голове снова начался разговор — не вслух, не словами, а через мысли, что отзывались неприятным холодом в затылке.

«Если я создам тело для Юки… могу ли я сделать его бессмертным?»

Ответ пришёл спокойно, с мрачным оттенком довольства:

«Да. Бессмертие возможно. Но с условиями. Такое тело не сможет умереть от времени, болезней или ран — только ты сможешь его уничтожить. Или… кто-то другой, кто тоже носит бессмертие. Таких немного. Ты будешь связана с созданным тобой существом. Ты — его бог. Но главное именно пустое тело.»

Это устроило её. Связь — не проблема. Никто не посмеет тронуть Юки. Никто, кроме неё.

«А… золотая кровь?» — она задала следующий вопрос после паузы, на долю секунды вспоминая тёплую, сияющую идею, которую раньше вкладывала в Юки на бумаге.

Ответ был холодным, резким:

«Нет. Ты не можешь изменить внутренности тела. То, что внутри — не твоё. Ты можешь лепить внешнее, можешь вселить душу, но не можешь заново выстроить кровь, органы, кости. Золотая кровь невозможна. Не с этим даром.»

Стефа не выразила разочарования. Она не могла. Её лицо осталось прежним: пустым. Чёрный взгляд скользнул по разбитому монитору, застывшему в вечной тишине. Она продолжила искать. Где-то в этой лаборатории должно быть то, что ей нужно. Тело. Основа. Пустая оболочка для того, что она собиралась создать.

Стефа продолжала идти, будто скользя мимо разрушенных столов и рухнувших стеллажей. И тут… на металлической тумбе, частично заржавевшей, она заметила старую колбу. Почти вся в пыли и покрытая тонкой паутиной. Внутри что-то мерцало — блекло, неровно, будто угасающее пламя, заточённое в жидком стекле. Искусственная душа.

Пока она рассматривала находку, в голове шелестели слова. Не голос. Уже нечто большее. Инструкция. Истина, вложенная в сознание без слов, как будто кто-то печатал мысли прямо в ней:

«Чтобы создать бессмертную Юки, душа должна быть создана вне пространства. Она не может быть частью этого мира. Такая душа не подчиняется его законам. Эта… подходит. Она давно вне времени. Застряла между слоями реальности. Бесполезна для других, но не для тебя.»

Стефа внимательно подняла банку двумя руками. Пальцы медленно соскребали пыль, раскрывая чуть мутное стекло. Она смотрела, не мигая. Душа внутри слегка подрагивала, словно чувствовала присутствие. Или… вызывала его. Никаких эмоций — только холодный интерес.

«Но этого недостаточно. Чтобы придать ей способности и бессмертие — ты должна дать часть себя. Ты должна отдать треть своей души. Это станет основой. Только так ты сможешь слепить из неё то, чего так долго желала. Она будет тобой… и не тобой. Она будет жить — и никогда не умрёт… если ты не пожелаешь этого.»

Стефа слегка наклонила голову, глядя на содержимое банки. Её лицо оставалось безжизненным, будто из мрамора. Чёрные глаза без отражения следили за странным блеском искусственной души. Никто не знал, сколько времени она пролежала здесь. Никто — кроме неё теперь.

Она знала, что это её шанс. Это будет начало. Юки… оживёт. Но для этого она должна будет отдать. Без страха. Без сожалений.

Всё ради неё.

Медленно, будто в замедленном кадре, она вызвала свою душу. Она проявилась в её ладони — слабо светящаяся сфера, лаймового цвета, переливающаяся под полумраком лаборатории. Но этот свет был испачкан. По ней расползались темные разводы — черный, как нефть, негатив, словно туман, затянувший свет.

Стефа опустила другую руку, осторожно поставив колбу с искусственной душой на стол. Не спеша, без лишних движений, она снова подняла взгляд на свою душу. И тогда — резко схватила её. Пальцы сомкнулись, вцепились. Без малейшего колебания она протянула руку и…

…отломала кусочек.

Мир чуть дрогнул. Пространство вокруг будто качнулось, а по её телу пронеслась резкая волна боли — острая, будто удар током, прошедший через каждую клетку, разрывая что-то внутри. Колени чуть подкосились. Губы дрогнули. Но звука не было.

Она не закричала. Не испугалась. Не сморщилась. Не почувствовала ничего, кроме самой боли. Первая физическая реакция за всё это время. Единственное подтверждение, что она ещё существует — что-то почувствовала.

Она выпрямилась. Смотрела на свою душу, теперь чуть меньше — словно кто-то откусил кусок от чего-то важного. Но ей было всё равно. Она не удивилась. Её лицо оставалось спокойным, даже безжизненным. Никакой эмоции не прорвалось наружу.

Так надо.

Кусочек души, из которого родится её бессмертная Юки, дрожал в воздухе. Готов к следующему шагу.

Стефа снова подняла колбу. Осторожно, будто что-то хрупкое, она сняла крышку и медленно вытянула искусственную душу в ладонь. Та дрожала, будто не понимала, что с ней происходит, но была слишком нестабильна, чтобы сопротивляться.

Она поднесла к ней кусочек собственной души.

И в следующий момент это произошло.

Искусственная душа впитала отломанный фрагмент. Без вспышек, без грома — просто, как глоток воды. Цвет внутри изменился: в самом центре, там, где раньше было пустое молочное свечение, проявился голубой отблеск. Он медленно расплывался изнутри, создавая ощущение жизни. Теперь у этой души было ядро. Что-то чужое стало её сердцем.

Стефа молчала. Смотрела. Голос внутри, спокойно и четко, без эмоций, сообщил:

"Ты можешь вложить не больше трёх способностей. Выбирай."

Она не кивнула. Не произнесла ни слова. Только медленно, мысленно, прошептала душе:

Чтение мыслей. Контроль огня. Телепортация.

С каждым словом внутри души вспыхивали крошечные искры, едва заметные, но ощутимые. Пространство в ладони Стефы будто завибрировало, пока душа принимала новое. Менялась. Формировалась.

Теперь она была готова. Почти.

Стефа сидела на холодном полу, держа душу в ладони. Она молчала, но внутри, в тишине, мысленно заговорила — чётко, уверенно, вкладывая в душу каждое слово:

Ты — Юки. Ты родилась ангелом, жила среди небесных. Ты была доброй, скромной, наивной. Но ты влюбилась в человека. И он оказался жестоким. Он издевался над тобой, заставил изменить себя, свою внешность, подавил твоё настоящее "я".

Ты терпела, потому что верила. Ты плакала, когда никто не видел. Потом он исчез… но шрамы остались. Не на теле — в сердце. Ты уже не могла быть прежней. Стала тише. Замкнутее. Мягкость осталась, но внутри поселилась пустота.

Ты живёшь среди других, но не чувствуешь, что принадлежишь этому миру. Ты не доверяешь людям, считаешь их жестокими и глупыми. Но всё ещё защищаешь тех, кто не может защитить себя — детей, зверей. Потому что ты знаешь, каково это — быть беззащитной.

Ты любишь читать. Тебе нравятся кислые мармеладки. Ты часто грустишь из-за книг. Ты не живёшь по расписанию. Ты не любишь анализировать себя. Ты не показываешь эмоций, но их у тебя много. Ты говоришь тихо, неуверенно. Ты поддерживаешь других, но сама нуждаешься в поддержке.

Ты боишься неразделённой любви. Потому что однажды уже оступилась. Но ты всё ещё умеешь чувствовать тепло… хоть и не знаешь, достойна ли его.

Теперь ты будешь здесь. Ты будешь жива. Настоящая. И ты — будешь моей.

Душа в её ладони засветилась сильнее, словно бы согласилась — или поняла.

Стефа сидела, сосредоточенно вкладывая частички личности в душу. Мысли шли потоком — не словами, а образами, ощущениями, кусками памяти. Она передавала душе привязанность к книгам, страх быть ненужной, сочувствие, которое не всегда показывается наружу. То, как Юки улыбается, когда чувствует поддержку. Как сжимается внутри при грубых словах. Всё, что могла, она медленно переливала внутрь.

В воздухе что-то изменилось — стало гуще, тяжелее. В лабораторию вошла Монсута. Просто появилась, как всегда — будто шёпот, будто тень.

Она посмотрела на Стефу.

— Ты тут одна? — голос был нейтральный, почти рассеянный.

Стефа подняла глаза, губы чуть дрогнули, но ни звука. Она не ответила.

Монсута подошла ближе, глянула на душу.

— Что это? — без особого интереса, скорее привычно. — Что-то делаешь?

Стефа не ответила. Только посмотрела на неё, будто оценивая, стоит ли вообще что-то говорить.

Монсута нахмурилась на секунду, затем фыркнула.

— Ну и ладно. Смотришь на меня, как будто я должна всё понять сама. Мне неинтересно играть в угадайку.

Она чуть наклонилась, будто хотела что-то сказать — но передумала.

— Если ты хотела показать что-то, могла бы сказать. А если не хочешь — тогда не зови. — Она выпрямилась и пошла к выходу. — Всё равно это не моё дело.

И ушла. Просто. Без театра и загадок. Как будто мимо прошла. Если бы у Стефы были эмоции, она бы подумала, что Монсута сильно наглая и разозлилась бы на нее. Ее даже не звали, а она пришла ещё и обиделась.

Стефа осталась одна. Снова.

И душа в её ладонях, всё ещё менялась.