Homesick

Шиын уже не понимает, зачем вообще пытается спать. У него всё равно не получается — и не настолько, чтобы это хоть как-то помогло. Он начал спать на уроках — это хоть немного спасает. А ещё так он чувствует себя ближе к Сухо. Каждый раз, когда он кладёт голову на парту, ему хочется, чтобы рядом была та розовая подушка-кролик, на которой всегда спал Сухо. Почти каждую ночь он навещает Сухо в больнице. Иногда после дополнительных занятий, но в последнее время он их пропускает и сразу идёт в больницу. Эти уроки ему, по правде говоря, и не нужны. Он всегда возвращается домой до того, как мама приходит с работы — делает вид, что всё идёт, как она хочет. Тогда она оставляет его в покое. Она знает, что он не спит, но не знает причины. А Шиын не собирается ей объяснять. Её это не касается — с какой стати теперь ей должно быть важно, если раньше ей было всё равно? Когда ему снятся кошмары — а это бывает несколько раз в неделю — он выбирается из квартиры и снова идёт к Сухо. Ничто другое не помогает. Если остаться дома, кошмар просто продолжает преследовать его. Визит к Сухо не избавляет от боли, но становится чуть легче — как будто узел в груди становится не таким острым. Ему больше всего спокойно, когда он сидит на скамейке возле палаты Сухо. Он не может зайти внутрь — слишком больно видеть, как его лучший друг, самый дорогой человек, лежит без движения, таким слабым. Прошло уже много месяцев, и Сухо теперь выглядит совсем иначе. Шиын пишет ему сообщения, сидя на скамейке. Зачем — он и сам не до конца понимает. Может, в надежде, что Сухо однажды их прочитает. А может, просто чтобы почувствовать себя рядом, поговорить хоть так. Он ужасно по нему скучает. Боль пустотой во всём теле, и Шиын знает: она не исчезнет. Только если Сухо проснётся. Однажды ему снится особенно тяжёлый кошмар — будто он стоит у больничной койки Сухо и слышит бесконечный писк остановившегося сердца. Проснувшись, он сразу бежит в больницу. Только настоящий, ровный сигнал монитора за дверью палаты может немного его успокоить. Он обнимает колени, садится на скамейку и просто сидит, слушая, пока в коридоре не начинает светать. Шиын вдруг осознаёт, что, возможно, не успеет вернуться домой до того, как проснётся мама. И правда. Когда он тихо открывает дверь, мама уже сидит на кухне с чашкой остывшего кофе. Он пытается пройти мимо, в свою комнату, чтобы собраться в школу, — надеется избежать разговора. Но надеяться он уже давно должен был разучиться. — Так вот почему ты не спишь? — тихо спрашивает мама. — Каждую ночь уходишь тайком? Шиын молчит. Она и так уже всё поняла. — И куда ты ходишь? — спрашивает она с напряжённым лицом. Шиын сглатывает: — В больницу. Мама смотрит на него — тревога сменяется раздражением. — Ты серьезно не спишь и всё забросил ради больницы? — вздыхает она. — Прошло уже шесть месяцев, Шиын! Что ты надеешься изменить? У Шиына сжимается челюсть. Он не знает, что отражается у него на лице, но вдруг видит, как у мамы глаза расширяются — будто она что-то поняла. — Ты влюблён в него, да? — тихо говорит она. — Сейчас это уже не имеет значения, — отвечает он. — Разве нет? Мама ничего не говорит. А он просто уходит. Сухо-я. Прости, что забыл, чему ты меня научил. Я забыл, как это — иметь друзей. Шиын не думал, что у него когда-нибудь снова появятся друзья. Но теперь у него есть Джунтэ, Готак и Баку. Они заботятся о нём, и он о них. Ради них он даже подрался — хотя поклялся себе больше никогда не драться после Сухо. Шиын начинает понимать, что защищать своих друзей — это неотъемлемая часть дружбы. Теперь он лучше понимает поступки Сухо. Он больше не винит себя за случившееся. По крайней мере, не полностью. После победы над Союзом, Ынчан становится почти обычной школой. Они ходят на уроки, играют в баскетбол, просто проводят время вместе. Драк больше нет — школа стала сплочённее после того, как все объединились против общей угрозы. Стоит тёплый день, когда Шиын получает звонок. — Шиын-а, — дрожащим голосом говорит Хальмеони. — Он проснулся. Сухо-я проснулся! У Шиына замирает сердце. Он без слов кладёт трубку, зная, что бабушка поймёт, и сразу бросается в движение. — Шиын-а? — зовёт Джунтэ. — Что случилось? — спрашивает Готак. — Он проснулся, — едва выдыхает Шиын. — Сухо… я должен… Они замирают от шока, и Баку широко улыбается: — Тогда чего мы ждём?! Погнали! Шиын срывается с места и бежит, а друзья бегут за ним. Они втискиваются в первую попавшуюся такси. Шиын так взволнован, что, кажется, сейчас просто разорвётся от чувств. Конечно, он волнуется — в каком состоянии Сухо, всё ли помнит, может ли говорить, двигаться… Но всё это отходит на второй план. Главное — он проснулся. Когда такси притормаживает у больницы, Шиын распахивает дверь и снова пускается бегом. Он готов нестись прямо до палаты Сухо — но, оказывается, это не нужно. Во дворе больницы, в саду, спиной к нему сидит человек в инвалидной коляске. Шиыну даже не нужно видеть лицо, чтобы сразу понять — это он. В груди натягивается тонкая нить, словно тянущая Шиына прямо к Сухо. Но тут он замирает, дыхание сбивается от страха. Он выдержит, если Сухо его не узнает. Но… а что, если он его возненавидел? — Иди, поздоровайся, — тихо подталкивает Баку. Этого хватает. Шиын срывается с места и подходит, пока между ними остаётся всего несколько шагов. Сухо всё ещё смотрит в сторону. Шиын открывает рот, но не может вымолвить ни слова. Сухо поворачивает голову. Их взгляды встречаются — и у Шиына сразу наворачиваются слёзы. Сухо узнал его. Это видно по глазам, по тому, как он смотрит на Шиына — пристально, будто вбирает каждую черту, как и сам Шиын сейчас. — Как ты? — первым нарушает тишину Сухо. В голове Шиына проносится сотня ответов. Почти два года прошло. Он был разным — и разбитым, и злым, и одиноким, и сильным. Он хочет рассказать всё. Но пока… — Нормально, — хрипит он. Сухо смотрит за его спину. — А это кто? Шиын чувствует, что вот-вот заплачет по-настоящему. — Это… мои друзья. Взгляд Сухо возвращается к нему и чуть теплеет. — Круто. У Шиына подрагивают губы. И он вдруг улыбается — впервые за два года. Та улыбка, которая возможна только рядом с Сухо. — А чего ты стоишь так далеко? — спрашивает Сухо и протягивает руку. — Иди сюда. Внутри Шиына что-то обрывается. Он заливается слезами, всхлипывает и бросается в объятия Сухо. Это немного неловко — Шиын стоит на коленях перед его коляской, пытаясь обнять его как можно крепче, но всё идеально. Он не может перестать плакать, уткнувшись лицом в шею Сухо и сжимая его плечи. Он прижимается к нему так тесно, как только может, чувствуя, что Сухо дышит сам. Он стал намного худее, чем Шиын его помнит, но он всё тот же. Сухо тоже держит его крепко. Шиын даже не может представить, что Сухо чувствует сейчас — проснуться и узнать, что прошло два года. Он обнимает Шиына так, будто боится снова потерять, и Шиын сжимает его в ответ, как бы говоря: «Я здесь». Я приходил к тебе каждый день. Я писал тебе каждый день. Ты всегда был и останешься самым важным для меня. Шиын не мастер выражать чувства словами, но надеется, что его действия скажут всё за него. Он никогда раньше не был таким открытым, таким уязвимым, таким отчаянным в желании держать Сухо рядом, живым и в безопасности. — Эй, — смеётся Сухо. — Шиын-а. Знаешь… я сейчас так хочу тебя поцеловать. Он говорит это так просто, так искренне, без капли стеснения или неловкости. Это так похоже на Сухо — и Шиын так сильно скучал по нему. Шиын не отвечает — в этом нет смысла, ведь он чувствует то же самое. Всё ещё плача, он отстраняется от объятий и целует Сухо — так, как мечтал сделать последние два года. В этот долгий, жадный поцелуй Шиын вкладывает всё своё томление, всю любовь, которая долгое время не находила выхода. А по тому, как Сухо отвечает ему, держит его лицо в ладонях, Шиын понимает — этот поцелуй только первый. Позади раздаётся свист, и Шиын смущается, отрываясь. Его друзья аплодируют и подбадривают на безопасном расстоянии, давая им возможность побыть наедине. Но Шиын видит только Сухо и снова чувствует, что должен сказать так много. — Я люблю тебя, — говорит он, сводя всё к главному. Он не ждёт, что Сухо ответит ему взаимностью. Ему просто важно, чтобы тот знал, как сильно он любим. Сухо улыбается — и от этой улыбки, которую Шиын так жаждал увидеть, у него снова текут слёзы. — Я надеялся на это, — тихо говорит Сухо, вытирая его слёзы. — Я прочитал все твои сообщения. Рад, что ты всё ещё любишь меня. — Всегда буду любить, — отвечает Шиын. Это чистая правда. — Ты так ярко улыбаешься, — замечает Сухо, и Шиын даже не осознал этого. — Шиын-а, я тоже тебя люблю. Очень люблю. — Я рад, что ты всё ещё любишь, — повторяет Шиын. Сухо смеётся и снова обнимает его. Шиын прижимается к нему, укладывая голову на грудь, закрывает глаза. Наконец-то он дома.