Пелена струны

Не хочу! Не буду!

[Зачем почему нам эта глава]

1999. 05. 23.

      Пахло сладко. Снова мама что-то вкусное печёт, подумал Эдди, придя пешком со школы, уже разуваясь у порога квартиры. Детская улыбка была до ушей, пушистые, пористые черные локоны волос, пушили мальчика, делая его ещё милее. Маленькие ноги топали по коридору, на запах, на счастье. — Мам! Мама! – Эдди улыбаясь подбежал к матери, маленький галстук, как обычно, был неуклюже завязан. – о-хо.. Эдди, как дела? – женщина беззаботно улыбнулась сев на корточки, что бы посмотреть в глаза маленького мальчика.       Эдди не переставал улыбаться, он быстро снял портфель, начав рыться в нём. Руки перебирали ручки, карандаши, не сложенны в пенал, но достали листок с грамотой, красиво оформленной, и с надписью "отличник 1 Б класса". Как же сверкала улыбка, когда он показывал её маме, его ждёт награда в виде сладкого. Эдди сам не заметил, но его быстро прижали к себе, словно мягкую игрушку. Мать сжала так крепко своего сына, плача у его плеча. – Эдди, умничка, мой ты мальчик. – голубо-белые, алмазные глаза засверкали от слёз, одна из которых потекла по щеке. Руки дрожали, мама гордилась. – Мама?. Мам, почему ты плачешь? Мама? – Эдди опустил руки, больше не обнимая маму. Он начал тоже плакать, слыша всхлипы матери, рёв ребенка распространился по кухне.       Эдди не знает что происходит. Он очень редко видит слезы мамы, но он знал, что если соленая струйка течёт по белоснежным щекам родного, доброго человека, то это дело рук отца. Когда-то он был с папой, Эдди не знал, почему, или как он меняется, что он превратился из папы в отца, а из отца в ужас. Мама очень любит своего сына, она была просто воплощением того человека, в котором нуждался Эдди. Женщина не часто убиралась, находила специальную работу, что бы во время того когда сын уходил в школу. Она тоже уходила, а когда он пойдет домой, она уже была в доме, что бы накормить его. Отец? А отец работал. Он вечно пропадал в командировках, а приходил пьяный в стельку, не принося домой ни копейки.       Эдди немного отодвинули, глаза заплаканного сына не специально посмотрели в глаза матери. Они были уже красными, мальчик напугался, но всё-таки перестал реветь, вытирая правым запястьем пиджака всё лицо, даже сопли. Мама смотрела на своего мальчика, а он на неё. Глаза сверкали от красоты, у матери, и у Эдгара. Две пары алмазных глаз.       Эдди был таким же милым как мама, он собрал густоту волос от папы, а цвет был холодном и черным, как у мамы. Мать думала, какой же он милый, красивый и хороший. Мама не просто воспитала сына, она создала олицетворение счастья, но ему казалось, что это мама олицетворяет и является этим словом, "счастье". – М-Мам. А почему ты плакала? – всхлипывая, Эдди прямо стоял у лица мамы. Губы надулись в обиде на кого-то, или что-то. – Потому что уже скучаю. – глаза не отрывались от черт лица мальчика, гуляя по родным, милым щекам. – По кому? По тёте? – мальчик стал меньше всхлипывать, но смотрел на лицо мамы.       Ответ не последовал. Глаза матери сочились слезами. Сын взял левый, чистый подол пиджака, начав вытирать слёзы матери, даже то, что нежно-розовая помада оставила следы на ткани. Эдди понимал, что маме плохо, на столько, что говорить больно. Рука начала водить по длинным прядям волос, чтобы хоть как то успокоить своё счастье. Он восхищался их мягкости, но твердости одновременно. Женские руки потянулись, что бы потянуть мальчика за щёку, Эдди ойкнул когда щека потянулась вверх. – Эдди. Что бы ни случилось, мамы нет, но она, всегда будет рядом. Я очень люблю тебя. Очень. – а как это? Тебя ведь не будет! – Он с грустным видом посмотрел на мать.       Ответа, опять, не было. На этот раз, никто не продолжил диалог словами.       На следующий день, пирог, лежащий на столе, казался сюреалестичным, Эдди сходил с ума от отсутствия мамы, где она, или что случилось, никто не знает, и переживания накатились в сердце. Чувство паники и плохого предчувствия кружились вокруг мальчика, словно нимб над небесным телом. Что только он не делал, бегал по двору у дома, даже окрестил новые для него дороги, крича имя мамы, или просто, мама. Его останавливала полиция, но быстро отпускала, когда мальчик и вправду знал дорогу домой, и что потерялся совсем не мальчик. Эдди, ещё никогда так не уставал. Во дворе уже около двух часов ночи, ключи шелушатся, когда маленькие ножки беспрерывно топали по перетоптанной им же дорожке. Он не отчаивался, он в темноте продолжал искать её, соседи с окон разных улиц, говорили мальчику идти домой, кто вежливо, а кто слышал множественные бесчисленные попытки, уже грубо.       7 часов утра. Эдди наконец зашёл в квартиру, но мамы там, так и не было. Глаза заглядывали даже за холодильник, хотя тело мамы туда бы всё равно не поместилось. Эдди упал на пол, рядом с кроватью, зарыдав как ребенок брошенный в лесу, хотя всё было намного лучше, пока что, пока время течёт своим чередом. Мальчик уснул на полу, на пушистом черном ковре, где они с мамой играли в слова, где Эдди узнавал что такое перпендикуляр, или что есть разница между астрономией, астрологией, ну и может, арифметикой.       На часах 10, Эдгар переоделся, самостоятельно помылся, дотянувшись до шампуня, но, до полочки с феном не дотянулся. Он идёт на кухню, что бы позавтракать, на столе лежали только два пирога, один творожный, другой мясной. Эдгар всегда помнил, что сладкого много нельзя, но на завтрак всегда можно, так что взял один из кусков творожного, сладкого пирога, быстро съев один, не без грусти. Взяв стул, открыв дверь холодильника, он положил все пироги в него. Проснувшись, мальчик не почистил зубки, схитрив пока мамы нет дома, но после завтрака надо чистить обязательно. Надо ходить красивым, он ведь так похож на маму, а лицо мамы, это чистого вида сапфир. Лицо быстро ополоснулось водой, мальчик побежал из ванны прочь, чтобы надеть обувь, выходя на улицу.       Снова часы безустанных бегов и криков вокруг дома. Эдди мог и ждать дома прихода матери, просто она была всегда рядом, почти никогда не отходила от него, Эдди даже не знал что такое отсутствие любимого человека, ну, кроме похода в школу и обратно.       Когда он бегал, зеленые деревья шелушились от легкого ветра, мальчик снова куда-то бежит. Девочка, что сидела на скамье, начала бегать за мальчиком, белые волосы шелушились, как и листья на огромных цветках весны. – Постой! Постой! – Рука тянулась к мальчику, пытаясь остановить. – Эдгар! Ну Эдгар! – не сдержавшись, она потянула за руку, оба упали на дорожку с травой. – Ай! – мальчик упал на землю. – Ох! – девочка упала на мальчика.       Эдди недовольно зыркнул на подругу, что мешает отыскать человека, нужного. Он кувыркнулся по траве, сел задом на траву, раскинув ноги. Она в свою очередь просто продолжала лежать, её уже кувыркнули и сдвинули, но она просто посмотрела на него, физически не двинувшись. – Чего тебе Колетт? Я ищу маму! Мне некогда! – глаза сердито посмотрели на мишень для подушек. – Маму? Она потерялась? – тело сдвинулось, она с интересом села так как и её друг. – Да! Она вчера пропала, хотя, хотя два дня назад была дома. – он грустно посмотрел на траву, скучает. – Это же взрослые! Они работают! – Моя мама не такая! Она всегда рядом была. – снова загрустил он. – Ну она взрослая, они тоже хотят гулять, просто без маленьких. А ты уже расстраиваешься! – Мама говорила, что я важнее любого друга. Я ей, верю. – надул губы мальчишка, отвернув голову от подруги в явной обиде. – Странно.. а ведь правда, она никогда от тебя не отходит. Ты даже со мной, её тоже берешь с собой. – хихикнула в ладошку белая девочка. – Мама, тоже друг! Она тоже хочет гулять, а ещё она большой друг и много знает. – беззаботно улыбнулся мальчик. – Дядя Грифф сказал что ты вчера бегал и кричал, звал маму, ве-е-есь день. Значит рядом, её нет. –она легла на траву, положив руки и всё тело в позу снежного ангела, только летом. – на 9 улице её нету, на 7 нету, на 10 нету! 11 т-тоже нету! А.. а на 6.. не-нету.. – чем больше улиц перечислял мальчик, тем быстрее слёзы наполняли глаза. – Эдди, не волнуйся, пошли маму искать, а вдруг она обиделась? Не хочет отзываться на слова, и спряталась за стенкой! – Сердито прозвучал хрупкий голосок.       Колетт быстро встала с травы, приказала мальчику идти на лево, а сама пошла на право. Эдди вытер слёзы пойдя на поиски матери, спеша узнать какие обиды скрывает светлый человек.       Что только он не обходил. Стенки разных домов, пытался бежать быстрее мамы по расчётам, но пробежав у нескольких домов многоквартирных улиц, не нашел женщину с черными прядями волос, алмазными глазами, белоснежным, худым телом. Он думал и ломал голову, где ещё можно прятаться? У горок и площадей улиц её не было, у магазина с сувенирами тоже, у простых магазинов, тоже. Эдди пытался думать пока бегал, хоть это и было сложно. Но потом как вспыхнул, точно, а ведь около мусорки, мальчик не смотрел, большие баки достаточно высокие что бы спрятаться там, несмотря на вонь, ведь мама знала, что Эдди не любит когда неприятно пахнет.       Счастье безумной идеи, угасла так же как и два часа бега по ближайшим улицам и мусоркам. Эдди жил на восьмой, он пошел на лево, по этому обошёл улицы шестой, седьмой, даже пятой улицы. Надо было пойти за подругой, а вдруг она нашла маму? Ноги, уставшие, но такие отчаянные, побежали в сторону девятой, на право.       Эдди не знал, додумалась ли Колетт пойти к мусорным бакам, по этому начал на всякий случай осматриваться, пока на одиннадцатой, вонь не пробила нос. Мальчик инстинктивно споткнулся, закрыв нос. – Фу! – кашлянул размахивая ладонью у носа.       Чем же так воняло, что Эдди хотелось рыгать на асфальт, но с одной стороны, идеальное место для пряток, самое вонючее! Мда, идеальное место для пряток от него.       Эдди, как правило, сначала подбежал, оббежал со всех сил два круга вокруг мусорного бака, заглянул в первый, второй, а в третьем, показался лоб, белоснежный, белоснежный, и волосы как у мамы. Эдди обрадовался, ведь запах кокосового, маминого шампуня забил в нос, немного отталкивая вонь. – нашёл! Мама выходи! – прыгал от счастья мальчик.       Ответа не было.       Даже на очередное "мам?" Не было.. НЕ БЫЛО. ЭТОГО НЕ БЫЛО. НЕ БЫЛО. НЕ БЫЛО нª       На момент, Эдди посмотрел в бак, голова была в пакете, глубоко зарытой там. Он обеспокоенно начал рыться, "неужели утонула в этой вони! Я бы тоже утонул." Мама никогда не объясняла, что такое покинуть жизнь, как оно выглядит, или что каждое существо не может жить вечно       Эдди откопал другие пакеты, кинув их в другие, руки потянулись к черному пакету, где были локоны черных волос. Эдди взял за ручки пакета и достал.. пакет маленький. Маленький. Эдди посмотрел вниз, на дно бака. Бардовое, почти чёрное наполняло маленький пакет, с черными волосами и белым лбом. Лицо покрылось ужасом. о мурашках речи не идёт. Конвульсии покрыли тело, судороги ломили кости, глаза в непонимании смотрели на что то, что нельзя было назвать мамой. – Ма.. м-.. м.. – слова не просто застряли в устах, они застряли даже не в горле, а в легких мальчика. Глаза расширились от шока. Рука, что держала легкий, но такой тяжелый пакет, задрожала.       Пакет порвался. Голова упала обратно. Когда стук твердой головы раздался в баке, Эдди онемел. Мамино лицо. Только лицо. Только, голова. Лицо Эдди онемело, он смотрел на свои руки, на бак, но не на голову. Сердце сжалось, от запаха, стало страшно. Эдди дрожал, казалось что вот-вот, и он закричит что есть страха, зарыдает что есть сил. Но он не плакал. В горле был не ком, в горле были ножны ужаса, а воздух стал ножом, не дающий вдохнуть воздух, со вкусом гнили. Легкие начали гореть. Время словно пожар криков воспоминаний, рука мальчика была инстинктивно отрезана, точнее, он её, уже не чувствовал. Сердце перестало биться. Он шатается из стороны в сторону, сердцебиение замедлилось, слишком замедлилось, он посмотрел на соседний бак, палец, порвал пакет, острый маникюр... белоснежные, нежные пальцы. И он, знал, чьи они. Эдди не дышал минуту, его волновала только одна женщина. Пена пошла из рта, рот Эдгара дрожал, пытаясь двинутся самостоятельно, не дрожью, но челюсть так быстро трепетала, что пена вышла из рта мальчика. В глазах не троится, просто всё потеряло цвет, судороги свели ноги. Мама. Мама. Мама. МАМА. МАМА. МАМА. МАМА.

Мамочка.....

      Эдди Эдгар проснулся уже вечером 7 вечера. Он посмотрел на мусорный бак, обомлев. Посмотрел на себя, и ком подступил к горлу. Эдгар ринулся в сторону, побежав в неизвестном направлении, окровавленный родной кровью, не своей. Эдгар бежал, плакал, его руки были запачканы кровью, как и левая щека. Проходящие мимо думали что мальчик от адреналина поранился сильно и бежит к маме, только вот правы они только в адреналине. Дезориентация геолокации, которую чувствует, но не понимает Эдгар, ведёт его в седьмую улицу, в ушах звенит, глушит, словно за ним летит куча летающих топоров, грозящих убить его на месте. Эдгар бежит по тротуару, мимо подъездов, деревьев, сходя с ума от ужаса, разрывающий его кишечник. Эдгар приходит в себя только тогда, когда видит потерянную туфлю, голубую.. такую.. знакомую.. МАМА? .. Мальчик бежит вокруг дома, направляясь назад, к восьмой улице. Звон в ушах ещё сильнее, он словно за затылком, отрывает кусочки волос как топор. Эдгар распахивает дверь в дом, забираясь этажами выше. Лезвие невиданного резало затылок, Эдгар снова перестал дышать. Он открывает ключами дверь, лезвие казалось уже, прорезало кость, осталась только маленькая ткань кожи, которая держит часть его головы. Мальчик вбегает в квартиру падая на пол.       Головокружение, казалось это слово, значило буквально голово-кружение. Эдгар вне себя держит свои шею, слезы текут сами по себе, глаза смотрят на ковёр, не понимая откуда столько крови, она течет новыми потоками. Он не понимает что происходит, он не понимает как, только память о том что было никуда не уходила прочь. Голова вертелась так, будто Эдгар без головы, нить кожи чуть-чуть и порвется, глаз на миг останавливается на чужих ногах.       Перед ним стояла женщина, черные, мягкие, или твердые локоны волос. Белоснежное лицо, щеки румяные когда ей холодно. Кристально-алмазные голубые глаза. Высокая. ‐ Эдди. Я всегда буду рядом. Даже когда меня не будет. ‐ взмахнула рукой вперёд, словно приглашая Эдгара обняться. Голос словно говорил задом на перед, но в то же время, говорил понятно. — МАМА! М-МАМА! — Эдгар в конвульсиях подполз к маме, ноги подкосились, на момент он почувствовал, её кожу.       Женщина, подняла Эдгара на руки, и обняла, прижав к груди. Легкие Эдгара стали шире, теперь он обнимал её так крепко, как никогда. Слезы подступили к краям глаза, теперь, глаза красные у Эдгара, как и у мамы тогда. - Эдди. Ш-ш, не плачь. У меня есть кое что. Он всегда тёплый, я хотела тебе его подарить. Ты ведь у меня отличник. Ты заслуживаешь подарка. - она поцеловала его в лоб. – М-ма.. М-мама.. – Эдгар плакал, зарываясь в шею мамы носом. Запаха не было, совсем. – Кто это с тобой так?.. мама.. я.. я так.. – - скучаю. - – произнесли оба, одновременно.       Чувство повторного времени окутало Эдгара, он вспомнил когда мама в последний раз плакала. Эдгар без слов понял, что имела в виду мама, когда она будет рядом. Она будет любить даже тогда, когда её не будет, даже когда наступит её смерть. Эдгар удивленно посмотрел на маму, слезы катились по румяным щекам, ему, тоже стало холодно. - Даже когда меня не будет. - женщина отошла, указав на верхнюю коробку которая находилась на полочке, взяв Эдгара на руки она аккуратно подняла его к коробке.       Эдгар достал большую для него коробку, еле держа её в руках. Когда она опустила его на пол, Эдгар положил коробку, вытирая слёзы правым запястьем, левое, всегда было для мамы. - Носи его и забудь про меня. Не снимай его, но не вспоминай меня. - горе того, что мальчик мог пережить, очень угнетало её. – не хочу! – Эдгар обидчиво, со злости ударил ногой об пол. ‐ ... - – не буду!       Женщина посмотрела на сына грустным взглядом, и кивнула, видимо, ему не нравится шарф. Эдгар взял, открыл коробку, увидел ткани и шарф, видимо ткани, остатки. Эдгар надел шарф, окутавшись в него очень глубоко, словно навсегда. – я сказал что не хочу! Значит не буду! – Эдгар крикнул на неё, агрессивно, но так грустно. Тихо всхлипывая в одетый шарф. - ... - молча, но женщина улыбнулась, поняв что речь идет не о шарфе, а о памяти. Мама Эдгара смеялась, её тело начало постепенно исчезать, от смеха она светилась, её глаза стали, идеально кристальными. Она счастлива. Он никогда её не забудет. – мамочка стой! Не уходи! Останься! Надень шарф тоже! – Эдгар начал хвататься за маму, но её тело словно испарялось на атомы пыли.       Эдгар случайно подумал, что мама замерзла, так как смеялась покраснев. Хотя это был не тот румянец, который был зимой, это был румянец счастья. Мама не переставала смотреть на сына с умиротворением. Эдгар пытался укрыть маму шарфом, желая не оставлять её совсем одну. - А я не хочу. Я не буду. - рука начала медленно махать, пока последний кончик пальца не начал исчезать, осталась только голова. – мама стой! Не уходи! Ты же сказала не будешь уходить! – он цеплялся за пряди волос матери, но они, тоже стали, на ощупь прозрачные. - Спасибо, Эдди. Я тебя люблю. Сильно.       Это были последние слова матери, глаза не хотели закрываться даже ночью, Эдгар всё думал, как так.. Мама захотела остаться, но, на деле, она такого не говорила. Эдгар без шарфа задыхался от грусти, ему было так одиноко и его снова вело к полосатому другу, который был всегда рядом. Ткань была очень дорогая, приятная на ощупь. Теплая, Эдгар ходил в нём даже телом, спустя гору лет. Этот шарф был дорогим не по цене денег, а по цене души, последнее счастье мамы. Эдгар спал в нём, ел, ходил с ним, но, когда приходила очередь ванны, или нужды, он его вешал на вешалку, аккуратно, заботясь о каждой ниточке. Даже несмотря на то.. что делал отец. Отец?