Зеркала желаний

      Зал с зеркалами ничуть не изменился. Девушка оказалась в нём совершенно голой. Её вещи лежали у самой рамы зеркала, из которой она вышла, часть одежды свешивалась в «эльфийский» мир через «стекло».       Соня торопливо вытащила вещи. Проверила, не потеряла ли ключ, баллончик и телефон. Все было на месте.              Девушка оделась и распихала предметы по привычным карманам. Выдохнула.       «Может быть, я вернусь», — едва слышно прошептала она, глядя на образы в зеркале.              Встряхнувшись, достала телефон и попыталась рассмотреть своё отражение в его экране. Она помнила, как в зеркале исчезла тонкая морщинка на лбу, появившаяся в двадцать восемь. Её лицо было прежним. Маленькая складочка на лбу снова была на месте. Этот дефект никто не замечал, девушка выглядела даже моложе своих лет, но Соне он казался первой ласточкой печального грядущего и удручал.       — Сука, — просто и беззлобно бросила Соня. — Сука.              Девушка двинулась дальше, заглядывая в другие зеркала.              Коридор из зеркал терялся вдали. Если заглянуть за зеркало, то через пару метров можно увидеть ещё одно, точнее заднюю часть рамы. Значит, там мог быть такой же ряд зеркал, а за ним ещё один, и ещё…       В следующем зеркале несколько обнажённых парней и девушек развлекались в неглубоком бассейне под жарким южным солнцем. Среди девушек Соня увидела себя.       — Сладко, но…              Выйдя из «эльфийского» зеркала, Соня отметила, что сексуальная удовлетворённость, имевшая место после ласк с Кармендилем, улетучилась, словно ничего и не было. Остались лишь воспоминания, похожие на фантазии.       Ещё в одном зеркале, в который Соня бросила случайный взгляд, она увидела себя в гуще белёсых щупалец-тентаклей, которые ласкали её обнаженное тело во всех интимных местах.       — И на такое я теребила «кнопку»… Да, ты прав, кто бы ты ни был, — вздохнула Соня. — Я совру, если скажу, что не хочу хотя бы попробовать. Возможно, не один раз. Но…       «Хочу ли я быть марионеткой своих страстей? — закончила про себя Соня. — Мысль, что меня отымеют тентаклями, заводит неслабо, но я осознаю, что когда-то посчитала такое бы грязным и гадким. Тогда я была лучше, чем сейчас. Я не хочу, чтобы зуд письки определял, что я буду делать. Эстетически, нравственно — это неправильно. Но это желанно, так желанно! — продолжала копаться в себе Соня, глядя на гущу щупалец. — Достаточно лишь сделать шаг. Выбросить лишние мысли из головы, пройти вперёд и дальше всё пойдёт само собой… Можно будет утешать себя тем, что выбор уже сделан, что в следующий раз я не уступлю себе, или что нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться… Как легко быть марионеткой страсти, просто шагать туда, куда зовёт плоть!»              Девушка в объятиях щупалец открыла рот в немом крике, изнемогая от невыносимого наслаждения.       «Мне туда хочется, но я не хочу, — мысленно отрезала Соня. — Пусть я ничего не понимаю, пусть даже себя понимаю фигово, пусть я не знаю толком, что хорошо, а что плохо, и почему, я просто поступлю наперекор тому, что желает меня подчинить. Может быть, мне всё дозволено, но ничто не должно мной владеть».       Соня перешла к следующей раме, представляющей из себя высокотехнологичную конструкцию из пластика. В зеркале трое девушек, включая её, принимали ласки белоснежных секс-роботов с кокетливыми чёрными усиками.       «Ой, да идите вы, — Соня поправила волосы. — Я хочу зайти куда-то, где мне не помешают исследовать местность».              В следующем зеркале она заметила себя, одетую в чёрный кожаный плащ, и множество обнажённых мужчин, преклонивших колени перед ней. Некоторые были связаны, другие — недавно избиты.       «Я зайду сюда, чтобы изучить, а не чтобы трахаться с иллюзиями, — пообещала себе Соня. — Нельзя поддаваться желанию. Я — не марионетка».              И, сжав кулаки, шагнула в зеркало, убранное в раму из сваренной вместе арматуры.       Соня оказалась в полной темноте. Впереди раздавалась капель. Ощущение сырости и затхлости воздуха ударило в нос.              За спиной подсвечивался проём зеркала, из которого она вышла. Но призрачного сияния зеркала-портала не хватало, чтобы добавить видимости.              Достав телефон, Соня включила экран, чтобы осветить себе путь.              Через пару метров девушка наткнулась на каменную стену.       — Так, а это уже сложно, — пробормотала Соня и двинулась вдоль стены, светя телефоном.              Вскоре в луч света попала заржавевшая цепь, которая крепилась звеном за металлическое кольцо, вбитое в стену. Цепь была длинной и уходила вниз — к полу — во тьму.              Соня на ощупь выяснила, куда ведёт цепь. Другая часть цепи лежала на полу и заканчивалась кандалами.       — Можно кого-нибудь приковать, — прошептала Соня. — Я бы кого-нибудь приковала. Но не хотела бы, чтобы приковали меня.              Выпрямившись, она огляделась по сторонам. Света телефона не хватало, чтобы рассеять темноту вокруг.       «Темно, как в заднице у негра, которому зад ещё и членом заткнули, — подумала Соня. — Если это моя фантазия, то мне хотелось бы больше света!»              Девушка попыталась сориентироваться в пространстве, и понять, куда можно пойти. Откуда-то издалека донесся чей-то всхлип. Тихо хмыкнув, Соня пошла на звук.              Пол был каменный, но достаточно ровный, чтобы идти и не спотыкаться.       — Госпожа, это ты? Госпожа! — раздался голос юноши. — Ты вернулась за мной?              Прежде чем ответить, Соня прошла вперёд, чтобы рассмотреть, кто зовёт её.              В стене обнаружилось углубление, забранное решеткой, дверь была маленькой, чтобы пролезать в неё, нужно было опускаться на четвереньки. На петлях висел замок. Внутри, в небольшой камере, оказался симпатичный стройный юноша с заплаканными глазами. Он поднялся с пола, подошел к прутьям темницы и посмотрел на Госпожу со смесью страха и надежды. Увидев парня, Соня дала слабину, и от недавнего намерения ограничиться исследованием не осталось и следа. Желание и абсолютная вседозволенность, возможная лишь в фантазии, образовывали поистине сокрушительную смесь.              Соня огляделась в поисках ключа от замка. Его рядом не было.       — Я отбыл свое наказание или ты простила меня? — спросил пленник.       — Пожалуй, что я готова простить тебя за твой проступок, — поджала губы Соня, войдя в новую роль. — Но тебе придётся ещё немного потерпеть. Это полезно.              Соня проверила, можно ли открыть замок тем ключом, что открыл путь в это странное место. Ключ не подходил.       — Потерплю, Госпожа, как скажете! — согласился пленник.              Убрав драгоценный ключик в надёжный карман, Соня взялась за поиски ключа от камеры.              «Красивый парень в клетке — это, конечно, по-своему прикольно, но здесь больно уж мрачно! — подумала девушка. — И ключи не спешат объявляться».       Соне хотелось обладать контролем над ситуацией, да и выпустить пленника были причины.       У стены рядом оказался стол с множеством пыточных инструментов, чуть поодаль располагался потухший очаг. В дровнице у стены нашлись поленья.              Чтобы не ходить с телефоном, Соня решила разжечь очаг. Бросила пару поленьев и пошарила в поисках растопки и зажигалки, или хотя бы какого-нибудь огнива.              Огниво, действительно, нашлось неподалеку — в выемке стены в виде полки, где рядом лежало не только искомое, но и латексные женские перчатки чёрного цвета.              Переложив перчатки на видное место, Соня собрала из поленьев «шалаш» и положила рядом огниво. Растопки пока найти не удалось. Возникла мысль наточить растопку ножом, ободрав кору с поленьев. Кора была сухая, и её было довольно много, поэтому Соня так и поступила. Тем не менее, она всё равно немного пошарила по углам в поисках подходящей растопки. Она смогла найти лишь кусок ткани. Рассмотрев ближе, девушка поняла, что это рукав рубашки.              Соня задумалась, не слишком ли она рискует. Темнота и атмосфера подземелья настраивали на тревожный лад. Что, если здесь на неё нападёт монстр? Но, подумав, она решила просто быть начеку. При рациональном размышлении не было причин считать данное подземелье более опасным, чем эльфийская усадьба или домик в горах. Человеку свойственно бояться темноты, подземелий и замкнутых пространств, как существу, произошедшему от лазающей по деревьям обезьяны. Однако при имеющихся вводных считать это зеркало более опасным не было. В конце концов, если все они отыгрывают её сексуальные фантазии, с чего им быть физически опасными? Она уже приняла риск, спустившись в это потустороннее место. А в мрачном подземелье легче быть начеку, чем в идиллической усадьбе.       Использовав кору и огниво, Соня попыталась разжечь огонь в очаге. Рукав рубашки она использовать не стала. Вряд ли он хорошо горел.       Огонь медленно разгорелся, освещая пространство. Теперь отчетливо было видно, что Соня находится в помещении, которое напоминает пыточную. Из просторной комнаты с тремя камерами — только в одной тихо сидел пленник — вели два выхода: справа и слева. Из одного она пришла.              Соня снова попыталась разглядеть ключ от темницы. Его в помещении на первый взгляд не было.       «Ё-моё! — мысленно выругалась девушка. — Самое неудобное зеркало — пока что. Может, войти в другое? Ладно, поиграем в этот квест, так и быть».              Она направилась к другому выходу, решив, что, возможно, ключ хранится в соседнем помещении. Соня старалась внимательно прислушиваться ко всем звукам, по-прежнему чувствуя себя неуютно.              Узкий коридор был длиной несколько метров с покатым потолком. Следующее помещение, куда он вел, тоже было сквозным и отходило влево. По стенам висели факелы, правда, потухшие.              Сбегав в помещение с очагом, Соня отломала длинный кусок коры от оставшегося в дровнице полена и зажгла его от огня. Вернулась в коридор и попробовала зажечь факелы от коры. Они вспыхнули чистым, не чадящим пламенем, освещая помещение.              Убрав телефон, чтобы не сажать батарею, Соня взяла один из факелов и отправилась исследовать подземелье.              Невольно вживаясь в роль, она уже придумала для заключённого парня первую пытку — она должна была носить интеллектуальный характер.              Комната, в которую вошла Соня, оказалась полукруглой. В центре возвышался трон из человеческих черепов, выполненных из воронёного металла. На троне лежал женский костюм для БДСМ-игр. На стенах висели цепи с кандалами. Пленников в них не было.       Костюм представлял из себя короткие кожаные шорты, высокие сапоги с шипами, короткий кожаный топ и тяжёлую полумаску-шлем с мягкой подкладкой и острыми лезвиями на голове.              Костюм понравился Соне — однажды она представляла себе такой.       «Но зачем мне костюм, если я не смогу открыть парня?»       Девушка полазала вокруг в поисках ключа. Искомого, как назло, не наблюдалось.       — Блять! — выругалась Соня.              Мысль бросить всё и уйти мелькнула в голове. Одновременно с этим Соня почувствовала вызов. Неужели не сможет разобраться с этой загадкой?              Соня внимательно изучила кожаный костюм. В кармашке шорт что-то было. Девушка немедленно достала содержимое. Это оказался рубиновый кулон в виде капли, будто крови, на кожаном ремешке. Соня, немного поколебавшись, надела его на шею. Затем принялась изучать трон черепов.       «Может, ключ спрятан в их ртах или пустых глазницах?» — гадала она.       Верхний череп трона оказался не прост — в его глазницах блестели рубины, а нижняя челюсть была слегка приоткрыта. Соня решительно запустила пальцы в рот черепа и торжествующе достала ключ.       «Всё-таки, я что-то соображаю! — с удовольствием подумала она. — Не отступила! Квест из торгового центра, право слово!»              Взяв костюм и ключ, она вернулась в тюремную камеру. Не справившись с соблазном, переоделась в развратный наряд в уголке, который запертый парень не мог видеть. Сложила собственную одежду в аккуратную стопку на краю стола. Самое ценное — телефон и волшебный ключ — перекочевало в карманы кожаных шорт.       Затем Соня подошла к камере и попробовала на замке добытый из черепа ключ. Он подошел, и замок щелкнул.       — Вы пришли освободить меня! — обрадовался юноша и упал на колени. — Я так вам благодарен!       — Выйти из камеры, — строго приказала Соня, распахнув дверь.              Парень быстро выполз на четвереньках, а затем поцеловал носики сапогов Госпожи.              Соня поняла, что начала возбуждаться. Наклонившись, она от души шлёпнула парня по заднице. Тот смолчал, только зажмурился.       — Иди и садись на стул, — Соня указала на низкий деревянный стул, стоявший у массивного потёртого стола.              Юноша поднялся на ноги и послушно сел на указанное место.       — Простите, Госпожа, можно спросить?              Соня села на стол прямо перед парнем, расставив ноги, и взяла парня за щеки.       — Спрашивай, — разрешила она.       — Госпожа, а вы отпустите остальных рабов? — тихо поинтересовался он.       — Да, но сначала им придётся заслужить моё снисхождение, — одними губами улыбнулась Соня. — Напомни, за что ты был отправлен в заточение.       — Я вас ослушался, Госпожа. Утерял плетку, которой вы меня били.       Соня подозревала, что на самом деле парень спрятал плётку в подземелье, чтобы избежать побоев.       — Чтобы такое было в последний раз, понял? — наехала она. — А теперь ответь мне на вопрос: чем детерминант отличается от дискриминанта? Чему равняется интеграл синуса икс от нуля до пи?       — Простите, Госпожа, я грамоте не обучен.              Юноша понурил голову.              — Почему не обучен? Может, ты и не пытался чему-то научиться? — язвительно протянула Соня. — А ведь тебя хотели научить. А ты всё мимо ушей. Ты понимаешь, что ты несостоятелен как личность?       — Да, понимаю. Но зачем мне грамота, если я не личность, а раб? — понуро спросил парень.       — В самом деле, — рассмеялась Соня. — Зато у тебя есть язык. Верно? Розовый, быстрый, умелый язычок. Знание освобождает, но это явно не про тебя. Ложись на пол, живо, только сено под себя кинь, чтобы зад и спину не разодрать о камни.       — Как скажете, Госпожа, — кивнул раб.              В камере вместо лежака была куча соломы, раб сползал за ней, вернулся с охапкой, расстелил на полу и лег на спину, готовый к любым прихотям Госпожи.              Соня неторопливо расстегнула молнию в промежности на шортах, что оказалось сделать легко из-за их особой конструкции, и бесцеремонно села на лицо раба так, что его губы соприкоснулись с тем местом, где был её клитор, а его нос щекотал вход во влагалище.       — Лижи! — приказала она. — Лижи, как никогда в жизни! Лижи за своих друзей-рабов, чтобы я их пожалела!              Юноша ожидал примерно такого, и принялся жарко и преданно вылизывать клитор Госпожи.       — Вот так вот — хорошо, вот так и надо, — протянула Соня, поймав себя на мысли, что искренне наслаждается происходящим.              Неожиданно новоявленная Госпожа поймала себя на ещё одной мысли: что, если ей потом всё же заглянуть к роботам или даже тентаклям? Один раз живём…       «Нет, надо держать себя в рамках! — строго одёрнула себя Соня. — Жизнь одна, въеби говна! Нет, это не наш девиз! Немного БДСМ и всё».              Юноша видел, что его Госпоже приятно и старался еще сильнее, играя языком с самой чувствительной точкой. Желая усилить ощущения, Соня стала неспешно двигаться взад-вперёд, чтобы тереться о лицо партнёра.       «Пожалуй, такая иллюзия лучше, чем иллюзия настоящей любви — обманываться не обидно», — решила Соня.       Юноша осторожно стал поглаживать бедра Госпожи, возбуждаясь сам. Теперь его пенис напрягся и вызывающе смотрел вверх.              Соня ощутила не самый сильный, но приятный оргазм. Немного потёршись о лицо парня, она села на пол возле него, не обращая внимания на холодный пол.       «Вряд ли здесь можно что-то застудить», — подумала она.       — Вижу, твой отросток встал, — бросила Соня. — Ты что, осмеливаешься желать извергнуть в меня своё семя?       — Госпожа, вам понравилось? — осторожно спросил раб. — Что-то еще хотите? Если хотите, Госпожа, только намекните! На все ваша воля.       — Лижешь ты весьма неплохо, — ответила Соня. — Что же я хочу… подумаю сейчас. О! Пошли к твоим товарищам. Есть у меня одна идейка…       — Хорошо, Госпожа, — юноша поднялся.              Вытерев себя валявшимся рядом куском рукава рубашки, Соня застегнула молнию на промежности шорт и отправилась в соседнее помещение, подгоняя раба. Ей были нужны ещё участники.       — Напомни своё имя, — обратилась девушка к юноше.       — Меня зовут Арэм. Мне очень лестна ваша похвала. Я смогу стать вашим любимым рабом?       — Я рассмотрю такую возможность, Арэм.       Вскоре коридор вывел Госпожу и Арэма в просторное помещение, где по стенам были расположены камеры. На стенах тлели факелы, большинство из них успело погаснуть. Всего Соня насчитала двенадцать темниц, забранных решётками. В девяти из них сидело по пленнику. Все они были красивыми юношами. Одежды на них не было.              Дверцы камер были такие же маленькие, а вместо нар снова была солома. При виде Госпожи пленники подошли ближе к решетке, а затем пали ниц.       — Арэм, выбери одного из своих товарищей, — резко бросила Соня.       — Вы какого желаете: светловолосого или темноволосого? — спросил он.       — Светловолосого, — ответила Соня.       — Хорошо, Госпожа. Позвольте, ключ? Или вы сами освободите пленника?       — Тебе не положен ключ, Арэм. Укажи камеру.       — Как скажете, — покорно поклонился юноша и прошел несколько шагов вглубь залы.              Затем Арэм неуверенно осмотрел пленников, выбрал светловолосого, подошел к камере справа третьей по счету от стены, остановился и указал Соне пальцем:       — Вот. Красивее меня. Вам понравится.              Госпожа немедленно выпустила светловолосого из камеры.       — Имя своё не забыл, дегенерат? — надменно кинула она ему.       — Не забыл, Госпожа, — все так же не поднимаясь с колен, ответил раб. — Меня зовут Юджин.       — Юджин, взгляни на Арэма. Видишь, как стоит его член? Он только что отполировал мою промежность своим языком, и сам возбудился, — сказала Соня. — Юджин, Арэм — твой друг?       — Да, он мой друг, — кивнул тот.       — Ты же не хочешь, чтобы твой друг ходил неудовлетворённый? Верно? — Соня подошла к Юджину и грубо пощупала его лицо. — Ты же не хочешь, чтобы твой друг страдал? Сделай ему минет. Покажи, какой ты хороший мальчик.       — Конечно, всё, как вы скажете! — закивал блондин и подполз на четвереньках к Арэму.              Арэм покорно заложил руки за спину. Юджин поднялся на колени, обхватил руками пенис товарища и заглотил головку, принялся лизать и посасывать. Арэм запрокинул голову и застонал от удовольствия.       — Арэм, тебе приятно? — спросила Соня. — Ты испытываешь удовольствие?              Сказав это, она развернулась к камерам, наблюдая за реакцией заключённых.       — Да, моя Госпожа! — ответил тот и щеки его заалели.       — Ты гей? — спросила Соня. — Или би?       — Я би, — ответил парень.              Остальные пленники продолжали лежать ниц.              Через несколько сладких минут Арэм кончил в рот любовнику. Тот жадно сглотнул семя, вытер губы тыльной стороной кисти. Соня увидела, как у Юджина тоже поднялся пенис, готовый к эротическим свершениям.       — Юджин, неужто ты тоже загорелся? — усмехнулась Соня.       — Да, Госпожа. Я люблю мальчиков, — признался он.       — Арэм, ты слышал? — голос девушки стал строгим и надменным. — Не будь эгоистом, отблагодари друга.       — Да, Госпожа, — ответил покорно Арэм и опустился на колени.              Юджин встал на ноги, потеребил член, заставляя его набухнуть еще сильнее. Арэм облизнулся, приблизился, обхватил пенис Юджина губами и начал удовлетворять товарища. Руками Арэм обнял ягодицы любовника, горя страстью.              Соня почувствовала, как снова возбуждается.       «Как пленительны, как увлекательны могут быть иллюзии! Такие покорные, такие подобострастные, такие удобные и безопасные!» — мысленно вздохнула Соня и запустила пальчик себе в промежность.              Подойдя к ещё одной камере, Соня присмотрелась к находившемуся там рабу. Раб был темноволосый. Его длинные волосы растрепались по худым плечам. Когда Соня бросила на него взгляд, он почувствовал и поднял голову. Его лицо было нежным и прекрасным, карие глаза с волнением смотрели на хозяйку.       — Хочешь выйти на свободу? — спросила его девушка, все более вживаясь в желанную роль.       — Да, Госпожа, — кивнул длинноволосый.       В это время Юджин громко стонал, раздираемый страстью, пока Арэм жарко играл его пенисом.       — Как ты готов расплатиться за свободу? Готов вылизать мне зад? — спросила Соня, хотя на самом деле это был приказ, и выбор своим мальчикам она предоставлять отказывалась.       — Да, Госпожа! — обрадовано кивнул раб. — Можно начинать?              Соня открыла дверь темницы. Раб выполз.       — Благодарю! — начал он биться в поклонах. — Вы само великодушие!       — Ложись на пол, болван, — повелела Соня. — Сено только подложи своё.              Юджин обильно кончил в рот любовнику. Арэм аналогично проглотил семя, притянул парня к себе и они приняли обниматься, их губы сплелись в жарком поцелуе. Длинноволосый раб покорно лег, как сказала Госпожа.              Соня снова расстегнула молнию шорт между ног, подумав о том, что в мини-юбке могло быть более удобно. Села на лицо длинноволосому, да так, чтобы анальное отверстие встретило его губы.       — Я не мылась, — усмехнулась Соня. — Я очень грязная, и тебе придётся с этим смириться.              Тот потянулся навстречу и принялся лизать упругие мышцы ануса.       — Лижи, болван!              Чистая Соня или нет — рабу было все равно.       — Вот, хорошо! — одобрила она. — Умеешь слушаться Госпожу.              Длинноволосый старался, как мог, чтобы удовлетворить Госпожу. Соня ощущала, как прикосновения языка будят в ней самые тайные, самые тёмные фантазии. В определённый момент она уже не была уверена, что эти фантазии — её. Она чувствовала, как готова отбросить всякие моральные и эстетические ограничения, лишь бы достигнуть наивысшего наслаждения, сколь безумным и распутным оно бы ни было. Исследовать вдоль и поперёк королевство плотских ощущений, утонуть в неистовом цунами желания, познавать всё новый и новый эротический опыт, превратиться в трепещущее тело, путешествующее к непознанным берегам сексуального. Но на пути тёмного, неистового прилива чёрного, сладострастного моря встал ужас. Соня поняла, что морально готова предаться любому извращению, опробовать любой разврат. Но самым страшным было то, что даже самые дикие фантазии уже не пугали её, как прежде.              Раб старался доставить Госпоже самые приятные ощущения. Лизал и целовал в анус, пропихивал туда свой язычок.       Сама не своя, Соня поднялась с лица раба, возбуждённая, почти потерявшая контроль над своими страстями.       — Мне кажется, пора устроить кое-что погорячее! — кинула клич она.              Юджин и Арэм лежали на полу и страстно целовались. Соня открыла остальные камеры. Вышла на середину коридора и гаркнула:       — Стройся! — Соня представляла себя в этот момент строгой учительницей физкультуры.       Или жёстким командиром. Или тюремщицей. Иллюзии наслаивались друг на друга.              Рабы дружно выползли, поклонились Госпоже лбами в пол, затем выпрямились и построились в ряд.       — В шеренгу — стройсь! — скомандовала девушка.              Парни послушались, как один. Выстроились так, как хотелось Соне.       — Что такое желание? Что такое страсть? Что это за пленительная бездна? — проговорила Соня, двигаясь вдоль строя соблазнительной походкой. — Зов плоти, то, что наполняет светом красных фонарей тьму нашей жизни. Где-то на дне бытия всё сплетается со всем в невероятном экстазе, ублажая похотливого бога. Я сегодня — его жрица на полставки! В колонну — становись!       «Это я говорю? Что со мной?» — удивлённо думала Соня, ощущая болезненное вдохновение. Вдохновение, что есть похоть; похоть, что стала вдохновением и превзошла саму себя.              Все парни тут же выстроились в колонну. Даже влюбляющаяся парочка на полу прекратила свои игрища и встала в строй. Соня подошла к первому в строю и взяла его за подбородок. Удостоила пощёчиной — не сильной, но хлёсткой.       — Ты готов услужить похотливой жрице похотливого бога? — спросила она властно.              Арэм набрался смелости и ответил:       — Госпожа, позвольте ответить? Желание — это сила. Страсть — это огонь в каждом из нас. Зов плоти питает в нас жизнь. Всё вместе дарует нам любовь и вознесение в царство наслаждения.              Все парни дружно кивнули.       — Отличный ответ! — хрипло одобрила Соня. — А теперь каждый засовывает впердестоящему член в задницу и даёт присунуть себе!              Чувствовалась в их движениях и действиях безупречная синхронность и раболепная покорность. А ещё они все походили на одного. То ли идеально вышколенные, то ли единый разум на всех.              Рабы тут же принялись надрачивать свои пенисы, поглаживая спины товарищей, а потом притянули спереди стоящих к себе, насаживая на крепкие члены. Стоны наслаждения одновременно сорвались с губ юношей, слившись в многоголосый клич похоти. Парни задвигались в жарких отверстиях друг друга. Юджин оказался первым и спереди у него пары не было. Он просто поглаживал свой пенис пальцами.              Соня, не медля, встала первой, наклонившись так, чтобы Юджину было удобно войти в её мокрое влагалище. Подалась назад.       — Раб, доставь наслаждение своей Госпоже!       — Как скажете! — ответил Юджин и пристроился к попке Сони.       Его головка мягко толкнулась в её влагалище, раскрывая половые губы. Юджина толкал его любовник, а он, ловя ритм, вошел в девушку на всю глубину своего немалого и твердого мужского достоинства. Затем Юджин обхватил Госпожу за талию, вовлекая в безумный ритм страсти, жаркого дыхания и громкого сердцебиения.              Соня вскрикнула.              Любовная «гусеница» стонала в унисон, превратившись в единый организм, скованный похотью и наслаждением.       Девушка ощутила не только острое сексуальное чувство. Она чувствовала странное, почти мистическое слияние с этими рабами, этими безвольными куклами, ныне ставшими с нею одной сладострастной плотью. Когда член проскользнул в её влагалище, в ней будто открылся глубокий, гулкий колодец, на дне которого пульсировало само средоточие сексуального желания и наслаждения. Немыслимые существа без облика обращались тысячами сладострастных, томных форм, сливающихся в яростном, ненасытном всеобщем соитии. Человеческие тела, волшебные существа, животные, предметы, даже абстрактные концепции и идеи, ставшие частями единой сексуально ненасытной сущности, сопрягались в бесплотном плотском экстазе. Ад похотливых теней плясал вокруг замутнённого разума Сони, вытягивая самообладание, рассудок, разум, волю, личность и душу. Соня рычала от неистовых толчков раба, чувствуя, как подгибаются ноги и темнеет в глазах.              Юджин вбивался в тело Госпожи со всей страстью, на которую был способен. Ещё пару резких толчков — и юноша излился горячим семенем в чрево девушки. Раб, следовавший за ним, тоже кончил в Юджина, глухо застонав. Парни кончали друг за другом, пропуская через себя волну сексуальных кульминаций, подобную высоковольтному разряду.              Пришёл сильнейший, оглушительный оргазм. Соня не знала, что способна испытывать подобное — точно некая сила увеличила её способность к наслаждению на порядок. Из горла вырвался тихий вскрик, глаза закатились, и Соня на мгновение потеряла сознание, провалившись в хищную тьму. Когда она пришла в себя, то поняла, что лежит голым задом на полу, а вокруг тяжело дышат рабы. Они все опустились перед Госпожой на колени и ждали ее приказов. Их мокрые от пота тела соблазнительно поблескивали в скудном свете факелов.              Соня подумала, что ещё никогда так не наслаждалась. Даже утехи с прекрасным эльфом меркли рядом с этой страстью. Наслаждение с эльфом было подобно свету Солнца в погожий день, здесь же она оказалась неподалёку от ядерного взрыва. Хотелось продолжать — пусть они вылижут её по очереди, а она придумает новое удовольствие… А потом она отправится в другие зеркала. Отдастся щупальцам, познав, каково было героиням хентая, попробует роботов, узнает наслаждение в объятиях людей, сказочных существ, монстров…       «Это безумие, — сказала себе Соня. — Это безумие. Это место овладевает мной. Когда я только входила сюда, мысль о сексе со щупальцами или покемонами вызвала бы у меня настоящий ужас. Но сейчас эти мысли кажутся мне заманчивыми, пикантными… совесть молчит, и брезгливости нет. Я готова отдаться какому-нибудь уродливому болотному жабочеловеку или вовсе чёрт знает чему ради того, чтобы познать новую грань страсти. Похоть уничтожает мои идеалы, мои принципы, мою личность…»       — Госпожа, будут приказания? — томно произнес длинноволосый раб, которого она освободила в этом зале первым.              Соня выдохнула и зажмурила глаза. Теперь она поняла. Поняла то, что было очевидно с самого начала, и только желание заставляло разум молчать.       «Это место — ловушка. Оно воплощает мои желания, чтобы забрать меня, поглотить, — медленно проговорила про себя Соня. — Крючок давно был в моей голове, не во влагалище и не в клиторе. Просто что-то или кто-то прикрепило леску и тянет меня куда-то… Я бегу в сексуальное наслаждение от экзистенциального ужаса, я боюсь старости, боюсь одиночества. Если я одолею страх, то одолею и желание».              Рабы замерли вокруг. Соне на миг показалось, что они перестали дышать. Сейчас они ещё более походили на красивых, но бездушных кукол.       «Я боюсь… умереть никем, жить никем, боюсь и ненавижу свою никчёмность, — шли мысли в голове Сони. — В наслаждении я забываюсь, могу ощутить себя хозяйкой своей жизни и своего тела, побыть в благополучии и безопасности. Это место — подобие всего того, о чём я фантазировала, пытаясь спрятаться от кошмаров бытия в собственном влагалище. Это — идеальная западня для меня. Но теперь я поняла, и прежнее немыслимо. Отныне я не могу прятаться, пытаясь догнать убегающее, просыпающееся между пальцев мнимое счастье. Но и просто уйти я не смогу. Я должна… узнать, что стоит за всем этим, пусть даже это будет моим последним поступком! Должна взглянуть в глаза создателя сего… ужаса, если у него будут глаза».       — Рабы! — резко бросила Соня, желая прогнать с глаз долой соблазнительных парней. — Приступить к уборке территории! Почистить туалет! Натаскать свежее сено! Добыть новые поленья для очага! Почистить держатели факелов! Чтобы блестело!       — Будет сделано, Госпожа! — в унисон ответили они, поднялись и принялись выполнять поручения, разбившись на пары, чтобы выполнить заданное быстрее.              Девушка встала и застегнула шорты. Положила в карман ключи и телефон. Ей нужна её одежда — настоящая. В БДСМ-наряде она всё равно что голая.              Вернувшись в комнату с очагом, Соня переоделась в свою собственную одежду и вернула волшебный ключ и телефон в карманы куртки. Невольно бросила на садомазо-наряд прощальный взгляд.              По подземельям пробежал порыв стылого ветра, все факелы и очаг в подземелье погасли, погрузив помещение во мрак.       «Мне жаль расставаться с утехами, — подумала Соня. — Но я поняла, что поступаю правильно. Теперь желаниям и страхам не сбить меня с пути. Я им больше не верю».       — Разжечь огонь! — кинула напоследок Соня рабам, и побрела в доселе неразведанный коридор, держа перед собой включённый телефон для освещения.              Рабы, на удивление, не послушались ее и стали звать обратно.       — Госпожа! Там опасно! Не ходи, возвращайся к нам! — кричали ей вслед рабы. — Мы тебя любим! Другой такой хозяйки мы не найдем. Ты лучшая!       — Вернись! — вопль Юджина выделился из всех.              «Здесь нельзя верить ни тому, что найдёшь по пути, ни своим глазам, ни чувству времени», — поняла Соня и решительно отправилась во мрак.       Мольбы рабов о её возвращении девушка проигнорировала. Экран телефона слабо освещал каменные стены. Подземелье с каждым метром все менее на него походило. Теперь Соня поняла, что шагает по коридору пещеры. Эха от шагов почему-то не было.              Соне было страшно, но теперь она желала идти вперёд. Её охватило яростное отчаяние. Если реальная жизнь — тоскливое серое ожидание одряхления и смерти в беличьем колесе быта, постылых мест, людей, если фантазии — убийственная, высасывающая душу ловушка, то единственный путь — это дорога познания и преодоления, какой бы тяжёлой и короткой она ни была. Страх и страсть — не её проводники. Но через это яростное отчаяние проросли покой и умиротворение — пусть лишь на время. Пусть впереди новые искушения, но сейчас, на мгновение, она по-настоящему свободна.        When time outruns my soul I don’t have to hide Fear is not my guide I won’t be made to hold Any word inside Fear is not my guide, — тихонько пропела Соня слова из песни одной из любимых металл-групп.