Исключительно славянское

Выпускной класс даёт последний шанс взять первые места на всех доступных олимпиадах, и Феофан с Аграфеной эту возможность упустить не хотят. Кабинет Олимпиады Николаевны становится для них вторым домом, и теперь чёрных ручек в пенале больше, чем синих. Юные лингвисты покупают одинаковые стеклянные бутылки для воды и одну плитку шоколада на двоих. К семнадцати годам Феофан отпускает волосы до плеч, и Аграфена невольно думает, как хорошо бы в них смотрелись полевые цветы. Васильки, скажем, или ромашки. Она отгоняет эти мысли, встряхивая головой и откидывая назад медно-рыжие кудри. — Феофан, — девушка не отрывает взгляд от исписанного листа, — ты всё ещё хочешь пойти учиться на лингвиста? — Нет, всё-таки я подумал и решил, что буду автомехаником, — а ещё к семнадцати у него наконец-то появилось чувство юмора. Наступает зима, и в канун нового года Феофан дарит Аграфене золотые серьги в форме солнца, а она ему — подвеску с руной Силы. Когда Аграфена продевает петлю в бледную мочку, юноша понимает, что, возможно, было бы уместно подарить ей серьги с руной Леля. Когда приходит время регионального этапа Всероссийской олимпиады, юные лингвисты забывают про отдых. Феофан сначала засыпает за партой, потом — за столом в комнате Аграфены. Первое время она старается не тревожить его, но всё-таки иногда позволяет себе укрыть его пледом и подложить подушку под голову, потому что именно так поступают настоящие друзья. Их сердца синхронно замирают в ожидании начала олимпиады. Феофан задумчиво постукивает ручкой по столу, а Аграфена чересчур мило беседует с каким-то гимназистом. Юноша приходит в себя только тогда, когда в его руке хрустит сломанный пластиковый колпачок. С приходом весны они позволяют себе немного отдохнуть, хотя и знают, что самое трудное ещё впереди. Ручьи холодной воды бегут по асфальтированным дорогам, на деревьях проклёвываются первые почки, а Феофан всё чаще ловит себя на том, что не может отвести глаз от подруги. Когда улыбка касается её мягких губ, а в глазах начинают резвиться искорки, когда она надевает новый сарафан и выглаженную белую рубашку, к нему приходит осознание. Аграфена. Юная лингвистка, лучшая подруга, олимпиадница, умница и красавица, в первую очередь она всегда будет девушкой. Какая ирония! Феофан, гений русского языка, знает всё о фонетике и артикуляционном аппарате, но не может выдавить из себя ни единого звука. На заключительном этапе они делят первое место — впервые в истории сразу два человека берут максимальный балл. Поступив в университет, они начинают делить ещё и комнату. Международные олимпиады требуют долгой и тщательной подготовки, но нудные книжки теряют всякую ценность для Аграфены, когда рядом сидит Феофан. Она вглядывается в его исключительно славянский профиль и понимает, что сейчас не сможет решить ни одной задачки. Феофан по привычке подворачивает рукава рубашки, и девушка чувствует, как кровь почему-то приливает к щекам и кончикам ушей. От Аграфены пахнет теплом, ромашкой и свежеиспечённым хлебом, и на фоне её нежности и мягкости белые листы бумаги кажутся чем-то грубым, жестоким и неправильным. Бланк ответов разрывается напополам. Молодость прощает глупость. А лингвисты — уже, кажется, не юные — вовсе не глупы.