Невыносимо близко

- Сегодня дождливо. Лёгкий смешок. Дождь не щадил даже дальние окрестности, уходящие за пределы Деревни Дождя. Ливень бил по холодной земле, отдавая запахом сырости. Тёмный лес казался более мрачным из-за сгустившихся тяжелых облаков. Кругом давящая лесная тишина. Где-то вдалеке, за темной гущей леса гудела жизнь. Возможно где-то там в деревне, которая была когда-то родной, шиноби играют в сеги, одновременно выпивая сакэ между ходами. В раменной скорее всего тоже людно и шумно, а в переулках и забытых Ками улицах бегут генины выполняя свои первые миссии. Прошло слишком много времени с последней миссии Учихи. Даже вспоминать не хотелось. Но они окутали разум, не давая покоя даже спустя столько лет. Данзо. Предсмертное письмо. Попытка суицида. То как он чудом спасся. Дождь все так же бил по листьям, будто выстукивая воспоминания. Улыбка снова коснулась губ. «Кажется я потихоньку схожу с ума». - от этой мысли легче не становилось. Но было что-то в этой мысли. Что-то что заставляло чувствовать себя живым. Танто валялся в углу возле камня. Дождевик промок насквозь. Капли стекают за ворот, медленно катясь по спине. Дрожь прошлась по телу, поднимая дыбом тонкие волоски на коже. Холодно. На душе - тоже. Немного отрезвляет. Но воспоминания обрывками врывались в память. Полная темнота. Крик друга. Боль окутавшая все тело. Кровь. Он теперь и не помнит - или не хочет помнить, как что-то (или кто-то) подхватило его прямо в воздухе. Нет. Все таки он помнит. Тот чудак в маске. Высокий голос - манера говорить, будто для него ты уже мертв. И ещё один. Или два. Белый. Или чёрный. Или оба сразу. Зецу или как его там. Конечно он их не видел. По ряду причин. Но их голоса, интонации, присутствие - врезались в память сильнее любого образа. Тогда он ещё пытался верить, что это просто кошмар. Что мозг перед смертью решил подкинуть пару галлюцинаций. Но нет. И сейчас он тут. Живой. «Пожалуйста, хватит». - то ли подумал, то ли прошептал Учиха, не зная, к кому конкретно он обращается. К себе? К высшим силам? Лишь бы кошмар из воспоминаний закончился. Лишь бы все, что он пережил осталось в прошлом. Как и он сам. Призрак прошлого поднялся. Голова пошла кругом от резкого движения. Мокрые волосы прилипли к шее и лбу. Неприятно. Плевать. Высохнут. Он готов был повернутся и снова встретиться с темнотой воспоминаний. Но тень недалеко заставила его замереть. Итачи. Все такой же красивый, мужественный. Повзрослевший и еще более уставший. От того более привлекательный. Натренированную фигуру скрывал плащ той самой организации. Акацуки? Да. Кажется так они назывались. - Простынешь. - слышна в голосе ироничная нотка, но и забота тоже чувствуется. Шисуи вздрагивает. Этот голос. Огрубевший. Низкий. Слишком живой, чтобы быть плодом его воображения. - Не хочется, чтобы мой единственный друг болел. Верно, Шисуи? Отступник. Предатель клана. Как его ещё называют? Как угодно, но не Итачи. Кем бы теперь он ни был. Подходит ближе. Стоит рядом. Смотрит. Нет - всматривается. Будто бы не он месяцами жил с ним бок о бок, проводил все время вместе. - Опять ворошишь прошлое? - губы приподнимаются в той самой ухмылке. Пальцы опускаются на плечо. Холодные, уверенные. - Нельзя. Нельзя... - Кажется, мои воспоминания единственное, что будут преследовать меня до самой смерти, Итачи. Отступник отворачивается, смотрит вдаль. Будто что-то ищет в шуме дождя и в глубине леса. - Может, все же зайдём в укрытие? - предлагает Учиха своему несостоявшемуся другу. Шисуи кивает. Взгляд цеплятся за очертания фигуры, идущей немного впереди. Догоняет, хватает за руку. Переплетает пальцы. Итачи останавляется. Смотрит на их руки и улыбка касается его губ. Мило. Идти долго не пришлось. Их укрытие было поблизости, небольшое сооружение внутри какой-то пещеры. Внутри всё скудно обустроено: тусклый свет на стене отбрасывал слабое свечение на каменную поверхность, футон в углу, имелся даже шкаф со старой, перекошенной дверцей, в функциональности которого, у Шисуи возникали некоторые вопросы. Отступник стянул с себя плащ, аккуратно, как подобает Итачи, повесил его на крючок. Сел на старый, скрипучий стул, закинув одну ногу на другую. «Даже сидит пафосно». - засматриваясь на парня, подумал Учиха. - Слишком громко думаешь, - ухмыльнулся Итачи. Шисуи не ответил. Он снял мокрый дождевик, небрежно бросив его на первую попавшуюся в глаза поверхность. Коснулся руками мокрых волос, чуть взъерошил их. Темная клановая рубашка прилипла к телу. Он потянулся было снять её, как услышал: - Оставь. Я сам сниму её с тебя. Парень застыл на секунду. Его взгляд прошёлся по лицу Итачи, который все это время просто сидел и смотрел на него. Точнее - следил за его действиями. В его взгляде, как и всегда, прочесть что-либо было невозможно, но вот голос - голос не лгал. Стало неловко, но Шисуи виду не подал. По спине прошлись мурашки - уже не от холода. Учиха позволил себе дерзость. Подошёл ближе к отступнику, наклонился к нему. Их глаза встретились. - Тогда не тяни. Слишком близко. У Итачи перехватило дыхание. Будто это был их первый раз. Он немного оттолкнул от себя друга, вставая с насиженного места. Медленно. Почти лениво, но в движениях чувствовалась некая власть. - Я не тороплюсь, Шисуи, - голос низкий, обволакивающий. Пальцы потянулись к краям рубашки Шисуи, оттягивая её наверх, оголяя холодную кожу. - Просто ты промок и дрожишь. Полуголый Учиха засмотрелся в глаза Итачи. В глаза, которые только ему не представляли никакой угрозы. Тот бросил его рубашку к дождевику, старательно скрывая бешено бьющееся сердце за маской каменного лица. Шисуи улыбнулся. Правда получилось криво. На мгновение опустил взгляд, стало немного неудобно. Но затем он снова взглянул на него. Прямо. Почти вызывающе. - Может, тогда согреешь меня? Итачи улыбнулся уголками губ. Интересно. На секунду он застыл, рассматривая тело горячо любимого друга. Мокрая и липкая от дождя кожа, несколько шрамов. Они не уродовали, а наоборот, даже привлекали. Дорожка волос ниже пупка, уходящая вниз под пуговицу штанов. И сильные руки, на которые отступник только сейчас смог обратить внимание. Горячо. Шисуи опускает руки на талию Учихи. Притягивает к себе поближе. Наклоняется, касается носом его. Целует. Немного неуверенно. Сжимает пальцы на пояснице крепче, будто боится, что исчезнет. Губы мнут чужие. У Итачи они тонкие, обветренные, немного грубоватые. Он целует верхнюю губу, чуть втягивает ее, пробуя на вкус. - Данго? - шепчет в самые губы, почти с улыбкой. Итачи хмурится, но уголки губ выдают его: узнал. Поцелуй все требовательнее. Отступник плавно проводит языком по губам любовника, снова проникая им в рот. Исследует, ведёт по ряду ровных зубов, сплетает языки. Руки Шисуи тянутся к волосам друга. Он находит бордовую резинку, стягивает ее. Она падает на пол. Пальцы путаются в мягких, чёрных волосах. Сжимают пряди в кулаке, тянут вниз. Итачи издает жалобный, низкий стон. Целует грубее. Отходит в сторону. Смотрит на раскрасневшееся лицо Учихи. Губы покрасневшие, немного опухшие. Дыхание прерывистое, взгляд потемневший. Шисуи шумно выдыхает, смотря на партнера, который выглядит немного удивлённым, но виду конечно же не подает. Итачи поднимает руку, медленно гладит щеку Шисуи. Затем будто передумав кладёт на напряженную грудь. Чувствует под ладонью биение чужого сердце. И это накаляет атмосферу. Он не может больше терпеть. Наклоняется к влажной шее. Оставляет ещё более влажные поцелуи, медленно спускается к изгибам шеи, ключицам. Метит алыми пятнами. Приятно. Делать приятно любимому - приятно. Шисуи нервно сглатывает. Итачи напорист, резок. Движения уверенные. Когда пальцы сжимаются вокруг ореола сосков, он вскрикивает, почти не в силах сдерживаться. Чувствует какими тесными стали штаны. Отступник приподнимается, ловит его взгляд. В нем - ледяная решимость, знакомая только его другу детства. - Сегодня я сверху, - спокойно, почти буднично произносит Учиха. Шисуи ухмыляется сквозь остатки стонов, ловит его взгляд и говорит: - Надеюсь, ты не забыл как это делается. Тот не отвечает. Только улыбается искренне, впервые за весь день кажется. Тянет партнера за собой на футон. Сжимает пальцами запястья. Целует в уголок губ. Размашесто, быстро. Сам стягивает с себя кофту, кидает к остальным вещам. У Учихи под ним перехватывает дыхание. «Какое же чертовски горячее тело». - мысли в голове слишком накаляют атмосферу вокруг. Он проходит глазами по очертаниям рельефных мышц, по цепочке на шее, шрамам, подобающим бывшему шиноби, татуировке анбу на плече. Он медленно проводит пальцами по груди Итачи, задерживается у края татуировки, поглаживает. Будто перечитывает прошлое, смотря на нее. Учиха над ним устраивается удобнее между бедер, ловит запястье партнера, прижимает к матрасу. - Меньше болтай, дорогой. Он наклоняется к шее, касается губами. Дорожкой поцелуев спускается все ниже, к краю штанов. Медленно расстегивает пуговицу, затем молнию. Чувствует, как под ладонью поддрагивают мышцы живота. Шисуи затаил дыхание. Будто одно неловкое движение разрушит момент между ними. Итачи проводит по линии бедра цепляя ткань. - Расслабься. Я не съем тебя. - Очень слабо в это верится. Стягивает штаны медленно. Наслаждается каждым сантиметром тела. В тусклом свете кожа кажется теплее, а желания - сильнее. Он целует медленно, долго. Целует так, что у Шисуи все сжимается внутри. Он стонет через поцелуй, не в силах больше терпеть. Руки на его запястьях сжимаются сильнее. Отступник отстраняется. Жар разливается по телу. Оно не просит, а уже требует близости. Он чувствует как плотная ткань брюк натягивается, как напряжение внутри разрастается, требует выхода. Наклоняется, вдыхает запах кожи, от чего желание становится сильнее. Губы пересыхают от нетерпения, дыхание сбивается. Любовник тянется к брюкам Итачи, расстегивает их. Кладет руку на горячий орган. Слышит вздох облегчения. Проводит ладонью по длине, растирает естественную смазку. У отступника перехватило дыхание. Слишком приятно. Рука плавно водит по члену, массирует головку. Низкий стон сам вырывается из губ. Шисуи удобнее устраивается под ним, все так же двигает ладонью. Видеть лицо полное удовольствия - лучшее, что он мог когда-то себе представить. У Итачи прищурены глаза, губы приоткрыты, а дыхание сбивается все сильнее. Заводит. - Ещё немного, и ты расплавишься прямо надо мной, - шепчет Учиха. Не сдерживает довольной усмешки. Член в руках пульсирует, требуя особого внимания. У Итачи теряется терпение. Он смотрит вниз, на бедра партнера. Проводит по внутренней стороне, резко вжимается вперед. Входит медленно, но напористо. Заполняет поджарое тело собой. Шисуи вскидывается, сдавленно выдыхает. Слишком неожиданно. Больно, но одновременно приятно. Боль смешивается с наслаждением, отдавая приятной дрожью в теле. - Итачи... - голос хриплый, сорванный. Он останавливается на долю секунды. Дает привыкнуть телу под собой. Дышит тяжело. Шисуи хватает ногами талию Учихи, цепляясь за него как за единственную опору. Глубокий вдох - еще один. И Итачи начинает двигаться. Медленно. Руки скользнули по животу любовника, задержались на бедрах. Шисуи прикрывает глаза. Ощущения переполняют все его тело, нутро. Он словно утопает в собственных эмоциях. Воспоминания из прошлого снова переполняют разум. Хаотичные мысли сменяют друг друга. Падение. Страх. Полная темнота. Голоса. Звон в ушах. Зецу. Тот придурок в маске. Мысли снова вернулись туда. В казалось недалекое прошлое, в котором он снова уязвим. Слаб. Ничтожен. Жалок. Этот мерзкий, противный голос снова проступает в голове. Ублюдок Данзо. «Твои глаза слишком опасны, Шисуи. Ты слишком добр... и это, твоя слабость». - потом резкая боль, парализовавшая все тело. Кровь фонтаном. Слабость в теле. Слишком больно. Он не смог. Не смог защитить себя. Свою гордость. Не смог защитить клан. И все из-за одного ублюдка. Дыхание сбивается. Тело невольно напрягается - не от наслаждения, а от боли, ожившей внутри. Итачи чувствует это, но не сразу понимает причину. Резкий толчок возвращает в настоящее. Тело Шисуи дергается, он всхлипывает от неожиданности. - Эй, - шепчет отступник, не сбавляя ритма, - не улетай от меня. Учиха тяжело дышит. Мысли о прошлом отступают куда-то далеко. Он ощущает в себе ритмичные толчки, прикосновения к своему телу. Чувствует руку на своём возбужденном органе. Разочарование о прошлом уступает место теплу. Теплу прикосновений. Близости. Итачи склоняется к его губам, мягко целует, затем целует щеку. Горячим дыханием опаляет ухо, шепчет: - Я рядом. Учиха под ним прижимается ближе, будто пытается стать единым целым с ним, глухо стонет. Отступник сжимает его бедра, чуть больше теряя контроль. Их движения становятся резче, дыхания рваными. Губы встречаются в сбивчивом поцелуе. Шисуи прерывает поцелуй, запрокидывает голову. Выдыхает сквозь зубы. По телу пробегается дрожь, пронизывающая до костей. Он замирает, выдыхает чужое, но родное имя. Сжимает простыни под собой. Вскоре Итачи следует за ним. Низко стонет, крепче прижимается к любимому, пока волна оргазма не отпустит. Медленно выходит из разнежевшегося тела. По телу расходится сладкое послевкусие близости. Шисуи улыбается. Укрывает себя и любовника тонким одеялом. Устраивается удобнее. Ноги ватные, руки трясутся. - Я говорил тебе не думать о прошлом. Ответа на этот ни то вопрос, ни то приказ не последовало. Только теплое дыхание на шее и пальцы затерявшиеся в длинных волосах Итачи. - Все-таки не забыл какого быть сверху? - усмехается Шисуи. Отступник фыркнул, прикрыв глаза. Шум дождя все не умолкал, но кажется уже потихоньку стихал. - Дождь решил лить всю ночь кажется, - улыбка на лице Учихи становится ярче. Он обнимает Итачи. Похоже нужно привыкать.