Нити Судьбы: Заложница Том 3

      Алия вернулась в свои покои, неся в душе смятение. Увиденное в темнице перевернуло что-то внутри и вызвало бурю вопросов, на которые не находилось ответов. Роскошь дворцовых покоев, обычно успокаивающая её взор своей привычностью и красотой, сегодня казалась чужой и далекой. Шёлковые драпировки, мягкий, приглушенный свет свечей, тонкий аромат благовоний — всё это обычно создавало атмосферу умиротворения, но сейчас подчеркивало внутренний разлад Королевы, резкий контраст между внешней пышностью и смятением души.       В просторных, богато убранных комнатах её ждала Софи, её верная подруга и доверенная служанка, милая светловолосая девушка с золотистыми волосами и зелеными глазами. Она, обладая тонким чутьем, уловила перемену в настроении Королевы, и, заметив задумчивое, почти растерянное выражение её лица, осторожно приблизилась, ступая так тихо, что её присутствие было почти незаметно.       — Вас что-то огорчило, Ваше Величество? — спросила девушка с нежной тревогой в голосе, а её взгляд был полон искреннего участия и готовности выслушать.       Алия медленно подняла голову: её взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас казался рассеянным, устремлённым внутрь себя, в попытке понять собственное состояние.       — Нет, Софи, — ответила Алия, покачав головой и лёгким движением руки отгоняя навязчивые, тревожащие мысли. — Не огорчило… Скорее… удивило, — призналась она, ища точное слово, способное выразить охватившее её смятение.       — Удивило? — переспросила Софи, а её брови слегка приподнялись в недоумении, выражая готовность разделить любое бремя, тяготившее Королеву.       — Та северянка… Лира… — начала Алия, её голос звучал приглушённо, будто она боялась разрушить хрупкость возникшей мысли. — Принцесса… которую я привезла и заперла в темнице… — Алия на мгновение запнулась, колеблясь, стоит ли открывать Софи увиденное. — Она… ухаживает за узницей в темнице, — закончила она, понизив голос до шёпота. — За женщиной Востока… за одной из нас…       Алия замолчала, вспоминая увиденную сцену. Лира, её враг, принцесса Севера, которую она считала жестоким, диким порождением земли, отнявшей её Мать…       — Разве они способны на такую… заботу? — Алия с искренним удивлением посмотрела на Софи, ища в её глазах ответа на мучивший её неожиданно возникший вопрос.       Софи мягко улыбнулась, и её лицо озарилось тёплым светом понимания. Её взгляд был спокоен и уверен, будто она владела мудростью, недоступной даже Королеве в её смятении.       — Я думаю, все способны проявлять заботу, Ваше Величество, — ответила Софи, её голос звучал ровно и убедительно, развеивая последние сомнения Алии. — Даже северяне, — добавила она тихо, подчёркивая свою мысль, не намекая на положение Лиры, но говоря о её человечности.       Алия сидела, её задумчивый взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы тяжёлых дворцовых стен. Софи находилась рядом, и, как всегда, её присутствие было тихим и верным. Воздух между ними был наполнен тем особым пониманием, что рождается между душами, прошедшими через многое вместе. Софи, наконец, первой нарушила молчание. Голос её был негромким, исполненным осторожности.       — Я могу задать вопрос, Ваше Величество?       Алия медленно повернула голову, лёгкая улыбка тронула её губы — та улыбка, что предназначалась немногим.       — Ты можешь всё, Софи. Ближе тебя у меня нет никого.       Софи чуть осмелела, в её зеленых глазах отразилось недоумение, давно томившее её сердце.       — Почему все так ненавидят Север? Почему, в частности, Запад с такой слепой ненавистью разрушает его? Я знаю, что идёт война, но почему… какова истинная причина?       Алия помолчала, слова не сразу находились, будто она пролистывала старые, пыльные страницы истории, выбирая те, что могли бы объяснить хаос настоящего.       — Ты не помнишь, Софи, когда мы были совсем маленькими, учительница рассказывала нам о причинах войны?       Софи опустила взгляд, её голос стал чуть тише.       — Я не настолько умна, Ваше Величество, как вы.       — Хорошо, я напомню тебе, Софи.       Софи приблизилась, грациозно опускаясь на мягкий ковёр у ног своей королевы. Она часто занимала это место, готовясь услышать от Алии долгую, старую историю, или рассказ, уходящий корнями в прошлое.       — Ещё во времена наших бабок Западным королевством правила королева Серафина.       — Я помню о ней, — произнесла Софи. — Мудрая и очень жестокая королева.       — Да, — подтвердила Алия, и в её голосе прозвучало уважение к силе той древней правительницы. — Жестокой. Но гениальной. Такой же, как её мать до неё. Они подняли Запад из голода и запустения. Там никогда не было наших богатых почв — только камень, пыль и выжженная солнцем земля. Илария, мать Серафины, приказала возделывать даже самые скудные поля. Она заставляла крестьян рыть каналы и орошать мёртвую землю — и та начала давать урожай там, где прежде не росло ничего. Это стоило крови и страха, но впервые за долгие годы люди перестали умирать от голода. А великие степи… что раньше считались проклятием, они превратили в пастбища — и Запад начал богатеть.       Алия сделала паузу, собираясь с мыслями.       — Помимо этого… — Алия на мгновение задумалась. — Запад всегда был воинственным. Рабы были главных источником золото: набеги на слабые княжества, на острова. Но Запад процветал. В те времена даже Восток не мог с ними тягаться. У них уже были приюты, дома престарелых, школы и больницы при храмах Великой Матери — тогда как мы ещё только шли к этому. Люди жили в достатке. Сначала при Илларии, затем при её дочери, Серафине. Города росли, деревни крепли… — Алия вздохнула. — Серафина была, пожалуй, лучшей правительницей, о какой Запад мог мечтать. И одной из самых жестоких. Как и её мать. Говорили, она сама вершила правосудие — казнила без суда, могла заколоть советчицу прямо на заседании. Ворам рубили руки, взяточников, фальшивомонетчиков и всех, кто кривил монетой жгли на кострах. Возможно, именно этот страх и удерживал порядок: никто не осмеливался красть или преступать закон ведь кара была неминуемой.       — И не только к преступникам, — Алия устало потёрла виски. — В замке она была не менее жестока. Беглые рабыни рассказывали жуткие вещи: служанок пороли за каждую мелочь. Жестокая… и при этом мудрая. Говорили, Серафина страдала проклятием Вэлгар и, возможно, вся её жестокость была лишь одним из его проявлений.       Софи слушала внимательно, слегка склонив голову к плечу, её взгляд был прикован к лицу королевы.       — Как-то, — продолжила Алия, и её голос стал немного мягче и тише, — с южных островов Серафине привезли необычный подарок. Рыжеволосую молодую, невиданной красоты девушку по имени Ариана. Королева поначалу поступила с ней, как и с другими своими рабами — сурово, не оставляя надежды на лёгкую жизнь. Но девушка выжила… И со временем, к удивлению, всех, включая саму Серафину, королева Запада полюбила ту девушку. А та в ответ… полюбила королеву. Это была странная, быть может, болезненная, непонятная для многих любовь, но это была любовь. И она смогла смягчить суровое сердце Серафины.       Голос Алии стал тише, рассказывая о поворотном моменте этой истории.       — Однажды Серафина поехала на Север для переговоров, взяв с собой свою наложницу, свою рыжеволосую рабыню. И там, на Севере, принцесса Вальдия — бабка принцессы Лиры — увидела Ариану и страстно влюбилась в неё. И подстроила её похищение. Королева Запада была человеком слова, она дорожила своей репутацией благородного политика. Избегая войны, ради соблюдения договора о ненападении, она не смогла силой вернуть свою любимую девушку. Её рабыня, рыжеволосая красавица, осталась на Севере, при дворе Вальдии.       — Как печально… — едва слышно произнесла Софи.       — Да, — согласилась Алия. — Мы все знаем королеву Вальдию, она была любвеобильной правительницей, у которой было много наложниц и фавориток. Она сделала из Арианы одну из своих фавориток на какое-то время. Но наигравшись… когда Ариана оказалась благословлена Великой Матерью и забеременела, Вальдия решила отослать Ариану обратно на Запад, к королеве Серафине. Никто доподлинно не знает, что именно произошло в день отъезда, но я думаю, что Ариана, полная обиды и горечи, просто отказалась от денег Вальдии, от даров, и пошла на Запад пешком.       — С Севера… пешком? — ахнула Софи, не в силах поверить.       — Да, она пошла туда сама, — подтвердила Алия с мрачной уверенностью. — Не знаю, каким был её путь, что пришлось ей пережить по дороге, но попала она в замок к Серафине абсолютно обессиленной, измождённой, беременной и смертельно больной. Её так и не смогли выходить. Начались преждевременные роды… Девушка очень страдала и погибла, рожая свою дочь.       — А дочерью её была Мора? — в голосе Софи прозвучало узнавание.       — Совершенно верно, Софи, — кивнула Алия. — Ариана родила Мору. Мору удочерила Серафина и растила как родную. Говорили, родная дочь Серафины умерла ещё в младенчестве, поэтому она приняла Мору как наследницу, как принцессу нарушив все законы о престолонаследии ведь у нее были другие родственницы, род Вэлгар велик. Серафина растила ребёнка своей возлюбленной, обучала её всему, любила, как рассказывали потом те, кто сбежал из Западного замка. Но вместе с тем Серафина сильно, невыносимо сильно тосковала по своей любимой Ариане.       Алия смотрела в пустоту, будто видя перед собой картины прошлого.       — Мора росла, видя страдания своей приёмной матери, зная трагическую историю того, как её родная мать, беременная ею, прошла весь этот ужасный путь с Севера на Запад и умерла от истощения во время родов. Мора росла в глубокой, испепеляющей ненависти к северянам, к тем, кто отнял её мать у её любимой приёмной матери и обрёк Ариану на такую страшную судьбу. Мора, которая в детстве обладала добротой своей родной матери, с годами становилась всё больше и больше похожа на свою приёмную мать в её жестокости и суровости. Но если Серафина была мудрой и хладнокровной в принятии своих решений, всегда ставя свою долг превыше всего, то Мора оказалась эмоциональна и совершенно несдержанна.       Алия покачала головой.       — Подростком она развлекалась с подругами тем, что устраивала набеги на соседние деревни, сея ужас среди местных жителей, могла забить насмерть нищенку, особенно если эта нищенка оказывалась северянкой. Чтобы хоть как-то направить эту разрушительную энергию Моры в другое русло, Серафина позволяла ей совершать набеги на плохо защищённые острова и мелкие княжества. Но и там она переплюнула даже самых безжалостных воительниц королевы. Вскоре, когда Мора окончательно повзрослела, и её руки уже были обагрены кровью… Серафина скончалась. Говорят, она умерла от тоски по той самой рыжеволосой девушке, чья смерть стала для неё невосполнимой потерей. А Мора… ну, мы имеем сейчас то, что имеем.       Голос Алии стал жёстче.       — Мора, получив полную власть, немедленно напала на Север. Но захватить его полностью она не может, Север разрознен, захватив одну территорию, начинается война с другой, кланы идут против кланов, все воюют со всеми. Поэтому война длится уже много-много лет… и страдают от неё оба королевства — и Север, и Запад. Некогда процветающая под рукой Серафины страна превратилась в скопище людей, которые выживают в нищете, грабя и убивая друг друга и своих соседей. Но это, парадоксально, дало возможность развиться и нашему Восточному королевству, и Южному. Югу повезло больше, они слишком далеко от Запада, их разделяет море Вельмиры, там страдают только небольшие острова, откуда родом была родная мать Моры. А мы, Восток… то тут, то там вынуждены отбивать забредшие к нам неуправляемые отряды Моры, которые могут нападать на наши небольшие приграничные деревни, сеять хаос и смерть.       Алия закончила свой рассказ, долгий и печальный, и посмотрела на Софи, чьё лицо выражало глубокую печаль.       — Какая грустная история… — тихо произнесла Софи. — Теперь я понимаю, почему все ненавидят Север. Но разве Лира виновата в действиях своей бабки? Она ведь всего лишь дитя…       Лёгкая, нежная улыбка снова появилась на губах Алии. Она протянула руку и ласково погладила золотистые волосы своей любимой служанки, своей верной подруги и компаньонки.       — Ох, Софи… ты слишком добра…       Алия замолчала, погрузившись в глубокую задумчивость, переваривая слова Софи и увиденное в темнице. Простые и мудрые слова подруги отозвались в её сердце неожиданным эхом, заставляя пересмотреть устоявшиеся представления. Она медленно подошла к высокому арочному окну, смотря вдаль на ночной город, раскинувшийся внизу у подножия дворца. Огни города мерцали внизу, далёкие и безразличные, но взгляд Алии был устремлён куда-то глубже, в лабиринт собственных мыслей и чувств, в попытке разобраться в себе и в увиденном.       — Сегодня… — тихо произнесла Алия, нарушая затянувшееся молчание, её голос был едва слышен в тишине покоев. — Сегодня я… не захотела причинять ей боли, — призналась она, открывая тайну самой себе и Софи. — Эта её доброта… — повторила она, всё ещё сбитая с толку необъяснимым поступком пленницы. — Я даже не знаю, что теперь думать… о ней…       Алия сидела в своём кресле с задумчивым видом, её поза выражала глубокую растерянность и внутреннюю борьбу. Софи, понимая смятение Королевы, осторожно прикоснулась к руке королевы.       — Ваше Величество… — тихо начала Софи, нарушая затянувшееся молчание, её голос звучал мягко, но уверенно, предлагая решение. — Переведите принцессу Лиру из темницы во дворец.       Алия вскинула голову, удивлённо посмотрев на служанку.       — Во дворец? — переспросила она, её недоумение было искренним.       Софи утвердительно кивнула, её глаза смотрели прямо и открыто, без сомнений.       — Пусть будет Вашей… рабыней, Вашей служанкой, если так угодно Вашему Величеству, — предложила Софи, подбирая слова с осторожностью, чтобы не вызвать гнев Королевы, но донести свою мысль. — Она всё равно не обретёт свободы и всегда будет помнить о своём положении пленницы. Но… если эта северная девушка, которую вы видели, способна на такие чувства, как доброта и сострадание даже там, в темнице, разве справедливо держать её во мраке и ужасе?       — Переведите её во дворец, Ваше Величество. У вас будет возможность наблюдать за ней, контролировать её. И она здесь, во дворце, сможет быть Вам полезна. И Вам не придётся более спускаться к ней в это тёмное, ужасное подземелье. Вам! Королеве!       В словах Софи звучала и безграничная преданность, и тонкая мудрость, способная разглядеть скрытые возможности в неожиданной ситуации и предложить выход из эмоционального тупика Королевы. Алия слушала её, заворожённая простотой и логикой этого предложения, его изяществом в своей жёсткости. Медленно, рассеивающийся туман удивления и задумчивость на лице Алии сменились лёгкой, задумчивой улыбкой.       Она повернула голову и посмотрела на Софи с теплом и благодарностью, которые редко позволяла себе показывать.       — Напомни мне, за что я люблю тебя, Софи? — спросила Алия, её голос потеплел, избавившись от холода и отстранённости, звучавших в нём последние недели.       — За то, что я Ваша лучшая подруга? — лукаво улыбнулась в ответ Софи, видя возвращение привычной Алии.       — И ещё… — Алия улыбнулась шире, её взгляд стал мягче, обращённый к Софи. — И ещё… за твой ум и неизменную доброту, — подтвердила Алия, и в её словах звучала искренняя признательность.