Часть 1
7 мая 2025 г., 20:46
Примечания:
ПБ включена, приятного чтения!
Джисон толкает себя на игрушку, прилепленную к стене душевой.
— Блять, — стонет он, когда его дырочка растягивается, чтобы принять её в себя. Только наполовину.
Джисон официально встречается с Минхо уже как год — год блаженства. Все прекрасно, ну, кроме одной ситуации. Видите ли, Джисон был девственником, когда познакомился с Минхо, и их первый раз был великолепным. Джисон был сверху, настаивал на этом, считая, что был особенно сильно одержим задницей Минхо, с тех пор как увидел его. Но месяцем позже, когда Джисон в первый раз попытался побыть снизу, это не особо…сработало.
Понимаете, член Минхо, за неимением лучшего слова, большой. Типа, вы смотрите на него, и невольно сглатываете, чтобы переварить его огромные размеры. Так что, да. Уже несколько раз они пытались, и каждый раз, им приходилось останавливаться, потому что он причинял сильную боль, или просто не входил дальше головки. И не важно, как сильно они подготавливались.
Итак, вот сюда нас привел сегодняшний день. К Джисону, трахающему себя самым большим дилдо, который у него есть. Около месяца назад он твердо решил, что просто так это не примет. Он должен привыкнуть к этому ради Минхо. Ради себя. Он хочет почувствовать в себе своего бойфренда, почувствовать интимность момента. Плюс, наполовину это была ментальная борьба.
Растяжение всё ещё горело, но становилось намного легче. Джисон прислоняется лбом к холодной плитке на стене, выпуская дрожащий вздох. Он не толкается дальше, ещё нет. Вместо этого, он дает телу привыкнуть, бедра медленно покачиваются. Мускулы слабо дрожат — не только из-за усилия, а от смеси нервов и предвкушения кружащих в груди, такого густого вкуса отчаяния на языке.
Речь не просто о сексе, и, если он хотел быть действительно честным с собой, это не просто речь о Минхо, хотя он обожает его больше чем, как он думал, это вообще возможно. Это о восстановлении чего-то, чего он всегда боялся потерять — контроля над…своим телом. Он всегда боролся с уязвимостью, с тем, чтобы не выбирать самый комфортный вариант.
В последнее время они не разговаривали о том, чтобы попробовать снова. Минхо был просто терпеливым, мягким и успокаивающим — чудесный бойфренд. Он бы всегда говорил, «Мы ни разу не обязаны этого делать, только, если ты этого захочешь. Я доволен тем, что у нас есть сейчас». И Джисон верит ему. И это лишь заставляет его хотеть сильнее. Но не потому что, он должен, а потому что Минхо никогда не давит на него, никогда не заставляет его чувствовать себя, будто его недостаточно.
Ещё одним движением, он умудряется вставить в себя лишь половину — личный рекорд.
Он остается в таком положении на мгновение, воздух тяжело выходит, растяжение всё ещё пульсирует, начиная нервными окончаниями его дырочки заканчивая бедрами и ляжками. Поначалу, попытки всё ещё приносили боль, но со временем, боль трансформировалась в удовольствие. И Джисон не может дождаться, того, что почувствует Минхо внутри себя.
С хныканьем он медленно отталкивается, вздрагивая от тупой боли и пустоты. Когда он встает, цепляясь за стену, его ноги дрожат. Он чувствует румянец, кожу покалывает, каждое нервное окончание всё ещё чувствительное.
Без лишних раздумий, он доходит до душевой лейки и поворачивает кран. Звук воды, бьющейся о плитку наполняет комнату, пока пар поднимается вокруг него, затуманивая зеркало и создавая защищенную и уединенную атмосферу. Джисон ступает под горячий поток, позволяя воде каскадом спадать на его крепкую спину, снимая напряжение в мускулах. Рука погружается вниз почти инстинктивно. Он всё ещё тверд, всё ещё испытывает боль. Давление от попытки иногда может стать слишком сильной, и ему нужно доказать себе, что он может это сделать. Но прямо сейчас, укутанный паром и водой, он этого не чувствует. Он чувствует лишь нужду.
Он ласкает себя медленно, голова покоится на плитке, пока вода лижет кожу. Он воображает Минхо, и не просто его образ, но также то, как он смотрит на него. Как ласково он прикасается к его телу. Как он шепчет, «Не торопись, малыш. Я рядом.»
Это не занимает много времени. Его тело чувствительно, а сердце уже распахнуто. Ещё несколько поглаживаний, и он задыхается, вода заглушает его тихий стон, когда он кончает на плитку. Облегчение прорывается сквозь него — оно интенсивное.
С закрытыми глазами Джисон позволяет себе остаться в таком положении на некоторое время.
Он всё ещё не знает, когда будет готов снова попробовать с Минхо, но что точно знает, так это то, что делает это для себя и для мужчины, которого он любит больше, чем кого-либо.
Это того стоит.
-`♡´-
Солнце уже давно опустилось за горизонт к тому времени, как Минхо появляется в его квартире после уроков. Комната тихая, уютная, тускло освещена напольной лампой в углу и двумя свечами на кофейном столике. Но вместо витавших в воздухе запаха ванили и лаванды, ощущается что-то ностальгическое и богатое — теплый маслянистый аромат свежего попкорна. Минхо настаивал на его приготовлении «правильным способом» сегодняшним вечером. В сковородке, а не в микроволновке. Сейчас, они свернулись на диване, плед лениво брошен на их колени, а наполовину пустая тарелка попкорна покоится между ними. Джисон не слишком сильно уделяет внимания экрану — какой-то паршивый хоррор с отвратительным сюжетом, он скорее фоновый шум, чем что-либо ещё. Минхо двигается рядом с ним, подталкивая одетые в носки ноги под его; бедра тепло прислонены к Джисоновым. На нем надета одна из больших Джисоновых худи — плотно сидит на его плечах, рукава немного длинные, манжеты прячут всё, кроме кончиков пальцев. Он выглядит непринужденно, будто принадлежит этому месту. Джисон улыбается этим мыслям, его голова опрокидывается, пока мягко не опускается на плечо Минхо. — Всё в порядке? — тепло спрашивает Минхо. — Мхм, — бормочет Джисон, веки трепещуще закрываются на мгновение. — Просто…так хорошо. Минхо согласно мычит, затем наклоняется, чтобы оставить быстрый поцелуй на щеке Джисона. Без оглядки, он берет горсть попкорна и с шаловливой ухмылкой засовывает несколько кусочков в его рот. — В этот раз не засыпай во время просмотра фильма. Джисон пыхтит с полным ртом попкорна. — Кажется, это было лишь единожды. Минхо фыркает. — Это случалось три раза, Джисони. Я продолжаю считать. — он поворачивается к экрану, уголок его рта приподнимается в этой игривой, дразнящей манере, заставляющей сердце Джисона пропустить удар. Джисон наблюдает за Минхо ещё немного, охваченный тихим благоговением. Минхо всегда прекрасен — само самой разумеется — но в этом свете, где его лицо смягчено мерцающими тенями свечей, он абсолютно изумительный. Это заставляет что-то сладкое, что-то болезненное зашевелиться в груди Джисона. Он не может поверить, что этот человек его. Он не произносит и слова. Просто пододвигается немного ближе, пока их руки не соприкасаются под пледом. Пальцы Минхо сразу же находят его, легко их обхватывая. Фильм идет следующие полчаса, но Джисон всё ещё не способен увлечься им хотя бы секунду. Его внимание задерживается на мягком весе ладони Минхо в его ладони — их пальцы слабо переплетены. Их тела вплотную прижаты, от бедра до плеча, и всё это чувствуется правильным. Как дом. Затем, Минхо начинает двигаться. Джисон поворачивает голову, готовый спросить, не чувствует ли он себя некомфортно, но прежде чем начать говорить, Минхо выпускает тихий вздох и наклоняется, опуская голову на плечо Джисона. Его волосы, мягкие и слабо пахнущие, касаются щеки Джисона. — Ты в порядке? — спрашивает Джисон, его голос приглушен из-за фильма. Минхо кивает, издавая тихое мычание, которое Джисон больше чувствует — слабой вибрацией на плече, — чем слышит. Какое-то время они снова сидят в тишине, фильм незаметно мелькает на фоне. Затем, без лишних слов, Минхо придвигается и оставляет поцелуй на шее Джисона. Он легкий — такой нежный и мимолетный, что Джисон почти убеждает себя, что придумал это. Пока Минхо не делает это снова, в этот раз пониже. Медленнее. Его губы теплые и мягкие, в том месте, где встречаются с кожей. — Минхо… — выдыхает Джисон. Его сердце яростно трепещет, будто готовое вылететь прямо из груди. Его бойфренд ничего не говорит — лишь снова тихо мычит, в этом звуке слышится дразнящая нотка предложения. Его губы продолжают своё медленное, целенаправленное движение по шее Джисона, прижимаясь поцелуями, которые с каждым разом длятся чуть дольше. Нежное посасывание здесь, игривое касание зубами здесь — каждое касание любопытное, испытывающее, будто он изучает каждую реакцию. Перемена едва уловима, но неоспорима, воздух ощущается более плотным — заряженным, ожидающим — будто сама комната ждет, что произойдет. Глаза Джисона закрываются, когда язык Минхо медленно проходится по ключице. Свободная рука скользит под покрывалом, достигая бедра Минхо — плотного и крепкого — которое он мягко сжимает. — Ты пытаешься отвлечь меня? — спрашивает он, его голос низкий, в нем слышатся нотки смеха. Минхо отстраняется на достаточное расстояние, чтобы встретиться взглядами, кривоватая улыбка трогает его губы. — Разве это не работает? Джисон издает тихий смешок, а его дыхание обрывается. — Ты знаешь, что да. Минхо наклоняется снова, губы касаются линии челюсти. — Ничего не могу поделать. С тобой всё так просто. Джисон без раздумий откидывает голову, инстинктивно открывая больше своей шеи и обеспечивая Минхо легкий доступ. Каждое касание губ Минхо шлет вспышку тепла вниз по позвоночнику, а когда зубы ласково прихватывают чувствительное место под ухом, Джисон выпускает мягкий, непроизвольный стон. Фильм продолжает играть на заднем плане, полностью забытый. Теперь уже и попкорн заброшен — Минхо передвинул его на кофейный столик, так, что Джисон даже не заметил. Минхо придвигается ближе, окутывая собой Джисона, как покрывало. С широко растопыренными пальцами, его рука скользит по ткани футболки Джисона, и ложится поверх изгибов груди, будто предъявляя на них права. Джисон издает хриплый, рваный смех. — Ты даже больше не делаешь вид, что тебе интересен фильм, не так ли? — Совсем нет, — бормочет Минхо, оставляя нежный поцелуй в уголок рта. — У меня в мыслях есть кое-что гораздо лучше. Прежде чем Джисон задаст вопрос, Минхо сдвигается — плавно и без предупреждения — перекидывая одну ногу, чтобы оседлать колени Джисона, и он усаживается там, будто это его место; его вес ощущается приятно, а его ухмылка не иначе, как грешная. Джисон ахает, руки взлетают к бедрам Минхо, чтобы удержать его. — Минхо… — Что? — повторяет Минхо, широко раскрытые глаза наполнены фальшивой невинностью, впрочем, ухмылка на губах предает его. Он крутит бедрами, вытягивая низкое ворчание из горла Джисона. — Я просто располагаюсь поудобнее. — Ты ебаная опасность, вот что, — вздыхает Джисон, голос звучит низко и уже готовый сорваться. Его пульс растет, пульс бьет по ушам. Он ничего не может поделать с тем, как быстро он заводится — он любит солидный вес Минхо на своих коленях, то как они так хорошо совпадают друг с другом, будто всегда созданы, чтобы быть в такой близости. Минхо просто пожимает плечами, двигаясь вперед пока их носы не касаются друг друга. — Тогда тебе стоит научиться справляться со мной. Его губы находят губы Джисона в поцелуе, таком медленном, глубоком, и неторопливом, — тихое подобие интенсивности, что скручивается в животе Джисона, будто тлеющий огонь. Он плавится в нём, руки гладят бока Минхо, кончики пальцев проскальзывают под подол его худи, чтобы найти теплую кожу. Этот поцелуй не торопит. Этот поцелуй шепчет, у нас есть время. Низкое ворчание грохочет в груди Джисона, когда он пододвигается ближе, губы всё ещё едва касаются друг друга. — Я люблю тебя, — выдыхает он. — Так сильно. Зубы Минхо ласково прихватывают его нижнюю губу, игриво и нежно одновременно. — Я знаю, — шепчет он в ответ, глаза блестят. — Я чувствую это, каждый раз, когда ты смотришь на меня. Что, кстати, случается часто. Возражение Джисона прерывается, когда Минхо снова качает бедрами, заставляя голову откинуться назад на диван с задушенным, нуждающимся звуком, а глаза закрываются, когда удовольствие прокатывается вниз по позвоночнику. Его почти слишком много. Джисон медленно открывает глаза, поднимая их вверх, чтобы встретиться со взглядом Минхо. — Ты ненастоящий, — мямлит он, голос охрипший. — Как ебучая мечта. — он смотрит на него: грудь тяжело поднимается, губы приоткрыты, щёки покраснели — и это снова бьет по нему, лишь тем, как прекрасен Минхо. Ухмылка Минхо становится шире, когда он наклоняется, захватывая рот Джисона в другой поцелуй — глубокий, горячий и полный обещания. Когда он отстраняется, его голос звучит низко напротив губ Джисона. — Позволь мне разрушить твою реальность ещё немного. Он сползает с колен Джисона, и встает лишь для того, чтобы стянуть вниз свои спортивные штаны, позволяя им упасть к ногам. Затем, цепляясь кончиками пальцев за резинку штанов Джисона, он останавливается — глаза поднимаются, чтобы встретиться с Джисоном в тихом вопросе. Дыхание Джисона прерывается, и когда он кивает, то горло сжимается. — Да, — мягко говорит он, немного задыхаясь. — Пожалуйста. Минхо медленно опускает их вниз, с заботой стягивая ткань с бедер Джисона, будто он распаковывает драгоценный подарок. — Хм, без нижнего белья, хах? — подмигивая, дразнит его Минхо. Он поднимается обратно на его колени с тихим выдохом, покрывало незаметно ускользнуло на пол. Руки Джисона немедленно находят бедра, поглаживая их так, будто поклоняется ему. Кожа Минхо теплая, мускулы сжимаются под ладонями, каждое движение потрескивало от предвкушения. Минхо снова начинает двигаться, каждое действие посылает теплый трепет вниз по позвоночнику. Ему даже не нужно делать чего-то большего. Лишь их прижатых тел, того как их кожа касается друг друга, веса Минхо на коленях… уже достаточно. Больше, чем достаточно. Руки Джисона перемещаются вверх по бедрам Минхо, скользя под мягкую ткань его худи. Его пальцы изучают горячую спину Минхо, запоминая каждую линию, каждый изгиб мускулов. Он притягивает Минхо ближе, пока их лбы не касаются друг друга, мягкий выдох их общего дыхания наполняет небольшое пространство между ними. Каждое малейшее покачивание бедер Минхо поселяет внутри него что-то горячее. Он открывает рот, готовый сказать что-то, что угодно, но слова исчезают в момент, когда Минхо перемещается. Лишь слабое изменение угла, малейший наклон бедер, заставляет дыхание Минхо сбиться. Оно необузданное, и Джисон окунается в него. Его брови сходятся, когда что-то сдвигается под ним. Он замирает, руки медленно проходятся вниз по позвоночнику Минхо, пока пальцы не останавливаются на изгибах его задницы — а затем он чувствует это. Твердое, спрятанное под худи. Что-то что уже было там. Его дыхание сбивается. — Ох, — тихо произносит он, удивление окрашивает его голос. Минхо медленно открывает свои глаза, его щёки уже зарумянились. — Ага. Рука Джисона задерживается, аккуратно располагаясь на тонкой форме, выступающей между его половинками. Его пальцы проходятся по ней, голова идёт кругом. — Как долго она была в тебе? Минхо кусает губу, стыдливо отворачиваясь. — С начала занятий, — признается он. — Добавил немного смазки, перед тем, как пришёл. — Блять, — Джисон сглатывает. — Это значит весь день? — Я собирался достать её, — бормочет Минхо, наконец встречаясь с ним взглядом. — Но я продолжал думать о тебе. Я не захотел. Сердце Джисона сбивает свой ход. Его грудь ощущается тесной, наполненной. — Ты всё это сделал для меня? Выражение лица Минхо становится мягче. — Всегда. — шепчет он. — Я хотел тебя так сильно целый день. Я не мог ясно думать. Что-то внутри Джисона рушится — широко раскрывается под тяжестью преданности Минхо. Эта его хрупкая часть, та, которая всегда волновалась о том, что его недостаточно, что, может быть, он тот, кто замедляет их — разрушает его в самом лучшем смысле. Потому что Минхо хочет его несмотря ни на что. Он поднимает руку, с болезненной нежностью беря лицо Минхо, его большой палец поглаживает место под глазом. — Спасибо, — шепчет он, голос густо наполнен эмоциями. — Тебе не нужно было. Мне нравится это, спасибо. Минхо легко и искренне улыбается. — Тебе не нужно благодарить меня, — нежно произносит он. — Ты всё, чего я хочу. И Джисон не может сдержаться. Он наклоняется и целует его — сначала медленно, затем глубже, вкладывая в поцелуй всё: благодарность, голод и болезненное обожание. Его пальцы снова блуждают, прокладывая путь вниз к плагу, всё ещё находящегося между ягодиц Минхо, и в этот раз он давит — всего лишь легчайшее давление, но его достаточно. Минхо вздыхает в его рот, всё тело дергается, а звук, что он издает — греховный. Это самый прекрасный звук, который когда-либо слышал Джисон, и он полностью принадлежит ему. — Дай мне прокатиться на тебе, — вздыхает Минхо, его губы касаются губ Джисона, а голос дрожит. Джисон отчаянно кивает, сердце бьется о ребра. — Пожалуйста, — шепчет он. — Хочу быть в тебе. Минхо даже не колеблется — он берет руки Джисона и ведет их к своему входу, собственные пальцы оборачиваются на запястьях Джисона, мягко призывая его. — Вынь её из меня, — говорит он, голос срывается на стон. — Хочу почувствовать тебя. Джисон прерывисто вздыхает, прежде чем проскользнуть пальцами между половинок Минхо, и схватиться за основание плага. Он останавливается, чувствуя, как дырочка Минхо трепещет вокруг неё, горячая и тугая, и такая ебуче отзывчивая. — Дыши для меня, малыш, — шепчет он, другая рука ласкает бедро Минхо. Минхо кивает, стиснув челюсть, он медленно выдыхает через нос. А затем, с нежной заботой, Джисон начинает вытаскивать плаг. Сопротивление возникает немедленно — ободок Минхо сжимается вокруг самой широкой части, и мягкий, пронзительный звук выходит из него: наполовину скулеж, наполовину стон, а пальцы резко впиваются в кожу плеч Джисона. — Почти, — шепчет Джисон, взгляд зафиксирован на его лице, наблюдая за каждым изменением в выражении его лица. — Ты так хорошо справляешься. Плаг выскакивает с тихим, влажным звуком и Минхо вздыхает, а в его тело, в последствии, дергается. Минхо запыхавшийся и покрасневший, его кожа светится в слабом свете комнаты. Такой прекрасный. Джисон откидывается ещё дальше после того, как откладывает плаг в сторону, ноги слегка раздвинуты, а руки держат бедра Минхо в благоговении. Он наблюдает, как Минхо покрывает член Джисона лубрикантом, который он прячет в кофейном столике и располагается над ним, одна рука обхватывает плечо Джисона, чтобы удержать себя, другая направляет член Джисона туда, куда они оба жаждут этого. А затем, он опускается, и он все ещё такой охуенно влажный и раскрытый от того, что был растянут весь день. Движение медленные и сдержанные, сильные бедра держат устойчивый темп, пока он опускается. У Минхо перехватывает дыхание, тихий стон покидает его губы, когда ощущение растяжения усиливается. Джисон стонет, голова откидывается назад, руки сжимаются на бедрах Минхо. — Блять, Минхо, — вздыхает он. — Ты…блять, ты ощущаешься, так хорошо. Веки Минхо трепещуще закрываются, когда он берет его миллиметр за миллиметром, его тело легко приспосабливается, благодаря практике и терпению. Когда он наконец доходит до конца, он останавливается, полностью усевшись на колени Джисона — бедра дрожат, грудь быстро поднимается и опускается. Джисон гладит его бедра двумя руками, нежно разминая мышцы. — Ты идеальный, — шепчет Джисон. — Такой охуенно идеальный. Минхо выдыхает, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к его лбу. — Вот, что я чувствую к тебе. А затем, он начинает двигаться. Минхо начинает медленно, аккуратно и осознанно покачивать бедрами. Джисон встречает его неглубокими толчками, достаточными для того, чтобы проникнуть в него и удержать равновесие. Пропитанный нуждой, Минхо стонет — мягко и задушено — его дыхание дрожит во время движения. Он упирается в грудь Джисона широко растопыренными пальцами, мускулы в его бедрах напрягаются с каждым прыжком, с каждым медленным, голодным движением. Их глаза никогда не отрываются друг от друга. Руки Джисона блуждают, скользя вверх и вниз по бедрам Минхо — ему нужно прикосновение, ему нужно почувствовать его ближе. Минхо сжимается вокруг него с каждым движением, а их смешанные стоны наполняют тихое пространство вокруг них. — Минхо, малыш…блять, ты такой… — голос Джисона ломается, переполненный эмоциями, слова тонут в стоне, что вырывается, прежде чем он может его поймать. Минхо наклоняется, захватывая его рот в глубоком, голодном поцелуе, крадя звуки с его губ. — Не сдерживайся, — шепчет он напротив его губ, дыхание теплое и дрожащее. — Я хочу всего тебя. И Джисон дает — дает всё. Его руки скользят к бедрам Минхо и держат их крепко, когда начинает грубо толкаться, совпадая с ритмом Минхо. Над ним Минхо — словно видение — покрасневший и раскаленный, окутанный в худи Джисона, а маленькие носки все ещё прикрывают его ноги. Член высовывается из-под подола, шлепаясь по ткани с каждым глубоким движение его бедер. Этот образ наверняка выжжется в памяти Джисона. — Потрогай себя, — задыхается Джисон, голос грубый от нужды. — Хочу увидеть, как эти прелестные маленькие пальчики обхватят твой член. Минхо выпускает мягкий, нуждающийся стон, но подчиняется, скользя рукой, что выглядывает из рукава оверсайз худи, вниз к своему члену. Он обхватывает его пальцами, поглаживая себя в ритме их бедер. Каждый прыжок, посылает новую волну сенсации в каждого из них, их кожа встречается в негромких, влажных хлопках, что эхом разносится в тихой комнате. Это не занимает много времени — не с тем, насколько сильно они возбуждены, насколько много напряжения кипело прямо над поверхностью. Темп Минхо сбивается, становясь неустойчивым, его стоны становились все громче, когда он смещался, меняя угол своих бедер так, чтобы член Джисона бил в правильное место. — Джисон…блять, я… — Давай, малыш, — задыхается Джисон, жестче толкаясь в него. — Хочу увидеть, как это прелестный член кончит для меня. Кончая густо и горячо на худи Джисона, Минхо кричит, пронзительно и разбито. Сдавленный всхлип выходит из него, будто освобождение распутало что-то глубоко внутри него. Его тело дрожит, затем падает вперед, грудь прижимается к груди Джисона, а бедра дергаются. — Используй меня, — вздыхает Минхо, его голос звучит разбито. У Джисона нет и шанса — не после этого, не после того, как Минхо сжимался вокруг него, когда кончал. Он стонет, низко и утробно, когда жар скручивает его внутренности и наконец прорывается. Его руки сжимают бедра Минхо, держа его на месте, когда он изливается внутрь; по краям зрения появляется белая пелена — будто салюты взрываются за закрытыми веками. Податливый Минхо всё ещё трясется на коленях Джисона, дыхание вырывается прерывистыми рывками. Он расположился на нём, будто создан для этого, руки свободно обвивают шею Джисона, лоб прижимался к влажной коже его плеча. Джисон не двигается — просто держит его. Одна рука покоится на затылке — пальцы запутались в мягких волосах — пока другая опускается на поясницу, медленно выводя успокаивающие круги на ткани худи. Он чувствует, даже сквозь твердую преграду мышц между ними, как сердце Минхо стучит напротив его груди. Теперь тихо. Интимно. Подобие тишины, что кажется наполненной, а не пустой. Джисон прижимается поцелуем к макушке Минхо, затем целует его в висок, задерживаясь там, когда бормочет. — Позволь мне позаботиться о тебе, мм? Ляг для меня на спину. Минхо не говорит — просто кивает, медленно и сквозь дымку, будто парит. Его тело, ослабевшее от усталости, податливое в руках Джисона. Уверенными руками, Джисон помогает ему опуститься, одна рука поддерживает спину, другая аккуратно опускает его на диванные подушки. Минхо без сопротивления подчиняется, доверчиво и молчаливо. Пальцы Джисона проскальзывают под худи, собирая мягкую ткань в руки. — Можно? — спрашивает он тихим голосом. Минхо снова кивает, его глаза остекленели и расфокусированы, но полны чем-то нежным. Джисон осторожно стягивает худи через голову Минхо, заботливо снимая её с покрытой потом кожи. Минхо не сопротивляется; он просто позволяет позаботиться о себе — его тело всё ещё гудит от последствий. Его грудь поднимается легкими, прерывистыми волнами; бедра слегка раздвинуты; член покраснел и покоится на животе — выжатый и блестящий. — Ты великолепный, — выдыхает Джисон. Это не похоть, тот пыл угас, оставив что-то более тихое. Его голова полна ваты и чего-то мягкого, а также полна удовлетворения. Вера Минхо в него — поразительная. То, как он открылся, отдал себя полностью и только Джисону. Он наклоняется, мягко убирая кончиками пальцев влажные пряди волос со лба Минхо. — Ты безупречный, — шепчет он, голос густо наполнен эмоциями. И он правда имеет это в виду — каждое слово. Затем он видит это. Медленная, блестящая дорожка его спермы, стекающая вниз по изгибам задницы Минхо и следующая по линии его бедра. Сперва она слабая: сверкающая полоса, медленно вытекающая из все ещё дрожащей дырочки Минхо. Пока Джисон смотрит, его дыхание сбивается, а стон нарастает, но остается заключенным в горле. Жидкость стекает вниз по изгибам кожи Минхо, слегка собираясь под ним, прежде чем стечь на диванную подушку. Ему стоит позаботится об этом, может быть, но прямо сейчас, но он этого не делает. Не тогда, когда Минхо смотрит на него вот так. Минхо двигается с мягким скулежом, бедра подгибаются, когда он чувствует теплоту, сочащуюся из него. Его голос тих, но его достаточно, чтобы прорваться сквозь Джисона. — Джисон… — Шшш. Я сейчас, — бормочет Джисон, нежно проведя рукой по коленке Минхо, прежде чем ускользнуть в ванную. Он двигается быстро, промывая и очищая использованный плаг, затем берет чистое полотенце и пачку салфеток. Когда он возвращается — плаг теплый и чистый в его руках, а остальные вещи зажаты под мышкой. Минхо почти не сдвинулся с места — все ещё раскинутый и блестящий. Джисон располагает всё в пределах доступности, кроме плага, который держит в своей ладони, когда встает на колени между ног Минхо. — Просто расслабься, — ласково говорит он, наклоняясь, чтобы оставить нежный поцелуй на внутренней части бедра. — Собираюсь помочь тебе оставаться полным ещё немного, окей? Минхо едва заметно кивает, слишком измотанный, чтобы говорить, глаза были наполовину закрыты, когда Джисон аккуратно отодвигает его половинку ещё раз. С осторожностью, он направляет плаг внутрь, толкая сквозь медленно сочащуюся жидкость из растянутой дырочки Минхо. Он меньше, чем член Джисона, но все ещё достаточно большой, чтобы заставить Минхо дернуться и тихо выдохнуть, когда плаг проскальзывает внутрь. Джисон не спешит, медленно проталкивая игрушку дюйм за дюймом. Он наблюдает, как тело Минхо отвечает, как оно растягивается. Когда плаг наконец занимает свое место, Минхо судорожно вздыхает, напряжение в теле спадает, позволяя ему расплавиться на подушках. — Вот так, — шепчет Джисон, проводя рукой по изгибу бедра Минхо. — Вот так намного лучше. Джисон наклоняется, оставляя поцелуй на щеке Минхо, затем на переносице, прежде чем наконец найти его губы. Минхо не говорит; он лишь издает низкий горловой звук, пальцы тянутся, чтобы запутаться в волосах Джисона, его губы вытягиваются навстречу его губам. — Позволь мне привести тебя в порядок, любимый, — бормочет Джисон, уже протягивая руку за полотенцем и салфетками. Он работает оперативно — но его касания аккуратные — осторожно вытирая бедра Минхо, живот и место где пот и всё липкое скопилось воедино. Его движения нежные, будто он заботится о чем-то драгоценном. Минхо дергается время от времени, его тело всё ещё чувствительно и перевозбуждено, но он никогда не отстраняется. Никогда не просит остановиться. Просто позволяет Джисону позаботиться о нем. К тому времени, как Джисон закончил, веки Минхо тяжелеют, его тело, бескостное и недвижимое, всё глубже погружается в диванные подушки. Он выглядит по-настоящему истощенным, удовлетворенным, мягким и спокойным. Болезненная нежность расцветает в груди, когда он смотрит на него. Никто никогда не увидит Минхо таким. Их друзья никогда не поверят, что Минхо может быть таким…покорным. С тихой улыбкой, Джисон оставляет полотенце в стороне и тянется за отброшенным покрывалом, встряхивая его, прежде чем аккуратно накинуть на его плечи. Затем, осторожно, чтобы не толкать Минхо слишком сильно, он проскальзывает одной рукой под колени, а другую за спину, прижимая его ближе. Минхо слабо шевелится, его голос сонный. — Что…что ты делаешь? — Несу тебя в постель, — бормочет Джисон. Минхо выпускает стон протеста, но нерешительно. Он, все равно, доверчиво тает в руках Джисона. Это своего рода челлендж — Джисон, конечно же, занимался спортом, но Минхо всё ещё немного больше него. И всё же, Джисону плевать. Он прижимает его ближе, надежно. Когда они доходят до спальни, Джисон бережно укладывает Минхо на кровать, аккуратно, чтобы не тормошить его лишний раз. Он натягивает на него одеяло, заботливо укутывая его. Затем он сбрасывает с себя последнюю одежду и запрыгивает следом за ним, обвиваясь вокруг него, прижимаясь грудью к спине Минхо и надежно обхватывая рукой талию. — Ты так хорошо справился, любимый, — шепчет Джисон, прижимаясь поцелуем к затылку Минхо. Минхо мычит, уже в полудреме. — Было приятно, — бормочет он. — Казалось, будто я был всецело твоим. — Так и есть, — отвечает Джисон. — Каждая часть тебя — моя. С устойчивым стуком сердца Минхо под ладонью, их дыхания медленно синхронизируются, и объятые теплом друг друга, они погружаются в сон.-`♡´-
Следующие несколько дней проходят, как в тумане. Затем несколько дней превращаются в неделю. Затем в две. Целых две недели без Минхо. Это не намеренно. И это не по их прихоти. Это просто жизнь. Колледж становится насыщенней для них обоих, и с тем, что они живут на разных концах города, время вместе становится роскошью, которую они не могут себе позволить. Близятся промежуточные экзамены. Накапливаются групповые проекты. Дедлайны преследуют их изо дня в день. Расписание Минхо беспощадное — лекции ранним утром сопровождались танцами в студии поздними вечерами. Его сообщения непостоянные, короткие, усталые, отправленные в странном режиме. Но он всегда оставляет время для одного: дать знать Джисону, что с ним всё хорошо. Типа, такого: Я скучаю по тебе. Не чувствую ног после танцевальной практики Джисон отвечает таким же количеством сообщений, если не больше. Заблюренные фото наполовину выпитого кофе в библиотеке, быстрые маленькие обновления, редкие голосовые сообщения, где он мычит — нелепые серенады, предназначенные только для Минхо. Он ничего не может поделать. Он скучает по нему сильнее, чем хочет это признать. Он говорит себе, что не все так плохо. Другие пары намного дольше не видят друг друга. Они справятся. И всё же, боль не проходит. Им удается созвониться несколько раз — поздно ночью, и всегда на короткое время. Джисон обычно находит Минхо лежащим в постели, едва держащим глаза открытыми. Иногда он даже роняет телефон на лицо в середине звонка, пытаясь и терпя поражение в том, чтобы не уснуть. Это всегда заставляет Джисона смеяться. — Всего одна неделя, — мямлит Минхо во время их следующего звонка, его голос хриплый ото сна. — А затем, мы будем гнить вместе всю неделю. Мне побоку, если мы даже не вылезем из кровати. Улыбка Джисона смягчается. — Ты обещаешь? Едва в сознании, Минхо кивает, его губы, приоткрытые в милом зевке, мягкие и розовые, как лепестки. — Я клянусь. Так что Джисон ждёт. Кроме того, это дает ему время для…практики. И он практикуется. Это случается в Четверг — прямо за неделю, до того, как он должен снова увидеться с Минхо. В квартире тихо, спокойно. Единственный звук — тихий шорох простыней под ним. В этот раз, Джисон в своей спальне. Свет выключен, если не считать слабого свечения, льющегося из коридора и отбрасывающего длинные тени по комнате. Его дрожащие бедра широко расставлены и напряжены, он стоит на согнутых коленях, а лицо прижато к матрасу. Его пальцы, покрытые смазкой, цепляются за основание дилдо закрепленного к изголовью. Его дыхание вырывается короткими, неглубокими выдохами, грудь поднимается и опускается от усилий. 22 сантиметра — совсем, как у Минхо. Или, по крайней мере, он так предположил. Та же игрушка, которую он мог взять чуть больше половины две недели назад. Он тренировался раз в несколько дней, постепенно привыкая к ней. И каждый раз, становилось немного проще. Более естественно. Сейчас, его грудная клетка вздымается от напряжения, пот выступил на лбу. Все тело горит — широко растянутое вокруг последнего толстого сантиметра силикона. Он никогда раньше не заходил так далеко. Никогда не чувствовал себя таким совершенным, превосходно наполненным. Он говорит себе не спешить — он знает, что не стоит — но он так близко, что почти может попробовать это. Предвкушение, резкое и захватывающее дыхание, туго сжимает его ребра, как резинка, растянутая до предела. — Давай, — шепчет он, челюсть сжата, голос наполнен усилием. — Ещё…совсем…немного. Он смещается, бедра наклоняются, и он слегка опускается. А затем… Происходит это. Последнее сопротивление исчезает, тело поддается, растягиваясь сильнее. Игрушка погружается внутрь, миллиметр за миллиметром, пока плоское основание плотно не прижимается к нему. Он издает резкий и отрывистый звук, что вырывается из горла и эхом отталкивается от стен. Его спина инстинктивно выгибается, позвоночник изгибается, пальцы цепляются за простыни перед ним. Пальцы на ногах подгибаются, а глаза, прежде распахнутые, крепко зажмуриваются, когда волна ощущения течет сквозь него — глубокая, медленная, и всепоглощающая. Его перегруженное и напряженное тело содрогается, доведенное до грани. Но не боль он чувствует. Это облегчение… гордость. Его грудь содрогается от воздуха, который он не осознанно задерживал, и внизу живота образуется что-то — мягкий, распускающийся цветок триумфа. Нежности. Того, что он наконец, наконец там. — Я смог, — выдыхает он, почти в неверии, а голос ломается. — Блять, я… Он прячет лицо в ладонях, его разом захлестывают эмоции: недели усилий, медленной подготовки, такого сильного желания не сдаваться. Это, вероятно, для кого-то выглядит нелепо — испытывать эмоции на подобие этих, но это значит намного больше, чем просто секс с Минхо. Он слышит голос своего бойфренда в голове, всегда нежный и терпеливый, и может вообразить, что тот скажет, когда он ему расскажет, «Только, если ты хочешь этого, малыш. Я доволен тем, что у нас есть сейчас.» А Джисон хочет. Слезы неожиданно наворачиваются в уголках глаз. Не от растяжки, не от боли — а от волны чего-то прекрасного. Предвкушения того, чем он сможет поделиться с Минхо спустя год их отношений. Он остается в таком положение некоторое время, игрушка погружена глубоко в нем. Он чувствует всё — каждый миллиметр, каждую пульсацию. Он тяжелый и наполняющий, и достаточно его растягивающий, чтобы от этого кружилась голова. Джисон прерывисто выдыхает, лоб прижимался к матрасу, дыхание перехватывает, когда он пытается успокоить себя. Теперь, когда его тело расслаблено вокруг игрушки, его вес сводит с ума, и погруженный так глубоко, прижимающийся в то самое место, что заставляет член, висящий твердым и ноющим между ног, дернуться. Тихий скулеж вырывается из него, когда он перемещает свои бедра. Движение заставляет игрушку тоже сдвинуться, и давление внутри него меняется на глубокое, более точное. Ощущение, резкое и электрическое, сотрясает его, затягивая в узел его живот. Этого недостаточно. Ему нужно больше. Рука проскальзывает под телом, находя член — горячий, покрасневший и сочащийся на кончике. В одно мгновение, его пальцы оборачиваются вокруг и начинают поглаживать, всё тело потряхивает, а резкий выдох разрывает горло. От движения, дилдо смещается внутри него ровно настолько, чтобы зрение затуманилось. — Б-блять, — стонет он, бедра беспомощно двигаются в такт движениям. С каждым толчком игрушка входит глубже, перемещая её прямо в нужную точку внутри него, что заставляет ноги дрожать. Ритм становится быстрым — беспорядочным, отчаянным, рука работает на члене с неистовой нуждой. Каждый раз, когда он сжимается вокруг игрушки, она сдавливает сильнее его внутренности и удовольствие возрастает. Имя Минхо вылетает с губ снова и снова, отчаянно, разбито и задушено прямо в простыни. — Минхо…блять, — выдыхает он, голос ломается. — Я сделал это. Я могу. Оргазм обрушивается на него, прежде чем он попытается и сдержит его. Тело выгибается вовнутрь, когда он кончает на простыни, бедра поддергиваются, каждый нерв вспыхивает, как огонь. Игрушка остается погружена внутри него, и он едва ли может дышать сквозь удовольствие. Оно прокатывается по нему огромными, мощнейшими волнами — ноги трясутся, мускулы сводит, дырочка пульсирует, обхватывая полноту. Он остается в таком положении, недвижимый и разбитый, грудь судорожно вздымается и опускается. В конечном итоге напряженность спадает, растапливаясь во что-то другое. Его тело гудит остаточными импульсами. Жужжа сверхстимуляцией. Его конечности бескостные, внутренняя часть бедер липкая от смазки и дрожит. И всё же, игрушка по-прежнему плотно и глубоко внутри. С мягкий стоном, Джисон сдвигается. Аккуратно, осторожно, он подается вперед, и игрушка выскальзывает с тихим и влажным чпоком. Тело пульсирует от внезапной пустоты, трепеща вокруг нечего, и слабый стон вырывается из него — наполовину от облегчения, наполовину от тоски. Он перекатывается на бок, ища полотенце, которое оставил неподалеку, осторожно вытирая бедра и живот. Его телефон покоится на прикроватном столике, экран темный, пока он не пробуждает его свайпом, он набирает контакт Минхо и печатает: Я не могу ждать субботы, малыш Минхо понятия не имеет, к чему готовился Джисон — к чему стремился. Но он узнает. Джисон прячет телефон под подушку, затем выталкивает прочь смятые простыни, меняя их на чистое одеяло, которое он со вздохом натягивает на себя. Суббота не может наступить достаточно быстро.-`♡´-
Когда наступает Суббота, Джисон — готов. Он рано проснулся, даже несмотря на то, что едва ли спал. Его живот скручивает в ожидании, когда он подтягивается под одеялом, моргая в потолок. Боль в бедрах всё ещё есть, как мягкое напоминание о победе. Он не нервничает. Он просто хочет. По мере того, как продолжается утро, он делает всё не торопясь. Меняет простыни — на нежно розовые, которые, как однажды сказал Минхо, делают его медовую кожу сияющей. Он приготовил несколько свечей, чтобы зажечь их в спальне. Достаточно убрал квартиру. Даже подготовил легкий плейлист. А затем подготовил себя. Он включает теплую воду и вступает в душевую кабинку. Пар поднимается вокруг него, как вуаль, и какое-то время, он просто стоит под водой, вдыхая всё это. Никуда не спешит. Он медленно моется. Бреется там, где хочет. Обтирается. Когда он вступает обратно в комнату, полотенце низко обернуто на его бедрах — полдень уже наступил. Он кладет всё, что ему нужно: лубрикант и что-то, чем можно потом вытереться. Затем он встает коленями на постель, раздвигает ноги и начинает готовиться. Движение пальцев медленное, терпеливое, без лишней спешки, никакой нервозности. Теперь он знает своё тело очень хорошо. Он изучал его, осваивал его. К тому времени, как он заканчивает — открытый, свободный и липкий — его дыхание ровное и он чувствует, что он словно светится. Он проскальзывает в легкий, короткий, черный сатиновый халат, слабо и едва ли завязывает, и ходит по квартире, зная, что Минхо уже почти здесь. Он зажигает свечи. Включает музыку. Затем ждет. Через несколько минут, раздается стук в дверь. Сердце Джисона пропускает удар. В последний момент он смотрит на себя в зеркале коридора и подходит босиком ко входной двери, медленно её открывая. Минхо стоит по другую сторону двери, пуховик наполовину застегнут, рюкзак небрежно закинут на одно плечо. Его волосы растрепаны ветром, из-за холода щеки окрашены в розовый. В мгновение, когда его глаза опускаются на Джисона — босого, обрамленного мягким светом прихожей, на котором надето ничего, кроме халата — его дыхание заметно перехватывает. Его взгляд медленно опускается вниз, словно он пытается запомнить каждый миллиметр. — Привет, — нежно произносит Джисон, голос едва похож на шёпот. Вначале Минхо не произносит и слова. Он просто пялится, глаза широко раскрыты и не моргают, как будто он не совсем уверен, что Джисон реален. Затем, в конце концов, его голос приглушенный, почти благоговейный: — Ты выглядишь восхитительно. Нежная улыбка растягивает губы Джисона. — Спасибо, — бормочет он, отступая в сторону. — Заходи. Минхо ступает внутрь, сбрасывая куртку и скидывая ботинки, но глаза ни разу не покидают Джисона. Он смотрит на него, будто боится, что момент исчезнет, если хоть раз моргнет. Джисон аккуратно захлопывает за ними дверь, тихий кликающий звук звучит в тишине громче, чем должен. — Спальня? — предлагает он, голос теперь немного тише, смешанный с чем-то робким и серьезным. — У… меня есть кое-что, что я хочу отдать тебе. Брови Минхо подскакивают, на лице мелькает любопытство — но он без колебания кивает. — Да, — нежно произносит он. — Конечно. Минхо следует за ним и единственные звуки — тихая музыка, играющая из колонок и приглушённое шарканье их ног по полу. Когда они ступают в спальню, мягкий свет свечей омывает их, отливая всё в золото. Джисон наблюдает, как меняется выражение лица Минхо — что-то в нём смягчается, плечи расслабляются, словно сам свет проник в его грудь, чтобы успокоить его. Затем Джисон встает перед ним, пальцы потянулись к поясу на его талии. — Я готов, — шепчет он, голос ровный, несмотря на стук в груди. Глаза Минхо расширяются, дыхание перехватывает. — Ты имеешь ввиду…? — Да, — говорит Джисон, в этот раз более уверенно. — Я хочу тебя. Всего тебя. Я…готовился. И…я готов. Он распахивает халат, позволяя ему сползти по плечам и упасть на пол. Минхо просто смотрит. Будто наблюдает за чем-то сокровенным — чем-то хрупким и прелестным, не поддающимся описанию, и ладони медленно поднимаются, располагаясь на бедрах Джисона и притягивают его ближе. — Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — вздыхает Минхо. Джисон мягко улыбается, подходя ближе, пока их лбы не встречаются, дыхание смешивается в пространстве между ними. — Тогда возьми меня, — шепчет он. Минхо снова поднимает руки — медленно, словно боится, что проснётся ото сна — и берет лицо Джисона. Большие пальцы ласково проходятся по изгибам щек, так, будто Джисон самое священное создание, которое он когда-либо трогал. — Ты уверен? — спрашивает Минхо, его голос низкий, уверенный. — Мы можем остановиться в любое время. — Я знаю. — Джисон дарит ему нежную, обнадеживающую улыбку. — Обещаю. Я готов. Тогда Минхо целует его, медленно и глубоко; поцелуй, который рассказывает всё то, что он ещё не нашел в словах. Руки скользят вниз к талии Джисона, ласково и уверенно, поглаживая, прежде чем бережно направить в сторону кровати. Джисон охотно следует, сердце бьется, кожа уже пульсирует от предвкушения. Он ложится спиной на мягкие простыни, наблюдая, как Минхо быстро раздевается. Он никогда не отводит взгляд. Ни разу. Когда Минхо залезает на кровать, сначала он начинает целовать коленку Джисона. Затем внутреннюю часть бедра. Затем живот, мягкий и теплый под его губами. Каждое касание, будто клятва. Оно медленное, неспешное, словно Минхо наслаждается им, поклоняется ему с каждым поцелуем, каждым томительным прикосновением. И Джисон чувствует это. До последней крупицы. Вес любви Минхо в том, как его губы прижимаются к коже, как он останавливается на груди, словно пытается запомнить ритм сердца. Пальцы Джисона проскальзывают в волосы Минхо, приходясь сквозь нежные локоны и он шепчет, — Я люблю тебя. Ты же знаешь это, да? Минхо кивает в его кожу, губы чуть касались груди. — Я знаю, — бормочет он. — Я тоже тебя люблю. Так сильно. Тишина, что следует после их признаний — слов, которыми они делились прежде множество раз — воцаряется вокруг них тепло и легко. Их тела сливаются естественным образом, словно так и должно быть. Но Джисон видит это — написанное в складке на лбу, как в глазах мелькает нерешительность. Он нервничает. Боится навредить ему. Поэтому Джисон тянет руки, беря щеки Минхо в свои ладони, большие пальцы ласково поглаживают кожу. — Всё в порядке, — шепчет он, взгляд уверенный. — Я готов. И он говорит всерьез. Каждое слово. Не ради Минхо — а потому что, так оно и есть. Затем Минхо целует его — медленно, глубоко, и до потери дыхания — прежде чем отстраниться так, чтобы говорить. — Я могу тебя двигать? — спрашивает Минхо. Джисон кивает, уже растворённый в нём, уже парящий. — Да, — выдыхает он. — Всё, что ты захочешь. Минхо наклоняется, целуя его в висок, прежде чем прошептать, — Позволь мне сначала тебя подготовить. Его пальцы движутся вниз, касаясь колечка Джисона. Он останавливается, когда чувствует там липкость, очевидную теплоту и влажность, уже ждущую его. — Ты начал без меня, — потрясенно произносит Минхо. Щёки Джисону краснеют, но он встречает его взгляд без колебания. — Я хотел быть для тебя подготовленным, — нежно произносит он. — Я не хотел, чтобы тебе приходилось ждать. Минхо медленно выдыхает, смахивая прядь волос со лба Джисона, его большой палец задерживается чуть выше брови. — Малыш, — бормочет он, переполненный эмоциями, — тебе не нужно было. Но… спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно это всё значит для меня. — Думаю, что знаю, — хихикает Джисон, глаза полны тепла, голос нежный. — Потому что это так же важно для меня. Минхо целует щёку Джисона и задерживается там, его губы теплые на румяной коже. — И всё же, — бормочет он, его голос мягкий и наполненный преданностью. — Позволь позаботиться о тебе. Всего немного. Он тянется к бутылочке лубриканта, внимательно покрывая им свои пальцы. Одна рука приподнимает бедро Джисона, нежно поглаживая заднюю часть бедра, придавая ему нужное положение. — Ты уже такой раскрытый, — выдыхает он, смотря вниз на обнаженного и распростёртого Джисона. — Ты так хорошо сделал всё сам. Первое прикосновение к его входу — едва ли больше, чем шёпот. Минхо не толкается, просто касается, работая с уже находящейся там теплотой и податливостью. Джисон тихонько стонет, бедра инстинктивно приподнимаются. Минхо проникает одним пальцем, затем вторым, медленно их сгибая, наблюдая за каждым оттенком выражения лица Джисона. — Всё ещё хорошо? — спрашивает он. Джисон кивает, дыхание прерывается. — Лучше, чем хорошо, — шепчет он, дрожа от нужды. — Я хочу тебя. Пожалуйста. Минхо стонет вполголоса, голова опускается, чтобы оставить мягкий и благоговейный поцелуй на животе Джисона. — Ты такой прекрасный, — шепчет он. — Такой для меня подготовленный. К том времени, как Минхо заканчивает растягивать его тремя пальцами, Джисон больше, чем просто готов. Когда пальцы выходят из Джисона, он остается раскрасневшимся и дрожащим, грудь неравномерно вздымается, тело слабое и податливое. Минхо нежно берется за нижнюю часть коленей, осторожно поднимая их, складывая Джисона под себя так, чтобы бедра прижались к торсу. От такой позиции у него перехватывает дыхание — он чувствует себя открытым, уязвимым, но его держат. Он в безопасности. Минхо возвышается над ним, сейчас его влажный член находится руке; он опускается, чтобы прижаться лбом ко лбу Джисона. — Я буду двигаться медленно, — шепчет Минхо, голос наполнен сдержанностью. — Скажи мне, если тебе что-то понадобится, окей? Джисон кивает, глаза блестят. — Да. Пожалуйста. Просто, поторопись. Минхо судорожно выдыхает и начинает проникать. Медленно. Так невыносимо, болезненно медленно — словно он хочет прочувствовать каждый миллиметр, каждую секунду, словно этот момент слишком сокровенный для такой спешки. Джисон чувствует его полностью — толстый и горячий, растягивающий его так, что когда-то он мог бы сокрушить его. Месяц назад, действительно мог. Но сейчас? Сейчас — идеально. То, что ранее было источником беспокойства — размер Минхо — теперь ощущается, как подарок. Наполненность, что заставляет воздух застрять в горле. Его руки трясутся там, где цепляются за плечи Минхо, кончики пальцев впиваются в теплую кожу. Его веки трепещут, затем закрываются снова, когда давление нарастает, низкий стон нежданный и необузданный выскальзывает с губ. Он чувствует дыхание Минхо — рванное, неравномерное — овевающее икру к которой он прижимает лицо, шепча о своем сдерживаемом желании прямо в нежную кожу Джисона. — Ты в порядке? — спрашивает хриплым, едва сдерживающим себя голосом Минхо. Джисон кивает, сглатывая комок в горле. — Да, — выдыхает он. — Ты можешь продолжить. Минхо снова двигается вперед, медленно и уверенно, и Джисон инстинктивно подается, бедра, согнутые на груди, дрожат. Растяжение сильное — глубокое и захватывающее — но ни разу не болезненное. Даже не близко. Это наполненность, что ощущается сакральной, словно Минхо вырезал пространство внутри него, которое всегда предназначалось ему. Будто тело Джисона наконец-то освободило место для мужчины, которого он любит. И когда Минхо в конце концов входит по самое основание, Джисон ахает — резко и задыхаясь — глаза стеклянные, губы приоткрылись в изумлении. — Боже, — шепчет он. — Ты внутри меня. Действительно внутри меня. Выражение лица Минхо смягчается, восхищение мерцает в его чертах. Он наклоняется, оставляя поцелуй на щеке Джисона, затем на губах — медленно, нежно. — Наконец-то. Джисон хочет сказать что-то ещё — сказать Минхо, как много он для него значит, как долго он мечтал об этом моменте — но слова растворяются на языке в тот момент, когда Минхо начинается двигаться. И всё что остается — это чувство. Он двигается медленно — мучительно медленно — словно Минхо пытается запомнить каждую реакцию, каждый сдавленный стон, каждую дрожь, что прокатывается по телу Джисона. И Джисон дает ему всё — без колебания, не сдерживаясь. Ни одна из фантазий, за которую он цеплялся весь прошлый год, не могла подготовить его к реальности, в которой Минхо движется внутри него. — Ты ощущаешься так хорошо, — шепчет Минхо. — Такой теплый, малыш. Такой прекрасный. Каждое медленное, сознательное движение бедер Минхо посылает волну жара, что кружится внизу живота, его тело сжимается вокруг Минхо с каждым толчком. Руки Джисона ползут вниз к спине Минхо, пальцы скользят по движущимся мышцам, что сокращаются при каждом движении. Их кожа влажная от пота, жар между ними ошеломляющий, их тела движутся в гармонии — липкие, горячие и так невероятно связанные. Дыхание Минхо начинает сбиваться, его ритм становится настойчивым, всё ещё медленным, но наполненным намерением. И Джисон охотно принимает его, бедра приподнимаются, мягкие стоны вылетают с губ с каждым движением. Он чувствует, как оно нарастает — это знакомое, мощное давление, что скручивается в основании, натягиваясь с каждым глубоким толчком. Он уже близко, балансирует на краю, уничтожен любовью в глазах Минхо и тем, как его тело всецело принадлежит ему. — Минхо, — шепчет Джисон, задыхаясь и моля. — Не останавливайся. Пожалуйста. Темные и горящие эмоциями глаза Минхо фокусируются на Джисоне. — Никогда, — бормочет он, в его голосе звучит обещание. — Я с тобой. Руки Джисона скользят вниз к заднице Минхо, направляя его, затягивая его глубже в себя с каждым движением его тела. Он чувствует всё — каждый миллиметр толстого и длинного члена Минхо, наполняющего его с неумолимым и всепоглощающим ритмом. Растяжение восхитительное, удовольствие вьется вокруг, как огонь. С каждым толчком, бедра Минхо мягко ударяются о бедра Джисона, яйца касаются кожи, посылая вспышку жара по позвоночнику. Минхо наклоняется, рот находит изгиб шеи Джисона, целуя и посасывая нежную кожу, вероятно оставляя метки, что жарко расцветают. Завладевая им не только физически. — Ты такой охуительно тугой, — стонет грубо и низко Минхо, звук отдается вибрацией на шее Джисона. — Не думаю, что продержусь ещё. Голова Джисона откидывается назад, веки закрываются, когда тело дрожит на грани. Напряжение внутри него теперь невыносимое — удовольствие прорывается сквозь нервные окончания, словно волна угрожает затопить его. — Минхо, — ахает он, голос ломается. — Я-я так близко. Минхо замедляется, лишь слегка, бедра всё ещё покачиваются, входя глубоко и уверенно, когда он наклоняется, а губы касаются уха Джисона. — Кончи для меня, малыш, — шепчет он. — Я хочу, чтобы ты всё прочувствовал. И тело Джисона подчиняется. Его оргазм бьет по нему, как яростный шторм — внезапный, неудержимый. Он вскрикивает первобытно и разбито, спина скручивается, мышцы каменеют, тело сжимается вокруг члена Минхо, и он кончает на свой живот. — Минхо…ох…Блять… Минхо присоединяется мгновением после, финальным, дрожащим толчком глубоко погружаясь. Его тело напрягается, стон слетает с губ, когда он тепло и густо кончает внутрь Джисона, полностью наполняя его. Это заставляет Джисона задрожать, ощущение от того, что им завладели, глубоко увязает в костях. После этого они сливаются воедино — скользкие от пота, сердца стучат синхронно, кожа вплотную прижата к коже. На мгновение, мир ни что иное, как звук их дыхания — тихий гул их медленных сердцебиений. Губы Минхо находят лоб Джисона и оставляют ласковый поцелуй. — Ты в порядке? — бормочет он, его голос тих и наполнен заботой. Джисон кивает, глаза всё ещё закрыты, губы растягиваются в блаженной улыбке. — Очень в порядке. Минхо нежно проводит пальцами по волосам Джисона, убирая влажные пряди с его лица. — Как насчет того, что мы уберемся, а после проведем остаток дня в постели? — предлагает он. — Фильмы, закуски…просто мы. Джисон держит глаза закрытыми, притягивая Минхо ближе и прижимаясь носом к изгибу его плеча. Теплое и сладкое, как мед блаженство всё ещё витает в конечностях. — Если только я выберу первый фильм, — бормочет он низким и сонным голосом. Минхо хмыкает, звук тихий и глубокий, нежно вибрирует в том месте, где Джисон прижимается своей щекой. — Договорились. Только, если это не что-то, что мы смотрели тысячу раз. — Не обещаю, — бормочет Джисона, лениво улыбаясь. В конечном итоге, они выпутываются из простыней, медленно передвигаясь, долго касаясь друг друга, пока они вместе убираются. Мягкое хлопковое белье заменят смятые простыни; они чистят зубы бок о бок, плечи нежно стукаются, они украдкой целуются с пеной во рту и с сонными улыбками. Это своего рода спокойная домашняя рутина, что ощущается так естественно, так легко — сложно поверить, что они не всегда так жили. Может Джисону стоит спросить. Сделать следующий шаг. К тому времени, как они заползают в постель, солнце приобрело золотистый оттенок, разливая тепло и сонливость сквозь шторы. Минхо снова притягивает Джисона ближе к себе, устраивая его под свой подбородок. Он оставляет поцелуй чуть ниже уха, задерживаясь там на мгновение. — Спасибо, — мягко произносит он. — Тебе не нужно было делать это для меня. Но я рад, что ты это сделал. Джисон поднимает взгляд, глаза широко раскрыты и в них наполнена нежность. — Я сделал это не для тебя, — говорит он. — Я сделал это для нас. И на этом всё. Минхо скрепляет всё поцелуем, затем тянется за пультом; они оба свернулись под одеялом, конечности переплетены, сердца переполнены и спокойны. Иногда, любовь — громкая. Это Минхо целующий Джисона до потери сознания посреди многолюдной вечеринки, смех вырывается с их губ, когда друзья подбадривают их. Но иногда — большую часть времени — любовь — тихая. Это Джисон практикующийся в одиночестве, снова и снова, только для того, чтобы создать в себе место, где мог бы быть только Минхо. Это непоколебимое терпение Минхо. Это теплые слова в кромешной тьме, и руки, что никогда не отпустят. Иногда, это смелость быть замеченным. Быть бережно удержанным. Давать друг другу пространство, и входить в это пространство, вместе. И это то, что у них есть — любовь, которой не нужно кричать, чтобы быть настоящей. Любовь, которая просто есть.
Примечания:
Если вам понравилась работа, поставьте Кудос оригинальной работе и порадуйте автора.
