Воспоминания о прошлой тьме

      — Он выходит, Тайп.       — Выходит? Что ты имеешь в виду? Кто откуда выходит?       На другом конце провода воцарилась тишина, прежде чем низкий голос вновь заговорил:       — Он выходит из тюрьмы, сынок. Через неделю он будет на свободе и…       Озноб охватил все его тело. Тайп почувствовал, как мир вокруг погружается во тьму. Как будто кто-то нажал кнопку и полностью выключил его зрение, вроде экрана, становящегося черным.       Именно так чувствовал себя Тайп в тот момент, когда отец позвонил ему и сообщил, что его насильник, бывший кровельщик, который изнасиловал его, когда ему было всего одиннадцать лет, выходит на свободу и уже через неделю будет ходить среди нормальных людей.       — Я не думаю, что тебе стоит возвращаться домой в ближайшее время. Мы не знаем, каким он станет после тюрьмы и куда пойдет… мы с твоей мамой не хотим рисковать и подвергать тебя опасности после его освобождения.       Тайп нахмурился и вернулся в реальный мир, осознав слова отца.       — Что? Папа, мы никогда не узнаем, что он собирается делать! Мы никогда не узнаем, куда он пойдет! Как же я смогу вернуться домой в будущем, если даже сейчас не могу этого сделать, я…       — Тайп, конечно, ты можешь вернуться домой, просто… не сейчас. Я не думаю, что это хорошая идея. МЫ не думаем, что это хорошая идея.       Может, это и глупо, но Тайпу казалось, что его выгнали из собственного дома, когда он больше всего в нем нуждался. Самое печальное было то, что он даже не мог использовать свой дом как убежище. Безопасный, уютный дом превратился в причину его страха, в него вторглись отвратительные наклонности одного человека, и это было трудно принять. Сможет ли он когда-нибудь вернуться домой? Сможет ли он когда-нибудь взять отпуск и отдохнуть с родителями и Кхомом, зная, что ходит по тем же местам, где ходил ТОТ человек? Он уже проходил через это раньше, сразу после случившегося, и его дом перестал быть домом, превратившись в тюрьму. С годами все изменилось, он справился с внутренними демонами, но теперь? Теперь все вернулось.       Тайп проглотил комок в горле и кивнул, хотя и знал, что папа этого не видит.       — Конечно. Я понимаю, — прошептал он, стараясь не выдать своего прерывистого дыхания.       После окончания разговора Тайп больше не чувствовал себя самим собой. Даже глядя в зеркало на свое лицо — темные глаза, волнистые локоны, прямой нос — оно уже не оказалось прежним. В глубине его глазах плескалось что-то необычное, и хотя он знал, что именно это было, принять пока не мог.       По правде говоря, Тайп боялся… всего. Прошлого, настоящего, будущего. Как он мог продолжать жить как ни в чем не бывало, зная, что человек, который сломил его, отравил и погубил, ходит среди других людей, свободный от осуждения и наказания? Он заслуживает большего, думал Тайп. Больше страданий, больше боли. Этого никогда не будет достаточно. Если уж на то пошло, он желал этому человеку только боли и страданий, которых тот заслуживал терпеть всю свою жизнь.       Тайп был наивен, не так ли? Он думал, что монстр всегда будет заперт, вдали от внешнего мира, частью которого являлся Тайп, а он сможет жить свободно и без забот. Однажды он так подумал и посмеялся над собой, потому что слишком пропитался прошлым и впитал в себя всю ту боль, носил ее с собой каждую секунду, а значит, был полон гнева, ненависти и печали. Именно Тарн заставил все это исчезнуть. Это было нелегко, но Тарн оказался единственным, кто мог прикасаться к нему. Своими прикосновениями и настойчивой любовью он прогнал все плохое.       Вернется ли страх? Исчезнет ли все хорошее, весь свет и все счастье, которые подарил ему Тарн, как будто их никогда и не было? Это, вероятно, был его самый большой кошмар.       Тайп решил притвориться, что ничего не случилось и что с ним все в порядке. Технически он знал, что не сможет долго притворяться, потому что Тарн был очень внимателен к нему и знал его лучше, чем Тайп знал самого себя, а это означало, что рано или поздно он заметит, что что-то не так, спросит и не перестанет доставать его, пока он не расскажет. Тайп решил так поступить, потому что не был готов говорить об этом. Точно так же, как он рассказал Тарну о своем темном прошлом, когда они ссорились и бегали друг за другом, как пара школьников, это было трудно и заняло много времени, но он сделал это, потому что доверял Тарну. Он и сейчас доверял, ничего не изменилось, но ему все еще нужно было время. Он не был готов произнести эти слова и воплотить их в реальность, стараясь сохранить как можно больше эмоций, хотя сдавленное горло говорило ему об обратном.       Конечно, Тарн заметил, что что-то не так. Тайп иногда отвлекался и стал более тихим, чем обычно. Тарн сразу заметил эти тревожные звоночки и спросил своего парня об этом, но тот не мог ему сказать, поэтому просто ответил, что беспокоится из-за отчета. Тайп не был из тех, кто лжет и хранит секреты, на самом деле он всегда сохранял откровение со своим парнем, но сейчас все сложилось по-другому, потому что вернулась та часть его, о которой он на самом деле забыл, спрятал ее, когда она наполнилась светом, который Тарн привнес в его жизнь.       Теперь новость о том, что его насильник вышел из тюрьмы, пыталась затмить этот свет и заменить его тьмой, которую он слишком хорошо знал и в которую не хотел возвращаться.       — Нет… остановись… пожалуйста…       Тарн медленно очнулся ото сна, когда знакомый голос проник в его сознание, и что-то в нем подсказало ему, что случилось что-то очень, очень плохое.       Когда он открыл глаза, все было размытым, из-за чего ему пришлось потереть их, чтобы разглядеть, что происходит вокруг. Он лежал в их общей квартире на своем обычном месте в постели и вспомнил, что они заснули, обнявшись, как делали каждую ночь. Поскольку было темно, он предположил, что еще ночь или, может быть, раннее утро.       Тарн почувствовал, что кровать под ним зашевелилась, повернул голову и увидел, что Тайп бьется в конвульсиях. Он дергал простыни, а его щеки были мокрыми от слез, стекающих как маленькие водопады.       Тарн узнал это потерянное выражение лица и отчаянный тон, с которым его возлюбленный просил о помощи. Тайпу снился кошмар.       Его тут же охватил страх, он сел в кровати и осторожно коснулся плеча Тайпа.       — Тайп? Просыпайся, тебе снится кошмар.       Он старался быть осторожным, потому что не хотел напугать Тайпа в тот момент, когда кошмар завладел его разумом, но было ужасно видеть его таким — в таком ужасе, что его руки даже во сне пытались найти что-то теплое и безопасное, за что можно было бы ухватиться. Каждый раз сердце Тарна разрывалось на части, он хотел сделать все возможное, чтобы эти слезы исчезли, а на лице Тайпа появилась его фирменная улыбка. Чтобы это произошло, ему нужно было разбудить его, а спокойный тон не помогал.       — Тайп! Проснись! Пожалуйста…       Тарн умолял и чувствовал, как у него самого наворачиваются слезы. Это было глупо, потому что кошмар снился даже не ему, но он все равно плакал, как будто это происходило с ним. Не в силах больше смотреть, он заключил сломленного мужчину в объятия и понадеялся, что его тепло просочится сквозь кошмар и вернет его любовь к реальности.       — Тарн… Тарн, пожалуйста… помоги мне…       — Ш-ш-ш… Я здесь, Тайп. Пожалуйста, проснись ради меня. Ну же, вернись ко мне, — снова попросил он и спокойно погладил Тайпа по спине, хотя спокойствие было последним, что он испытывал.       Прошло еще несколько секунд, и внезапно отчаянный плач прекратился. Тарн медленно отстранился, увидев, что глаза Тайпа открылись. Он проснулся.       — Тайп! Ты в порядке? Я здесь, тебе не нужно бояться, — прошептал Тарн и нежно погладил возлюбленного по щекам, стирая следы грусти.       Тайп выглядел… напуганным. Он был в сознании, но все равно выглядел напуганным, не понимая, что происходит вокруг. Какое-то время Тарн просто смотрел на него и успокаивал, пока не уловил проблеск чего-то, чего он не понял, в его глазах, а затем Тайп уткнулся лицом ему в грудь.       — Я здесь, Тайп…       Тарн снова обнял его, но теперь Тайп проснулся, поэтому, как он надеялся, мог почувствовать его любовь и поддержку, которые он пытался передать ему, веря, что сможет развеять страхи.       — Я не знаю, что делать…       Дрожащие слова заставили Тарна нахмуриться в непонимании.       — Тайп?       Обладатель имени закрыл глаза и уткнулся лицом в грудь своего парня, но все равно чувствовал, как слезы текут и текут, и ненавидел себя за это. Почему он не может просто перестать плакать? Он ведет себя как ребенок.       — Он возвращается… и я ничего не могу с этим поделать…       Он не узнавал собственного голоса, когда произносил эти слова, не мог поверить, что это действительно он их произносит. Он так чертовски старался, чтобы все шло как обычно. Чтобы притворяться, что все в порядке. Но разве это не было несправедливо по отношению к Тарну? Он лгал ему, хранил секреты и знал, что не может так продолжать. Страх все больше и больше разрывал его изнутри, раздирал на части, чем дольше он не говорил правду. Как бы ему ни хотелось, он должен был признать, что это происходит. Он должен снова снять свои барьеры, чтобы рассказать Тарну о том, что беспокоило его всю прошлую неделю.       — О чем ты? — осторожно спросил его Тарн. Из своего маленького укрытия Тайп чувствовал, как каждое слово отдается эхом в груди.       — Он вышел из тюрьмы, и я ничего не могу с этим поделать, Тарн… этот ублюдок на свободе…       Вероятно, кошмар был вызван тем, что Тайп знал, что вчера человек, причинивший ему такую боль, вышел на волю.       — Папа позвонил мне и сказал, что неделю назад его выпустили из тюрьмы… он вышел вчера… Я ненавижу это… Я ненавижу то, что чувствую!       Он почувствовал, как Тарн крепче сжал его. Теперь он, вероятно, понимал, в чем дело.       — Он даже сказал мне не возвращаться домой, потому что они беспокоились, что что-то может случиться… они… они не хотели, чтобы я столкнулся с ним, а потом…       Поцелуй в волосы вызвал у него всхлип. Ему казалось, что сердце пытается выпрыгнуть из груди. Честно говоря, ему самому хотелось все это вырвать. Все эти чувства, которые вызывали у него страх, отвращение и ненависть.       — Тайп…       — Прости, что не сказал тебе раньше, но… я просто не мог. Я чувствую себя таким глупым! — произнеся эти слова, он сердито ударил Тарна в грудь, но, как и ожидалось, ничего не произошло. Это было все равно что бить по камню, и в каком-то смысле это было хорошо. В конце концов, Тарн был его опорой, ему нужна была вся возможная поддержка.       — Ты не глупый, Тайп. Ты должен был сказать мне раньше. Я могу тебе помочь.       — Как?! Как ты можешь мне помочь?! — Тайп вырвался из объятий своего парня, чтобы посмотреть ему в глаза, и увидел в глазах Тарна себя с растрепанными волосами, мокрыми глазами и щеками, раскрасневшегося и растерянного. — Что тебе даст эта информация, кроме как расстройства? Он вышел из тюрьмы, никто ничего не может с этим поделать! Он сейчас на свободе, и… и это пугает меня до чертиков. Ненавижу себя в таком состоянии. Я чувствую себя таким слабым…       — Тайп, — словно касаясь крыльев бабочки, Тарн положил руки ему на щеки и погладил их. — Ты же знаешь, что можешь доверять мне и говорить со мной. У меня нет сил держать его подальше от людей, но я всегда могу поддержать тебя и выслушать. Мне все равно, нужно ли тебе плакать, кричать или просто говорить. Что бы это ни было, ты можешь сделать это со мной.       Внезапно почувствовав вину, Тайп опустил взгляд, не в силах больше смотреть в глаза своему возлюбленному. Он знал, что должен был рассказать ему с самого начала, и теперь ему стало стыдно за то, что он этого не сделал. Он должен был рассказать, чтобы Тарн не переживал все это время.       Но вместо обвинений Тарн подцепил его подбородок пальцем и приподнял ему голову, заставив посмотреть себе в глаза, и Тайп увидел в них лишь чистую любовь и самую милую улыбку.       — Ты не слабый, Тайп. На самом деле ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. И то, что ты иногда сдаешься и чувствуешь слабость, не делает тебя менее сильным. Это не плохо. Просто… доверься мне. Положись на меня, хорошо? Не закрывайся от меня. Я хочу тебе помочь.       — Н-но…       — Не говори, что ты не хочешь быть обузой.       Щеки Тайпа слегка покраснели. Тарн действительно читал его как открытую книгу, потому что именно это он и собирался сказать.       — Ты не такой. Ты можешь быть очень упрямым и раздражающим, но ты же знаешь, что мне это нравится.       Уголки губ Тайпа приподнялись в едва заметной улыбке. Всякий раз, когда ему было грустно и он впадал в уныние, Тарн знал, как вернуть его к жизни.       — И я дам тебе все, что нужно. Если тебе нужно кричать, то кричи. Если тебе нужно поплакать, то плачь, но делай это в моих объятиях, и позволь мне утешить тебя, хорошо?       Голос Тарна был таким мягким и заботливым, что Тайп почувствовал, как его сердце тает и разбивается на миллион осколков одновременно, и тогда слезы снова подступили к глазам.       Как только Тарн увидел это, он снова крепко обнял своего возлюбленного и успокаивающе покачивал его взад-вперед.       — Все в порядке… ты можешь поплакать. Я здесь для этого. А когда ты больше не сможешь плакать и проснешься завтра, я приготовлю тебе завтрак, хотя моя стряпня ужасна, и постараюсь не отравить тебя, — сказал Тарн, улыбаясь и гладя его по волосам.       Тем временем Тайп рыдал, уткнувшись ему в грудь, в результате чего футболка промокла, но Тарн, похоже, не возражал. Вместо этого он притянул его еще ближе, так что Тайп чувствовал только Тарна, Тарна, Тарна и был окружен его любовью и заботой.       Он не знал, как долго плакал, но чувствовал себя измотанным до такой степени, что ему, честно говоря, просто хотелось нажать на кнопку и заставить все это исчезнуть. Все это время его парень обнимал его и укачивал.       Он всегда мог рассчитывать на Тарна. Что бы он ни переживал, что бы ни делал, что бы ни говорил, Тарн всегда был рядом, чтобы помочь ему и поддержать, а если он не мог больше стоять, то помогал ему подняться.       — Тарн?       Черт, он ненавидел, как тихо звучит его голос.       Еще один поцелуй в висок.       — Да?       — Ты можешь спеть для меня?       Тарн помолчал мгновение, прежде чем почувствовал, как его обнимают, а затем начал петь. Тайпу не потребовалось и секунды, чтобы понять, что это песня: «Держи меня крепче», которую Тарн написал для него и впервые спел в баре Пи’Джид.       К нему хлынули воспоминания, перед глазами встали образы Тарна в той полосатой рубашке, улыбающегося ему со сцены, и как они уходили в конце вечера, держась за руки, переплетя пальцы. Это исцелило частичку его разбитого сердца.       Успокаивающий голос Тарна убаюкал его. Тайп наконец обрел покой в объятиях любимого человека.       Когда песня закончилась, Тарн еще раз поцеловал возлюбленного в волосы и продолжил нежно их гладить.       — Я люблю тебя, Тайп, — прошептал он в локоны, чтобы слышала только его спящая вторая половинка, — я люблю тебя.