Нарцисс

       Ягами Соитиро не мог поверить своим глазам. До этого момента он никогда даже мысли не допускал, что скромный и образованный сын втайне от всех покупал и хранил у себя журналы с полуобнажёнными девушками. Умом понимал — Рюдзаки говорил чистую правду, и для семнадцатилетнего подростка такое поведение совершенно нормально, но не был уверен, что готов узнать об этом. Тем более, во время просмотра записей скрытых камер в комнате Ягами Лайта.        — Довольно слабая реакция, — отметил L в какой-то момент. — Либо ему не нравятся девушки, либо…        — Либо? — настороженно уточнил Соитиро, пристально глядя на детектива, невовремя занявшего рот кусочком клубничного торта.        — Либо дизайн купальников, — продолжил тот, прожевав, но так и не отведя взгляд от монитора. — Многим мужчинам больше нравится кружевное бельё.        Конечно, L мог бы сказать и про возможность того, что Ягами-младший предпочитал кого-то своего пола — уж слишком спокойно и скучающе он рассматривал девушек, но не захотел провоцировать заместителя начальника японской полиции. Ему ещё было нужно это сотрудничество.        — Ох… — Рюдзаки потупил взгляд, глядя на Лайта, покрасневшего (от негодования, чего он никогда не узнает) при виде мужчин в узких шортах со звериным принтом на развороте двух последних страниц. — Я оставлю это без комментариев.        Аккуратно убрав журнал обратно в тайник, Ягами-младший положил на пол рядом с кроватью, где их было не видно из дверного проёма, салфетки и крем, а сам разделся до трусов и лёг под одеяло… Естественно, он даже для вида не собирался заниматься самоудовлетворением прямо на глазах кого бы то ни было.        — Такое чувство, будто он всем видом оправдывает, зачем подкладывает бумажку при закрытии двери, — вслух рассуждал L.        Он не мог назвать поведение Лайта откровенно странным, поскольку и ванна, и туалет, где также можно было смело уединиться, но смыть следы гораздо быстрее и проще, могли в любой момент понадобиться сестре или матери. Войдя без стука, пока Лайт был накрыт одеялом, они едва ли бы увидели что-то ненужное. Кроме того, не было ничего странного в том, чтобы предпочесть удобно лежать под тёплым одеялом и ощущать его вес в процессе.        — Не уверен, Кира ли он, но извращенец — точно, — спустя время продолжил Рюдзаки.        — Как Вы поняли это по маc!.. — Соитиро не был уверен, какое слово должен был употребить. — По этому?!        — Лайт смотрит прямо в камеру, — сухо ответил L.        — Едва ли он о ней знает!        — Эта камера находится прямо за телевизором, на котором сейчас транслируют криминальные новости… — мог бы сказать детектив, но Автор знал, что в комнате Ягами Лайта не было телевизора, а лишь выключенный на тот момент стационарный компьютер.        — Эта камера находится прямо за Вашей семейной фотографией, — сказал детектив вместо этого. — Тем более, что мы не можем понять, на кого из четверых людей он смотрит, и то, что он обходится рукой на детородном органе вовсе не означает, что он представляет женщину.        — Хотите сказать, что мой сын… — Ягами-старший был готов схватиться за сердце.        — Нарцисс. — L кивнул своим словам. — Ему нравится заниматься самолюбованием.        Опомнись он немного позже, Соитиро мог бы не выдержать давления новой информации и продолжать работать столь же усердно… Не говоря уже в возможности сердечного приступа.        — Господин Ягами, — обратился к нему детектив. — Могу я попросить Вас присмотреть за другим подозреваемым, пока я отойду?        — Да, конечно, — сразу согласился Соитиро и, приняв пульт, с некоторой задержкой разобрался, как переключиться на запись других камер… — Да они сговорились…        Переведя с побагровевшего лица заместителя капитана полиции на экран, L слегка усмехнулся. Его немного забавляло совпадение, что этот подозреваемый делал примерно то же самое, что и предыдущий.