Любимый идиот

      Офис наполнял терпкий аромат крепкого кофе, смешанный с шлейфом дорогих духов — чужих, въевшихся в обивку кресел и ковролин, как воспоминания, от которых невозможно избавиться. Воздух был натянут, как струна, вот-вот готовая лопнуть. Фэн Синь стоял у панорамного окна, сжимая в руке телефон, и его напряжённая фигура казалась вырезанной из камня. Губы сжаты в узкую линию, пальцы побелели от ярости. Он кипел внутри.       — Ты хоть слышишь себя, а?! — рявкнул он в трубку, не отводя взгляда от серого осеннего неба. — Никакой это не роман! Это был перенос бородования! Я просто помог девушке, которая иначе бы потеряла лицо!       Ответ последовал мгновенно — холодный, язвительный женский голос прорезал тишину, словно стекло под ногами.       — Конечно, бородование! Ты с ней два месяца был на связи, а теперь вдруг "ничего не было"? А та царапина на машине — пусть будет тебе напоминанием, что нельзя мне врать!       Фэн Синь отпрянул от окна, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя раздражение. Гнев внутри него пульсировал с новой силой. Он вспомнил, как вытаскивал эту женщину из грязи, как буквально вылепил из неё "жену". А теперь — крики, обвинения в измене, вздорные ревности. И не в первый раз. В его офисе и правда бывали женщины, которым он помогал, но никогда — не больше.       Теперь же — сцена, развод, и вдобавок... машина. Его гордость, блестящее дитя инженерной мысли, превращённое в ободранный, беспомощный остов. Ни один нормальный сервис не брался за восстановление.       Его кулаки сжались.       И в этот момент в дверь раздался вежливый стук. Щёлкнула ручка, и в приоткрытую щель появился молодой человек с безупречно зачёсанными в хвост волосами и лёгкой, вежливой улыбкой на лице.       — Простите, вы — господин Фэн Синь? Я по поводу вакансии менеджера. Му Цин.       Фэн Синь, не отрываясь от телефона, бросил на вошедшего раздражённый взгляд, махнул рукой: входи. Му Цин вошёл спокойно, сдержанно подошёл ближе, и, остановившись, коротко поклонился. Его движения были выверены, голос спокоен, манеры — безупречны. Словно человек, пришедший из совершенно другого, нормального мира.       Фэн Синь с усилием отвёл глаза от телефона и взял протянутые бумаги. Он пробежал взглядом первые строки, но тут из трубки, словно выстрел, раздалось:       — Я жду расчёт, Фэн Синь!       Он сжал резюме в кулаке, будто оно было причиной всех его бед, и с резким, почти театральным движением бросил скомканный лист в мусорную корзину.       — Вот тебе мой расчёт! — выкрикнул он в трубку, не глядя на ошарашенного Му Цина.       Му Цин остался стоять, не шелохнувшись. Его брови приподнялись, он перевёл взгляд с переполненного эмоциями Фэна на мусорное ведро, затем снова на него. И с лёгкой насмешкой, без тени раздражения, произнёс:       — Вижу, у вас тут собеседования проходят нестандартно.

***

      Гулкий ритм басов стучал в грудь, сливаясь с пульсом — мощный, глухой, будто само сердце пыталось вырваться наружу, прокричать в этот шумный вакуум. В клубе было тесно, дымно, звеняще — воздух вибрировал от перегретых тел, ярких вспышек света и запаха алкоголя. Именно то, что нужно, чтобы на несколько часов заглушить собственные мысли, соскрести с души остатки боли.       Фэн Синь шагнул внутрь, не оглядываясь. В отсветах неоновых ламп его черты казались вырезанными из бронзы — резкими, заострёнными, с застывшим в уголках глаз напряжением. На его лице читалась вся прошлая неделя: адский замес развода, бесконечные крики, ссоры, а после — одиночные вечера, когда даже злость уступала место серой, всепоглощающей пустоте.       Он не искал взглядов. Не искал объятий, тела или флирта. Ему нужно было одно — выжечь из себя остатки злости. До дна, без остатка. Хотелось забыться, стереть память хотя бы на пару часов, раствориться в грохоте басов и горечи виски.       Он опустился на высокий стул у барной стойки, облокотился руками о холодную столешницу. Пальцы чуть дрожали. Не поднимая взгляда, бросил:       — Виски с колой. И побыстрее пожалуйста.       Никакой фруктовой ерунды. Только сочетание горечи и сладости, сливавшихся воедино, как злость и усталость внутри него. Он поднёс стакан к губам, не задумываясь сделал первый глоток. Обжигающее тепло прокатилось по горлу, вырвало из груди тихий, хриплый выдох. И — как будто чуть-чуть отпустило. Немного, но достаточно, чтобы не сломаться здесь и сейчас.       Фэн Синь сидел молча, пальцы крепко сжимали тяжёлое стекло — как якорь, не дающий сорваться. Он не хотел перемен. Он не искал новой встречи. Этот вечер должен был просто стать промежутком между «до» и «после». Короткой передышкой.       Музыка становилась громче, смазывая время, искажение ритма проникало в кровь. Фэн Синь запрокинул голову назад, закрыл глаза. Горло всё ещё жгло, но мысли — нет. Они всё ещё жили, извивались внутри. Он сделал ещё один глоток, и в этот момент рядом раздался голос. Спокойный, прохладный, с ледяным оттенком насмешки — но лёгкой, невесомой, почти нежной.       — Не знал, что мужчины, заправляющие крупными компаниями города, проводят свои вечера не с семьёй, а в заведениях, куда по вечерам обычно сбегаются подростки. — этот голос пробежал по позвоночнику, оставив за собой цепочку мурашек. — Чилинни с перцем. Два шота.       Фэн Синь резко повернул голову. В полумраке клуба, словно растворяясь в тенях, стоял Му Цин. Его фигура выглядела одновременно расслабленной и собранной — безупречный даже вне офиса. Волосы, собранные в небрежный, чуть растрёпанный хвост, будто после долгого дня, придавали ему вид опасной непринуждённости. Опасной — потому что желанной.       — А вы..? Прошу прощения, — выдохнул Фэн Синь, моргая, словно пытаясь прогнать наваждение. — Приходите сюда, дабы ваше смазливое лицо оказалось внизу у кафеля сразу же, как начнёте говорить?       — Благодарю. — Му Цин кивнул бармену, ни на мгновение не теряя спокойствия, и усмехнулся. — Знаете, нет. Лишь забавляюсь с тем, какое шаткое нынче у мужчин эго. Стоит только пальчиком поманить, как они накидываются с лихвой. Забывая о всяком чувстве такта. Что у них когда-либо откликался.       Фэн Синь едва заметно поморщился. Поставил стакан на стойку с глухим стуком, будто точкой в предложении. Пальцы его сжались — не от злости, а от того, насколько точно этот парень бил по целям. И даже не моргал.       — Кого-то вы мне напоминаете, — тихо проговорил он, наклоняя голову набок, вглядываясь внимательнее. — Мы случайно не встречались раньше?       — Да неужели? — Му Цин закатил глаза и опустился на стул рядом, с тем видом, будто это было его место всегда. — Снизошло озарение?       Фэн Синь не отводил взгляда. Слишком уверенный. Слишком чистый. Слишком — выбивающийся из контекста его вечернего одиночества. Но, чёрт возьми, как же он был кстати. Как контраст. Как ледяной леденец после глотка кипятка.       — Да мы и правда виделись. На собеседовании. Неделю назад. Хотел устроиться к вам менеджером, но у вас появились неотложные дела, — Му Цин сделал глоток, не сводя глаз с него, и чуть пожал плечами. — Из-за которых вы показательно выкинули мои бумаги в мусор со словами: «Вот тебе мой расчёт». После этого отпало всякое желание с вами контактировать, но вот, по иронии случая, я снова вынужден терпеть ваше присутствие рядом.       — Я этого не помню… — нахмурившись, пробормотал Фэн Синь и опустил взгляд. Мысли заплясали, пытаясь ухватиться за обрывки памяти. Когда? Как?       Он выдохнул, почти рассмеявшись — сухо, устало. Было в этом нечто абсурдное, и тем приятнее. Он поднёс стакан к губам, и, хрипло, почти исповедально проговорил:       — Неделю назад у меня шло разбирательство с женой. Она подала на развод из-за моих якобы “рабочих интрижек”. — он показал кавычки в воздухе, и запил эти слова, обжигая язык виски. — Но я ведь просто помог девушке с переносом оборудования.       — И что? Это был повод сорвать на мне злость из-за несостоявшегося брака? — голос Му Цина был спокойным, но с таким оттенком, от которого Фэн Синю стало стыдно.       — Нет! — резко, почти с испугом отреагировал он. — Я просто не контролирую свои эмоции. А в тот день… она ещё вдобавок поцарапала мне машину. — снова глоток. И злой взгляд в пустой стакан. — Да так, что ни один сервис не берётся...       — Хотел бы я позлорадствовать, но думаю, что воздержусь. — Му Цин усмехнулся, взял свой коктейль, отпил, и, облизав губы, заставил сердце Фэн Синя на мгновение остановиться.       Взгляд Фэн Синя прилип к этим губам. Яркие, красные от перца, они светились соблазном. Хотелось знать, насколько же жгучими они будут на коже. Мысль, вспыхнув, обожгла. Он выругался про себя, мотнул головой, чтобы прогнать похабные образы.       — У меня есть знакомый, который может помочь. Дайте мне свои контакты, я свяжусь с вами в понедельник утром.       — Огромное вам спасибо! — чуть не выкрикнул Фэн Синь, забыв на миг и о желаниях, и о странности ситуации. — Как вас зовут? — в его голосе уже проскользнуло нечто мягкое, человеческое. А на щеках — ямочки, такие редкие, но такие очаровательные.       — Му Цин. Можете обращаться на “ты”. — и он улыбнулся. Настояще. И губы засияли ещё ярче.       Фэн Синь снова поплыл, глядя на них. Мысль всплыла сама: как бы они смотрелись, растянувшись на его члене? Он сглотнул, прикусил губу, будто этим мог отогнать образ, поселившийся в голове.       — Ты тоже, Цин... — тихо, с едва заметной дрожью в голосе произнёс он. Поднял глаза, заставляя себя смотреть в чужие зрачки, а не на эти проклятые губы. — С-слушай… Можно и с работой попробуем ещё раз? Если ты не против? Я бы хотел оценить то, чем пренебрёг в начале нашего знакомства.       Он вновь невольно глянул вниз — на алые губы, мокрые от коктейля. Они будто издевались над ним.       — Кто знает… — Му Цин, ловя его взгляд, медленно, нарочито облизал губы, склонив голову чуть набок. — Сейчас бы я хотел просто выпить. Ты со мной?       Фэн Синь удерживал взгляд. Пальцы слегка дрожали. Его тело уже предавало его желаниями, но он поднимал глаза выше, к тёмным, блестящим глазам Му Цина. Где-то там прятался огонь.       — Я угощаю. — согласился с ним Фэн Синь…