Странные вазы

В последний раз, когда Люциус был у того старикашки, когда удостаивал его чести обсудить великие планы по свержению богов, в которых, к сожалению, тот ничего не смыслит, он видел вазы. Их было много и, пускай они были безвкусными, с формами, в которых сочетались сплошные неподходящие друг другу фигуры, а "бабские" росписи на них выцвели... Нет, действительно уродские! Пусть старик возрадуется, что он тогда ещё не засмеял его... Но все же что-то было в них такое...

"Настолько плохое, что хорошее".

Сама идея даливарских сосудов ему, что ли, приглянулась?...

Как вообще она могла приглянуться, Люц, ты эти каракули-то видел!?...

Вообще-то дело было не только в вазе. А в этих...узорчиках, Извиняй Агний. Так символично было это все. Эта возможность с помощью повторяющихся простых линий, которые и змея(Айко уж тем более) бы изобразила передать в головы созерцателей образы и идеи. Плюсом это ещё и нескольких владельцев вазы переживёт, если краска хорошая.

Через слова не понимаете – так хоть на глину посмотрите, бездари...

*** Маг, тем временем, положив громоздкую ведьминскую шляпу на стол, сидел в самых дебрях библиотеки и выискивал, как бы выполнить очередную прихоть этого Беса Без Копыт. Ну, и для себя тоже. Для общего развития, чтобы не терять гордости. Послужит ещё одним заклинанием в скудном списке выученных. Но блаженная тишина длилась не долго. Не слишком и пугающе громко, но достаточно неожиданно между огромным стеллажом сзади и спинкой потрёпанной стула, на котором мозговал Ло, в момент положив на нее ладони, возник бог. Сдержавшись, чтобы не вскрикнуть и обернувшись, он уставился из-под очков на юношу. Выждав несколько торжественных секунд с лукавым взглядом ребенка, собирающегося сообщить сонной матери о школьном задании, Люц проговорил: — Вставай, человечишка. Мы идём за вазами. — Чего? — Ты от зоолога своего глухотой заразился? Я говорю, мне нужны вазы. — Некуда самолюбие разливать? – Он все оттягивал секунды спокойного сидения. Слащавый ответ выслушал уже, повернувшись назад к книге. — Не то чтобы, мое тело его преспокойно вмещает. В отличии от вас, одноразовых кусков мяса. Вот вы и правильные все такие. — Тогда зачем же они тебе? — Не у всего должен быть повод. – он помолчал, придумывая, как бы впихнуть поуместнее свой ценный комментарий сюда — как бы вам, смертным, ни было сложно это понять. Вздохнув, маг попытался ещё раз. — Сходи в деревню, уверен у них на рынке есть. Тебе деньги нужны? — Мне нужен только ты, разбирающийся в даливарском безвкусии и тех, кто его продает. А деньги у меня есть. — И страшно представить откуда. — Ты в этом куда лучше меня. Как и во всем, если тебя послушать. Бог божественно умело перестроился. — Тогда это будет наказанием, за то, что ты хуже. Раз уж так принципиально. — Он его ещё наказывать собрался?... Где там на небесах такой наглости учат вообще? А дальше все как в пепельном эффектном тумане, рассеивающемся от остатков колдовства Люциуса. Книжку настойчиво захлопывают и выволакивают, держа за руку, из замка. *** На рынке было шумно, в разношёрстной толпе людно и тесно так, что Люциус удерживался чтобы не протереть чем-нибудь руки. У смертных сегодня выходной? Лавок и продавцов было больше, чем дорог где пройти. Несколько из них были как раз с расписанной посудой, сувенирчиками и прочей дребеденью. Ло с его непонятным убеждением, что чем страннее и старее выглядит поставщик, тем лучше его товар, подался говорить о природе да погоде с какой-то старушкой, пока Люц на время(!) отстал от него, подойдя к другому псевдодомику, где ни старушки ни молодушки кричащей не было, но стояли безделушки – отлучилась, наверное, хозяйка. Была лишь незаметная девочка, лет десяти, сидящая подальше, на боку прилавка. Подобрав одну ногу в простом сапожке под себя, а на вторую, опасно наклонив, уложила вазу и что-то вырисовывала на ней. Было загадкой, почему она не сядет нормально и не тяжело ли – на одну худую ногу глиняную пузатую посуду. Но она не жаловалась, только как-то по-взрослому сосредоточенно щурилась, ровняя крапинки тонкой кистью. Через некоторое время, подняв лохматую голову на него, она посмотрела внимательно, потом на тарелки, лежащие у него под носом, и снова на него. "Что рассматриваешь? Не я тут продаюсь." – читалась в глазах. Но так и не услышалось. Девочка продолжила писать, а Люц вернулся к вазам. Некоторые, кстати, были даже неплохими. Могли бы сочетаться с чем-то там на кухне в замке. Которой никто не пользовался, как и тарелками бы никто тоже не воспользовался. Но кого это волновало, когда было красиво? Вазы стояли в основном дальше, на полках, с которых предполагалось брать и отдавать хозяину лавки. Близко стояла лишь парочка. Одна – для цветов, наверное, высокая, идущая на сужение в середине и разрисованная вертикальными волночками с легкой руки. И две небольшие, одинаково красные, похожие на шарики на подставочке. Похожие на те, которыми пользовались человеческие, если их так можно назвать, волшебники. Кто б им рассказал, что дело в мозгах, а не в коробочках с палочками? Придирчиво разглядывая и те, что на полочках тоже, Люциус все больше убеждался в отсутствии креатива у людей. А хотя, дело, может, и не в этом – на небесах тоже не все гениями были. "Хм, что вероятнее, Шарфик уже купил какой-нибудь ужас за неимением ничего лучшего или вообще стреляет глазками в бабушку?" – Он хихикнул. В конце концов взгляд упал назад на девочку, вернее – на вазу в ее руках, на которой уже вырисовался полноценный узор. — А покажи, что рисуешь? – негромко позвал он. — Она не готова ещё. — Все равно покажи. Может, будет лучшей из ваших дешёвок. Девочка осмотрела его, смешно-по-детски-зло нахмурив брови. — Когда недёшево тоже жалуетесь все. Не угодишь вам. – Она легко спрыгнула с прилавка, оставив вазу. Взяла рядом лежащую тряпку, вытирая ладони от голубой незасохшей краски. — Бери, что дают, или не распугивай клиентов. Рисунок тоже был не сложным, но выполненным аккуратно. Состоящим из кружочков, умещающихся в непропорциональные линии, округлые гребни, которые вроде как должны напоминать все те же волны. Нижний слой, покрывающий всю глину, был тоже каким-то синевато-лазурным. Наверное, в этом и был ее смысл – в простоте. А вообще-то, это все потому, что расписывал ее ребенок, а продавал смертный в деревушке за лесом, усыпанной берёзами и брал парочку серебряных. Конечно чего-то большего ожидать и не стоило. И это был один из немногих случаев, когда Люц довольствовался подобным. — Когда обжигать будете? — Да вот как хозяйка вернется. Спрашивающее выражение с демона не убралось. — Ну, минут через 10. Не знаю, когда она там придет. — Не продавайте, я за ней вернусь скоро. Девочка пожала плечами. Здесь с обжиганием, поджиганием, разжиганием и прочего рода играми со спичками было просто – магия глупцам спасение. В умелых руках, конечно. Нагреть и остудить – дело пары секунд, а сама обработка в основном недолгая. Молча распрощавшись, Люциус направился к месту, где оставлял крылатую зверушку последний раз. И мироходец все ещё был рядом, приобретая себе какие-то порошки. Без них не поколдует. А во второй, опущенной руке держал за узкое горлышко сосуда. Расплатившись и запихав мешочки в бездонные карманы, он повернулся к нему. — Ты ничего не нашел? — Нет, нашел – с удовольствием произнес он – но она ещё не до конца готова. — Тогда стесняюсь спросить, как ты ее нашел... — Стесняйся дальше, для дурака молчание – золото. Толпы такой, как раньше, уже не было и они смогли, нарочито не спеша, пройти назад. А за это время из пальцев Ло достали покупку и, держа за верх и низ на расстоянии вытянутой руки, рассмотрели. Ваза разительно отличалась от той, что выбрал Люц. Саму ее окунули когда-то в черную тучу краски, окрасив нижний слой. А потом сверкнули фантазией и нанесли роспись в виде множества алых треугольничков, фигурок "что-то вроде цветка, состоящего из ромбов". Снизу было широкое круглое дно и той же ширины стенки, идущие на шар, а кверху выстраивалось сужающееся горло. И толстая ручка-дуга. — Продавщица сказала, с юга какая-то диковинка. На них обычно сценки изображают, людей, а тут просто узорчик. У нее и те обычные были. — демон растянулся в снисходительно-насмешливой улыбке — Даже название есть... Лекиф, кажется. — И среди всех сценок с людьми ты выбрал такую? — Панически не хотелось, чтобы в твоем замке были люди. Даже нарисованные. *** И, созерцая готовую вазу, купленную ним, мироходец не смог не припомнить, что люди лучше рыночной простоты. И из ответа он запомнил только язвительный тон. А, к сожалению, не содержание. Может, теперь божку будет интереснее напиваться украденным у бедняг-селян вином, смотря на две несочетающиеся посудины на полке.