...
7 мая 2025 г., 22:09
Тягучая масса заполняла сосуды, сводило, стягивало жилы в тугой узел. Непроизвольно наворачивалась слюна. Соник уже начинал скучать по этим блаженным снам. Что, если вспомнить их, боль уйдёт? Вкус железа разливается на языке и сменился вкусом... Резкая боль в дёснах прорезает его сознание не хуже вытянутых клыков, впивающихся в кожу. Как же это знакомо. Дернулся вперед и прижал ладонь ко рту, жалким образом остановить кровотечение. Раздался протяжный стон. Соник вытер все тыльной стороной ладони. Слизывая последние капли с пальцев, он учуял его. Глаза догнали его нюх и понемногу расширились.
Тень. Шедоу? Он сидел неподалеку, зажав голову руками, в позе эмбриона. Темный вздрогнул, бросился вперед. Промелькнула вспышка — он был сверху прижимая его. В отражении рубинов разгорался огонь, резко контрастировавший с красными шипами, что хищно раздвинулись в сторону. Стало не по себе. Соник отметил, что Шедоу вел себя крайне обеспокоенно, заинтересовано? Даже если темный попытался бы это скрыть, то он почуял бы это сам. Стоп, что? Но как? Шедоу не должно быть здесь. Никто не должен знать, что он здесь. Он не мог помнил то время, когда он был таким. И сейчас, его замешательство, страх, стыд — все сменилось гневом.
Тень уловил угрозу и собирался что-то сказать, как его оттолкнули. Со стороны выглядело наигранно, ведь он ему это позволил, но потом Шедоу ловит его и впечатывает в стену.
— Соник, не сходи с ума. Я не хочу драться с тобой, — медленно ослабляя хватку на шее.
Соник с легкостью выбрался. Он что? Насмехался над ним? Высшая форма снизошла до низшей? Как смехотворно. Обида и ненависть разливались в радужке ядовито-зелёных глаз. Похоже придётся применить силу. Соник встал в стойку, готовый к броску. — Что ж, раз ты так просишь. — напела Тень — Я не прочь поиграть с тобой. — рубиновые глаза сверкнули в ответ.
Секунда — кобальтовый срывается с места. Шедоу занёс кулак, целясь в голову. Соник же резко схватил его за запястье, и получив удивленный взгляд, пронёсся под вытянутой рукой — «У него еще остались силы?» Увернулся вбок, выкрутил корпус своего тела, вихрем пронесся в танце, закинув руки вверх. И приложив руку за спину, толкнул в сторону стены. Он оттолкнулся, с присущей ему грацией пролетая над чужими иглами. Все больше одурманенный азартом боя, допускает ошибку. Разворачиваясь, заносит колено в голову. А темный словно ожидал этого выпада и перехватил его изворачивающееся, как уж, тело в свои объятия. Прокручиваясь вокруг оси, попытался впечатать в пол. И тут ощутил выстрел боли в спине — когти впились в тёмную лопатку.
Соник успел встать на ноги и замахнулся, не сдерживая себя, но послышался крик:
— Стой! — выставив руку вперед.
И он остановился. Слова дошли не сразу. Он что? Хотел убить? «Нет... нет...» — Он не должен был. Он не такой. Невольно начало пощипывать глаза.
Нависшая тишина не выдала признака плавно поднимающейся фигуры позади — пока следом не раздался хруст. Тень легким движением вправил плечо на место.
Соник повернул голову в сторону, пытаясь уйти, но моргнув, уже увидел чьи-то руки, что впились в его плечи, слегка надавливая. Темный пытался до него достучаться.
— Посмотри на меня.
— Смотри… сюда.. — немного сладко-выраженно, потребовал темный.
Он понял, что ответа не последует. Тогда он наносит точечный удар в зону ключицы. Два пальца пролезают в рот, разжимая челюсти. Соник почувствовал, что за что-то дёрнули. Даже выдернули? Тень была в замешательстве.
Струя теплой крови выводила узоры, походившие фаланги костяных пальцев , сползая ниже, чтобы подчеркнуть стройные очертания формы персиковой груди. Жар, трепет — все это гибрид пытался вытолкнуть из головы. Шедоу знал о своих предпочтениях и старался мыслить здраво, он не хотел причинить
боль другому, и ненавидел эту часть себя.
— Тц, больше ничего не сделаю. Слабак. —
— Похоже клыки мешают тебе, тогда не напрягайся и просто заткнись. — едко процедил и с любезностью добавил — Если выкинешь что-то подобное, то я тебя успокою… — зрачки Шедоу надулись, они были почти чёрные — Поверь мне, ёжик, так будет лучше. — Щека темного почти коснулась другой. Соник не попытался скрыть свое смущение. Его всякое приличие ушло, сейчас он чувствовал лишь обиду: за себя, за Шедоу. И все что он из себя выдавить, это еще один сдавленный всхлип. Отстранившись, Шедоу раздраженно приложил пальцы к переносице, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, его уши прижались к макушке, и он спокойно продолжил:
— Позволь помочь. — голос сорвался на шёпот. Это прозвучало так, будто был повод думать, что Соник неизлечимо болен. «Никто не должен умирать в одиночестве.»Соник вряд ли добровольно принял бы помощь. Он это понимал. Эта все начинает выматывать, он еле подавил стон. Этот сопляк, пытался доказать всем что ничего не боится, скрывая все за напускной храбростью, пряча под соусом беззаботности. Но Шедоу легко считывал его страх, но герой, на то и герой, и пытался героически не поддаваться ему. Шедоу мог сразу же уведомить об этом соперника, открыто насмехаясь над ним. Соник стиснув зубы молча отводил взгляд, делая вид что не слышал этого. Соник в ответ удостоил его кротким кивком. Он едва мог двигать губами, не поранившись, так что не нашел никаких аргументов против.
Тень не хотел признавать, но этот новый опыт пробудил в нём первобытный трепет. Какие острые. Он нетерпеливо провел подушечками пальцев по кончикам клыков. Соник дёрнулся, мотая головой, и наваждение ушло.
— Ты помнишь, хоть что-то? — ладони сжались в кулак. — Выкладывай. — Он пристально наблюдал, будто его взгляд умел вытягивать боль, вместе с ответами, которые он обычно мог выведать силой. Тишина. Он повернулся и увидел, как же тот был сломлен. Инстинктивно захотелось обнять его. Он был уверен что так следует поступить, но не сделал и шага. Почему же он не отводит взгляд? Эти блестящие изумруды притягивали глубже и он падал эту бездну. И все он так идеален. Темное ухо уловило учащенное сердцебиение младшего.
— Успокойся. — прозвучало с нажимом.
Кажется, тот скоро будет на грани. Тело бросило в холодный пот, пальцы окоченели. Он не может вынести всё это, ему нужно двигаться, что бы все это ушло. Бежать. Нужно бежать. Что, чёрт возьми, происходит?
— Я знаю… Но… Я так устал.. Мне плохо... — прошептал навзрыд второй, силой стиснув его, прижавшись к чужой груди: — Мне никогда не было так дерьмово, Шэдс... — он прорычал навзрыд последние слова, вцепляясь за спинные гребни игл. Желание завладевало им и он угрожающе нависал над темной шеей, которая отвечала ему податливой дрожью. Шедоу никому не позволял касаться своих игл. Только не так.
— Сосредоточься, на моем голосе. Вспомни, кто ты. Я понимаю что тебе больно, но ты не должен проходить через это один. Я проведу тебя… не...— Соник не мог разобрать последние слова, но клыки отступили от шеи. Шедоу не хотел его отпугнуть и боялся сделать лишнего шага. Он ждал молчаливого разрешения. Сейчас он выглядел как маленький испуганный ребёнок. Это вполне характерно для него, как то, если бы его сравнили с неуловимым ветром в ясный день.
Глубоко вздохнув, он успокоил себя тем, что это лишь временное неудобство и решился на этот унизительный для него контакт. Жестом подзывая к себе ближе, он приобнял младшего, прижав лицо к мягкой белой груди, даря ему давно забытую ласку. Это должно сработать. Он позволил своему телу осесть и опереться на стену.
— Вот так.. Тсс. —
Когда он последний раз кого-то обнимал? Точно. Ее. Мария... Иногда жалеет, что не может выкинуть ее из головы. Но, на удивление, он не почувствовал отвращения, скорее боялся, что это лишь его собственное желание и его оттолкнут. Мерзкое чувство. Соник съежился в его объятьях, пытаясь стать меньше — его трясло. Он крепко зажмурился — то ли от боли, то ли из-за страха, что его тоже же оттолкнут, или из-за страха перед неизвестностностью. Агент был крайне небрежен и позволил Сонику распробовать вкус его крови. Как же он ненавидел цвет этой зеленой дряни. Проведя языком, он обнажил клыки. Слабый голос умолял:
— Шедоу... П-рошу. Про-шу. Пожалуйста. Я хочу тебя. — Соник бессвязно ныл, пытаясь игнорировать жжение, будто застрявшие гвозди перемалывали гортань.
Тень видел эти обессиленные попытки забрать своё — и уголки темных губ непроизвольно поднялись. Он смог лишь умилиться. Будто играл с капризным котенком. Младший втягивал воздух, с наслаждением впитывая запах Тени. Он словно ускользал от него — было бы лучше, если бы шея была полностью открыта, тогда бы он даже не спрашивал. С выражением слабого протеста, младший выдал скулеж, прижав уши в голове. Но его слова так же отдались тяжелым ударом снизу живота, мышцы напряглись. И ведь он тоже хотел. Противоречие заключалось в том, что он не мог разобраться , хотел ли он позаботиться о нём или же... На момент почувствовал боль, в подобной ситуации он бы бросил эти сопли, но когда Соник жалобно произнёс эти слова. Да что же такое...
— Терпение. Вот так. Оставайся со мной , я рядом. Видишь? Всё будет хорошо. Обещаю. — «Не могу обещать».
Судороги снова вернулись и он начал изворачиваться, но Шедоу держал его крепко и раскачивался из стороны в сторону. Он пытался заглушить его стоны. Но он не мог. Он мог лишь смотреть. Соник сгорал, но пока не спешил угаснуть, а Шедоу вбирал тепло своим телом, в нужде согреться самому, наслаждаясь этим. Чтобы развеять давящую тишину , он отвлекал пустой болтовней, что-то о недавних приключениях.
— ... Нет, ты так легко не избавишься от меня, фейкер. Ну, кто еще будет меня так бесить?
Немного отпустив лёгкий гортанный смешок
— … а твой смех? Этот ужасно заразительный смех, он бывает проигрывается заезженной пластинкой у меня в голове. Я все прокручиваю это. Мне бывает так не достает этого. Я же услышу его снова, да, ёжик ? — он усмехнулся и тут же впал в ступор. Он что? Только что сказал это вслух? Похоже на своего рода признание.
Но Шедоу так же не солгал, утверждая, что хотел бы услышать его стоны, крики. Он невольно сглотнул. Его стоны в тандеме с криками . Он впился взглядом на комочек, лежавший в его объятьях. Он пытался не сжать сильнее, это ослабшее тельце, не сломать его. Он завелся, от мысли что он будет тем кто сделает это, что ему позволено делать что он хочет. Зачем так все усложнять? Его услужливо раскрытая грудная клетка, прекрасно бы послужила лестницей ведущей к его душе. Он хотел увидеть ее. Он бы испытал с ним такое висцеральное разделение удовольствия — как ни с кем другим. Не было так сладостней от мысли слиться воедино. Сейчас...
«Что? Только что...» Он пытался задавить мысли, убирая их подальше, под темный замок своего подсознания. Он ненавязчиво, в неверии, стал осматривать младшего, пытаясь оценить его состояние. Метки. Он не оставил их. Инопланетная биология вопила о завершении мысли к действию. «Нет, нет, нет надо прийти в себя, успокойся… Ты справишься.» Просто хищник. Монстр. Это не излечить, от этого не избавиться.
...
Он начал ходить на терапии, стараясь не привлекать больше людей в тестирование. И он хотел найти свои ответы. Результаты не обнадеживали и Тень лишь подтвердил свою догадку. Мозг запоминал нужные команды, а при срабатывании определенных желаний, тело реагировало в ответ на команду. К сожалению, новые нейронные связи исчезают — его мозг телу не враг. И его ненормальная тяга. Все возвращалось вновь. Он изматывал себя, пытался заниматься физической нагрузкой. Как он дошел до того, что заставляет себя выйти на пробежку? И для себя он понял, что терапия привнесла куда больше боли. Слишком громко. Эти голоса. Он все испортил. Опять. Он так нуждался в спасении, хотел ли он этого для себя? Хотел ли сидеть на полу в ванной в собственной рвоте, играя на опережение между сном и очередным приступом? Он про себя усмехнулся. Он старался не замечать свой непристойный вид и тупо уставился на мутную лужу перед собой. Прямо сейчас он всерьез задумался о вкусовых пристрастиях Соника. Если выживет, то попытается подшутить над тем, что его еда на вкус как дерьмо. Он обязан выжить, чтобы донести — что то, что должно лежать в желудке после приема пищи, не должно быть чем-то похожим на то, что лежит между двух булок чилидога. О, Гая. Хотелось рассмеяться. Горло пульсировало, сжималось, он не мог выговорить и слова. Еле слышимое щебетание, которое доносилось из недр его груди, синхронизировалось с сердцебиением. И он понял. Понял как заглушить эти голоса. Ему нужно охотиться....
Нижний притих, глубже зарывшись в грудной мех, укутываясь как в пуховое одеяло. Комфортно. Безопасно. Синее ушко дёрнулось, это выдало его. Тень заметил и очень робко, насколько это возможно, начал вылизывать место возле ушка, плавно переходя к окровавленным щекам. Как же он неаккуратен. Измазался. «Ну, это в его стиле …» — подумал Шедоу. Обычно, это очень интимный жест, первобытная модель ухаживания. С небывалым трепетом его язык лениво прошёлся по каждому участку запачканного меха, избавляясь от солёной влаги слёз и следов крови. Словно слизывая плаценту со своего новорожденного щенка. Он воспевал о продолжении, его , вытянутый на фунт, язык, не останавливался, зуд был невыносим. В голове была определенная команда и он ее придерживался. Этот противный вкус металла, никак не сочетался со вкусом его тела. Мех отдавал какой-то сладостью. Вылизывая последние кровавые сгустки и удовлетворяя как свои, так и его потребности, он с неохотой отстранился. Его руки по-прежнему бережно обнимали нижнего, слегка покачивая. Он знал, что Сонику приятно. Соник же хотел повернуть все вспять только чтобы повторить это снова много раз подряд. Он ухаживал за ним. Прижавшись ближе и закрывая глаза представлял, насколько они еще могут стать ближе? Где эта граница? И его пронзило — как все это время он был так слеп? И эта ненормальная тяга, что испытывал к Шедоу сейчас, вызывала в нем... Беспокойство. Температура их тел отличалась, но это не мешало младшему найти в нем маленькую частичку тепла, он знал нужные зоны. И выбрал место рядом с его сердцем, чувствуя ритмичный звук. Беззащитному ёжику внезапно захотелось сжать белый мех на его груди. Он чувствовал нужду прикоснуться и оттянуть, и так снова, и снова — не хотел останавливаться. Он искал за что зацепиться, чтобы оставаться в сознании. Соник замер. Шедоу с нежностью взял чужую ладонь, переплетая их пальцы вместе. И медленно, стянул потрепаную перчатку: его ёжик хотел прочувствовать еле заметное тепло и он даст ему это. Он был податлив и расслаблен, но Шедоу не отпускал его. Младший снова зарылся в белый пух на груди, прильнув еще ближе, делая жадные вдохи, подавляя слёзы. Запах темного заземлил его. Казалось, что с каждый вдох был слаще предыдущего. Они участились в унисон с другим, не сбавляя оборотов. Он начал методично и плавно массировать его грудь. Шедоу ахнул, запрокинув голову. Стон покинул его губы. «Вот же чёрт...» Его клыки невольно проявились, и в самый неподходящий момент. Это доставляло неудобства — длина была значительной. Он спокойно окинул взглядом нижнего, без сил, но в глазах был виден страх. Он понял что облажался и отдернул себя. Он не хотел получить этот ненавистный взгляд, он вообще не хотел всего этого. Не хотел чтобы он видел его таким, не так, не сейчас. Кобальтовый догадывался, но не был уверен. Запах кофейных зерен, очевидно. Как он мог не узнать своего создателя? Шедоу хотел отвести взгляд, но чужая ладонь успевает перехватить темную мордашку, обводя коготком. — Не надо. — Это единственное что было сейчас в его силах сделать. Шедоу замер. — Ты всегда был паршивым агентом под перекрытием. Правда-а, я уже зна-ал, что это ты. — рубиновый взгляд померк. — Просто знай, я… тебя… что ты всегда мне нравился, Шэдс... Спасибо за все, а-ах с тобой всегда было весело… — он попытался натянуть улыбку, язык заплетался, — звучало как бред, чтобы в серьез воспринимать это. Темный наклонился сталкивая их лбы, начал тереться об него, — жест безмолвного обещания, что на этот раз он будет рядом. Всегда. Его бровные дуги подрагивали и мех пропитался влагой. На последней стадии, все органы чувств потихоньку притупляются, так что Соник не был в состоянии злиться. Для него все вокруг плыло и мерцание, невидимой лампы , преследовало его. Стены будто «дышали» вместо него. Окантовка рваных краев предметов, силуэтов, с интенсивностью гудели по краям. Словно пульсировали. Из-за этого болели глаза, что захотелось закрыть их, но открыв — он увидел лишь пустоту. Пальцы младшего сжались от страха, снова цепляясь за белый мех. — Это пройдёт. Отпусти. Пожалуйста. Попробуй заснуть. — послышался сдавленный всхлип. — Тсс... — уговаривал Шедоу, чувствуя через связь, то же, что и Соник. Но можно сделать все деликатным способом: он склонился, из его губ уже выглядывали клыки, готовые мгновено покончить с его мучениями, но в последний момент, замер — хватка ослабевала. Шедоу непреднамеренно, на инстинктах, перехватил его запястье, снова с намерением утешить, но рука другого безжизненно скользнула вниз по его животу. Послышался последний вздох. Чтобы ему не говорили, но он все же монстр. Разумный монстр, превентивно выживающий за счет чужих страданий. Как паразит. И он не мог отрицать — он наслаждался этим, но не вкусом. Скорее ощущением, что испытывал. Ощущением контроля. Так еще вспомнились вместе и яркие отрывки его жизни, который он пережил с ним. Уже угасающей жизни, в данный момент. Ведь ничто так не успокаивает, как ровное, размеренное дыхание на плече и едва остывающее тело своего собрата, верно? Его это успокаивало, он слышал его. А сейчас он слышал лишь себя. Было сложно признать, что его тянуло к Сонику. Хаос сталкивал их — один всегда находил другого. Соник был единственным, от кого чувствовал заботу, тепло — он все равно был с ним добр, хотя темный никогда этого не принимал. И все же Соник ошибался на его счет. И вот они здесь. Потому что он был идиотом. Его идиотом. Дыхание перехватывало, когда их тела переплетались во время их безжалостных сражений. Ему обычно больше нравились брать на удушающий, выигрывая ему пару секунд. Как бы там не было, он хотел попробовать прикоснуться к нему. Без злого умысла. Вот так просто. Без злобы и жестокости. Скорее то, что нормальные люди называют «объятьями». Ощущать это горячее тело на себе, а не оседающей тяжестью в желудке. — Похоже ты как и я сбился с пути, ёжик… —...
Голову грубо отвели в сторону и кобальтовый заорал. Тень скользнул вдоль торса, прочерчивая его мышцы, притягивая бьющееся тело, самообладание постепенно уходило с оглушающими криками. Чужая кровь уже бежит по его венам. Так тепло. Надо было воспользоваться моментом раньше. Он больше не мог скрывать слезы, безмолвно отвечающие взаимностью на другие. Пытался сдерживать обоих, и как-то заглушить себя. Дождь лишь усиливался. Соник покачивался, будто вот-вот упадет. Шедоу дал волю фантазии, как в этот момент он ловит его, прижимая младшего к стенке душевой, но мех оставался таким же липким и тяжелым, потому что вместо воды, была кровь. Представил, руки на своей талии, они дразнили — делая грязнее, не оставляя белого пространства на груди. Крови было так много, он не мог выпить ее всю, ругая себя за это. Тень не останавливалась, и сдалась, поддаваясь. В его цепких объятьях он не мог избавиться от зуда, расползающегося по телу — от кончиков пальцев до груди. В последний раз, он так накидывался, ощущая примирение со своим внутренним зверем, когда его повернули. Последний лучик надежды, что у него остался — это был тот самый маленький ёжик, которого сейчас он и убивает. Он что едва не подавился, это заставило сильнее погрузить клыки, хватка стала грубее. Он хотел большего. Его тело не подвластно ему сейчас и он берёт взамен чужое. Как же опьяняет. Вес бессознательного тела сдавил его руки — « Замечательно — отрубился. » —...
Его желание не быть одному — лишь тупой, расчётливый инстинкт? Он так отчаянно пытался заполнить себя досыта только кровью, или тем, с кем он хотел быть? Шедоу вспомнил, как с каждым сопротивлением в его хватке, горло сдавливало комом обиды, если бы он только мог донести, что он не намеревался убить. По крайней мере, он успел переубедить в этом себя. Шедоу сместился с ежиком в руках, осторожно кладя его голову к себе на колени. Он был вымотан — еще немного и это сведет его с ума. Он наклонил голову, пытаясь хоть как-то компенсировать ноющую боль в шее, прислушиваясь к звукам. Его вполне могли принять за спящего, черты его лица сгладились, он выглядел умиротворенным. Он решил за всех и не хотел отпускать еще одного человека из своей жизни, и навязчивые мысли не оставляли его, со временем становясь все громче, ярче, острее. Один голос, который манил его уже давно, и еще громче, когда тот принял его укус. Крайне разочаровывающе прибегать к таким методам, он не собирался отсиживаться в стороне, что в очередном итоге приведет к более страшным исходам, которые только можно представать с такой жизнью, как у Соника. Он должен понять как находить успокоение в единстве, в его объятьях. Блэк Армс были чем-то схожи с ним, только он — не они. Его беспокойство сразу же уходило, когда он наконец понял, что помимо всего этого он способен чувствовать. Сострадание. Любовь? Чем больше Все больше нарастала ненормальная нужда, зная лучше, не позволяя останавливаться на мелочах. Поначалу, он не хотел сопереживать людям, лучше узнавать их, собирая себя по кусочкам, но хотел понять, как они ведут себя. На подсознательном уровне, он так пытался слиться с толпой. Но со временем, он и сам стал перенимать их привычки.…
Шедоу гладил его у основании шеи, прошелся по взъерошенному комочку пуха, что забавно торчал их уха. Перебирал пальцами, проводил по иглам, будто с нуждой уколоться и вновь разделить его кровь на двоих, как бы он не хотел видеть свою. Под внимательном взглядом Тени не уходило ничего. Пальцы уловили лёгкий трепет под кожей — тело начало возвращаться к жизни. Мех стал темнее и промелькнула мысль — «Как же ему идет» —. Соник инстинктивно схватился за предпречье, прижавшись к нему как можно ближе. Его окровавленные зрачки, с ярко-желтыми вскраплениями, блуждали, они искали что-то. Шедоу вздохнул в облегчением — он жив. Ну, относительно жив. И тут Шедоу резко поднес растерянную мордашку ближе только чтобы коснуться его губ. Утро принято начинать с поцелуя — некого акта приветствия, который темный хотел подарить. Нежность. То чего он сам не испытал в свое время. Эта уязвимость придавала усладу этого самого момента. И ему ответили. Он уловил слабую дрожь податливого тело вьющееся у его ног, и был не далек от того, чтобы продемонстрировать свои клыки в действии — он мог подарить утешение, удовольствие, страсть. Десна начали зудеть, требуя освобождения, челюсти сводило , что на момент пришла мысль откусить этот пронырливый язычок. Его терпение заканчивалось, он уже предвкушал и желал лишь его плоть, ощущая, как горечь сменяется сладким безумием, но сейчас Шедоу не искал его крови, он отчаянно хотел заполучить его губы. Он был в отчаянии. О, Гайя, как же он запутался. Переминая холодные губы с еще едва остывшими, он направлял младшего, вытягивая из него стон. Соник понимал, кем является Шедоу, от чего пробежала дрожь от смеси вожделения и страха. В напоминание о другой его стороне, пальцы младшего нащупали длинный плюшевый мех на груди. Шедоу попробовал пройтись по его клыкам, он хотел увидеть его реакцию — клыки вытянулись еще больше. Значит, такой же ненасытный как и он. Но в последний момент Шедоу резко успел оттянуть его. Запачкаться — это было первым его шагом к тому, чтобы бросить все и пойти принять душ. Вид кислотно-зеленой крови — он не хотел проронить и капли. Соник странно вглянул на него, но поддался. Они прижались друг к другу, стараясь согреться. Время не имело значение.…
— Хэй, я надеялся, что это сон. Что-то среднее… Ну, это не то, с чем я бы не мог справиться. — — Ты разочарован? — почти робко. — Нет, ты не подумай … Я хотел бы тот момент длился вечно. У тебя... У нас... Есть общая... — с ухмылкой проложил. — Избавь меня от этого, а то меня сейчас стошнит. — немного приходя в себя, Шедоу поморщился, пытаясь скрыть свое смещение. — Простите? И это говоришь мне ты? Ты же сам ... — резко чужая ладонь затыкает рот, прижимая сильнее к себе, пытаясь задушить. Угрожающие искорки промелькнули в глазах темного, и все же немного забавляясь. Но это ни капли не напугало. Соник ощутил как внезапно предательский смех подкатывает к горлу, он еле сдерживался. И выбравшись тут же ляпнул: — Шедс, а помнишь? Как ты облевал меня , хах- ха — и в ответ получил убийственный взгляд. Во время спарринга они увлеклись — последовал значительный удар в поддых и тот просто не выдержал. Кажется, момент их интимности был полностью разрушен. Но это вовсе не значило, что Тень сейчас не жаждала откусить этот наглый язык. Желание даже усилилось —троекратно. — Ой, да ладно тебе, чувак. Все в порядке.— по-дружески приобнял его. — Зато я прошел ускоренный курс по плаванью. Ну, понял? У-с-к-о-р-е-н-н-ы-й — по слогам произнес тот и расхохотался . — Я еле вытащил тебя, идиот. Вот если бы ты умел мыслить так же , как и бегать… О чем только думал. - выдохнул темный. — Да, куда уж дух меня вел, туда я и шел. — отмахнулся синий. — А что ? Переживал? Очень мило с твоей стороны, Шедс… — мурлыкнул он. — Ну, как? Я прошел обряд посвящения в G.U.N.? Или как это называется? "Особая подготовка"? Что скажешь, меня возьмут к вам после этого ?— темный бросил взгляд, полный фразы: «За что мне это все?». — А может тебе просто купить шар для хомячков? Покатаешься на карусельках, порезвишься, выпустишь пар. — усмехнулся Шедоу — Не каждому герою подойдет блестящий шар чтобы отбиваться от фанатов. Подумай над этим. — «Хомяк», да? Ну, да. Это звучит лучше, чем «крыса». Они выглядели как сварливая парочка. Спорили, болтали, так будто остальное осталось позади и все это безумие не происходило с ними. Соник похлопал Шедоу по плечу, держась за бок, скрученный судорогой от его бесконтрольных хихиканий. Шедоу присоединился, смеялся от души, Соник отметил, как приятно раздавался вибрацией этот хриплый голос. Он старался запомнить его. Зрелище со стороны немыслимое, даже для самой извращенной фантазии Соника: непринужденно вести беседу с Шедоу — эту мечту он отбросил как нереальную, вот и не знал что должен при этом чувствовать. Он упускал то время, когда нужно было найти нужные точки соприкосновения и открыться Шедоу. ... Им пора уходить. Нужно проветриться и заодно разобраться с кое чем. Шедоу должен ему еще одну историю. Шедоу изучающе посмотрел на ёжика, помогая встать и обернувшись непринужденно кинул: — Голоден ? — Есть немного — безжизненно ответил тот. Кажется, Соник меньше всего хотел думать об этом. Тон в голосе не понравился Шедоу. Послышалось простое : — Пойдем. — он протянул руку в немом приглашении. И Соник, крепко схватился за нее и тут же раздалась вспышка Хаос-контроля.
