Отпуск для воспоминания

Весенний тур Этери Тутберидзе по городам России и Казахстана завершился с размахом. Тысячи зрителей, аншлаги, слёзы восторга на трибунах — и стальной блеск в глазах Этери Георгиевны, привыкшей к победам, но не к уязвимой благодарности публики. Туркестан стал финальной точкой — и самой символичной. Древний город встречал команду солнцем, ароматом тюльпанов и легкой усталостью. Все — от фигуристов до технической команды — торопились домой, в Москву, чтобы перевести дух, вернуться к привычной жизни. Кроме двух человек. — Мы с Женей задержимся, — коротко сказала Этери коллегам. — Личные дела, — добавила Женя с привычной полуулыбкой, не вдаваясь в подробности. Из аэропорта Чимкента они вылетели не в Москву, как остальные, а скрытно, без анонсов и сторис, прямиком в Рим. Они снова были вместе. Всего четыре месяца — и за это время не нашли ни одного дня, чтобы просто остановиться. Шоу, расписания, лед, дела, тренировки, команда, съемки, репетиции. Всё — кроме главного. Их. В Италии не было планов. Только одна бронь: гостиница на окраине столицы, с террасой, где виноградные лозы тянулись к солнцу, и тишина звенела, как звон колокольчиков в утреннем воздухе, где томилась надежда что никто их не узнает и не будет фоткаться и просить автограф — Не говори ничего, — прошептала Женя в самолёте, когда Этери закрыла глаза от усталости. — Мы уже здесь. Вместе. Это всё, что важно. Этери не ответила. Она просто переплела их пальцы и впервые за долгие недели позволила себе уснуть, зная, что никто не разбудит её, кроме Жени.

***

Гостиница, в который они приехали, стоял на склоне тосканского холма — белые ставни, терракотовая черепица, тонкий запах лаванды, и шелест деревьев, который слышен только тем, кто умеет молчать. На следующее утро Женя проснулась раньше Этери. Солнце ещё только прокрадывалось в окно, рисуя светлые полосы на простынях. Этери лежала рядом, на спине, с растрёпанными волосами, обняв подушку. Женя не удержалась — медленно подползла ближе и, почти не касаясь, поцеловала её плечо. — Ты опять смотришь на меня, как влюблённая девочка, — раздался хрипловатый голос Этери, не открывая глаз. — Почему как? Я и есть по уши влюбленная девочка, — улыбнулась Женя. — и у меня есть на это полное право, ты моя Женщина. Хочу смотреть только на тебя и не только смотреть. — Хм… что еще? — коварно улыбнулась Этери. — Целовать. Обнимать. Любить до конца жизни. Не отпускать тебя и быть с тобой. И они были. Медленно. Завтрак на террасе: хлеб с оливковым маслом, сыр пекорино, клубника, которую Женя упрямо мыла слишком долго, а Этери не выдержала и съела прямо с её ладони. Потом — город. Сиена. Площади, где каждый камень дышал веками, кафедральный собор, мозаики, из-за которых Этери задерживала шаг и смотрела в потолок с таким восхищением, что Женя держала её за руку крепче и иногда тайком фотографировала. Этери просила этого не делать, так как в последнее время жаловалась что она стареет и получается не очень. Женя только смеялась с этого и называла ее «глупой малышкой». — Почему ты никогда не говорила, что мечтаешь сюда вернуться? — спросила Этери, когда они стояли у фонтана. — Потому что в первый раз я была здесь одна. А с тобой — это совсем другой город. Он стал мягче, теплее… как будто ждал нас. Они смеялись, ели джелато, ругались из-за навигатора и не умели быть туристами — вместо музеев заходили в книжные лавки и старинные антикварные лавки, где Этери выбирала открытки, а Женя — серьги. Вечером — снова дом. Вино. Ноги на коленях друг у друга. Лёгкий разговор ни о чём. Музыка. Укутанный пледом балкон. А потом — спальня. Молча. Без церемоний. Женя знала каждую линию на теле Этери. И всё равно каждый раз будто открывала заново. — Я не могу насытиться тобой, — прошептала она, когда пальцы скользили по позвоночнику Этери. — У тебя будет много времени, — ответила та, тяжело дыша, прижимаясь ближе. — Я никуда не уеду. Только если ты рядом. Они заснули уставшими, но счастливыми. Впервые за долгое время не как тренер и ученица. Не как звезда и легендарный тренер. Не как «какдочь» и «как мать».А просто — как две женщины, которые любят друг друга и наконец-то нашли путь к друг другу и пообещавшие никогда больше не отпускать руки и всегда рядом.

***

Во Флоренцию они добрались на арендованной машине — маленький серебристый Fiat, в котором Женя постоянно сбивалась с передач, а Этери не могла перестать комментировать. — Это не жигули, Жень, — проворчала Этери, когда машина в третий раз дёрнулась. — Она же просит тебя: «Будь нежнее». — Я нежная, и ты это знаешь как никто другой, извиваясь подо мной каждую ночь и иногда днем, — Этери засумущалась и ущипнула Женю за попу и спрятала красные щеки. — Ты командуешь, даже когда я за рулём. — Привычка, — хмыкнула Этери. — Ты же знаешь. Мне спокойнее, когда всё под контролем. — А сейчас наши отношения под контролем? — Женя бросила на неё взгляд. Этери чуть замерла, потом медленно кивнула. — Сейчас — да. Но только потому, что я отпустила. Вселенную, тебя, себя. — Ты меня не держишь? — спросила Женя почти шёпотом. — Я тебя люблю, — прозвучало в ответ. — А это немного другое. ⸻ Флоренция встретила их шумом, толпами, запахом кофе и старинной пыльной штукатурки. Они гуляли без плана — просто шли, куда вела улица. На площади Синьории Этери вдруг замерла. Перед ними стояла копия «Давида». Женя оглянулась: — Ну, впечатляет? — Я просто думаю… как много веков всё это пережило. Люди, страны, любовь. А мы боимся даже пару дней побыть вместе на виду. — Мы не боимся, — мягко возразила Женя, взяв Этери за руку. — Мы просто не хотим делиться. Это — только наше. ⸻ Они зашли в маленькую кофейню возле моста Понте Веккьо. Бариста был молодым, улыбчивым, и чересчур внимательным к Этери. — Cappuccino for the bella signora? — подмигнул он. Женя молча наблюдала. Не среагировала сразу. Но когда тот подошёл второй раз, чтобы предложить ей “ещё что-то сладкое для её подруги”, Женя резко отодвинула чашку: — She’s not my friend, — сказала она. — She’s my wife. Мужчина отступил с извинениями. Этери фыркнула и засмеялась. — Жена? Что? Где? Когда? Где мое кольцо, женушка. Я хочу романтично, так что старайся, милая. Ты чуть не лопнула от ревности. — Ещё бы. Наглый парнишка, что не видит ты занята и больше не освободишься от моих оков. Я три года страдала молча. Сейчас могу себе позволить ревновать свою женщину. Ты моя будущая жена и точка, а кольцо будет не переживай, милая. Этери и Женя впервые осознали реальность, что действительно они могу быть счастливы и быть женами и плюнуть на все и жить счастливо. ⸻ Вечером, в номере старинного бутик-отеля, они разделись медленно, почти молча. Женя гладко убирала волосы Этери за ухо, прикасалась губами к шее, будто проверяя — всё ли здесь. Всё ли настоящее. — Я тебя не отдам больше, — прошептала она. — Ни льду, ни Москве, ни тишине. — И я не уйду, — выдохнула Этери. — Устала притворяться, что могу. Их тела снова вспомнили, как быть вместе. Движения были не спешными, уверенными, с намёком на всю боль прошлого и тихую победу настоящего. Они не спешили. Ночь принадлежала им.

***

На пятый день они уехали на побережье Лигурии. Маленький городок Портовенере — разноцветные дома на фоне бирюзовой воды. Там не было толп. Только чайки, лодки, воздух с солью и покой. — А если бы мы встретились сейчас, — сказала Женя, лежа на шезлонге, — ты бы снова влюбилась в меня? — Нет, — усмехнулась Этери. — Я бы испугалась. — Почему? — Потому что я бы снова всё потеряла. Как тогда. Потому что ты — слишком настоящая. Женя молчала. Потом тихо села рядом и обняла Этери, положив голову ей на грудь. — Тогда спасибо, что не испугалась до конца. — Спасибо, что не ушла навсегда. Они целовались под шум волн. Солнце опускалось к горизонту, а между пальцами стекали капли солёной воды и годы — годы недосказанностей, отказов, гордости, боли. Всё ушло. Осталось только это — они, на берегу, и никуда не нужно.