прощальный

– терпи, — слышит фермин за секунду до того, как по его разбитой губе совсем не аккуратно проводят ватным диском, смоченным хлоргексидином. сдерживая болезненное шипение, он послушно сцепляет челюсти, продолжая наблюдать за действиями федерико взглядом побитой собаки. вальверде же на него не смотрит, пряча глаза. выражение его лица лишено каких-либо эмоций, движения рук резкие, даже грубые, пока он наносит мазь. фермин морщится, испуская тяжёлый вздох и чувствуя, как волк внутри скулит, поджимая уши и хвост, когда чужие пальцы в очередной раз с едва не садистским злорадством продавливают воспалённую кожу в основании его живота. — тебе совсем меня не жалко, — произносит он хриплым голосом, получая в ответ лишь издевательскую усмешку. — хочешь нежностей — попроси рафинью, — огрызается феде, торопливо поднимаясь с кровати, чтобы скользнуть за распахнутую дверь ванной комнаты и поменять воду в чаше. — рональд и так с тобой осторожничал. не обольщайся мыслью, что он выложился в полную силу. шумно сглатывая, лопес заставляет себя откинуть голову и устремить взгляд в потолок. — ты знаешь о моём отношении к насилию, — говорит вальверде, хмуря брови и встряхивая головой, словно пытаясь отмахнуться от шквала неприятных воспоминаний. — но я не стану говорить, что ты этого не заслужил. — потому что поцеловал тебя? — спрашивает фермин угрюмо и впервые за вечер ловит ответный взгляд старшего. федерико смотрит на него исподлобья, поджав губы если не разочарованно, то огорчённо. в его глазах мелькает что-то отдалённо узнаваемое — что-то, напоминающее лопесу об их других встречах — но момент уходит, и вальверде снова прячет глаза. – потому что я сказал тебе нет, фермин, — осаждает он, судорожно одёргивая съехавший ворот. — и всё же ты сидишь и обрабатываешь мои раны, — произносит он одними губами, улавливая, как воздух между ними намагничивается. — кто-то ведь должен, — говорит феде, убирая бинты и мази обратно в небольшую аптечку. — ты никогда не умел заботиться о себе. сердце в груди фермина пропускает удар. — никто никогда не заботился обо мне лучше, чем ты, — тянет он, едва сдерживая порыв протянуть руку и провести пальцами по чужой порозовевшей щеке. подцепить пальцами мокрые волосы, скользнуть одними подушечками по скуле к уголку губ, надавить, сорвав с них порывистый вздох… фермин смотрит на его профиль, на небрежные волосы, на влажный блеск, тонкой плёнкой выступивший на его шее, и понимает, что не может оторваться. дьявол, вальверде невозможно красивый. особенно — когда вот такой. когда не прячет свою уязвимость. когда даёт волю эмоциям, что с некоторых пор держит заточёнными глубоко-глубоко внутри. он вновь поднимается с кровати с намерением отнести аптечку и воду обратно в ванную, когда фермин, движимый инстинктом и непреодолимой тягой к нему, ловит его за запястье. вальверде тормозит, но не поворачивает голову, лишь произносит: – рафинья знает, что ты здесь? фермин качает головой, освобождая запястье. – он выбьет из меня всю дурь, если узнает, что ты снова у меня. будет лучше, если ты уйдёшь. фермин смотрит непонимающе, теряется на миг, сводит брови к переносице, концентрируя взгляд на его глазах, словно из последних сил сопротивляется желанию поверить его словам. он наконец находит силы подняться с кровати, подойти ближе к старшему, остановиться прямо напротив, и в его глазах фермин видит все оттенки человеческой скорби, которую чувствует сам, которая рокочет внутри так, словно это его последние минуты на земле, а он многого не успел. почти невесомое прикосновение чужих губ к щеке обжигает – младший еле сдерживает порыв дёрнуться в сторону, потому что этот прощальный поцелуй ощущается ударом наотмашь, и он слепо тянет в темноте руку, чтобы успеть ухватить федерико за запястье, но не успевает и смотрит умоляюще, мысленно призывая себе сказать хоть что-нибудь. скажи хоть что-нибудь. скажи: «‎пожалуйста, не уходи»‎. скажи: «‎ты мне нужен»‎. скажи: «‎я не хочу тебя отпускать»‎ но ничто из этого не произносится вслух.