Море

Через белые занавески просвечивал серый день. Посреди богато убранной комнаты стояла кровать с плотно запахнутым балдахином. Резкий, холодный порыв морского ветра ворвался в комнату, пробрался под балдахин и уселся на подушку, играя с темными локонами. Их обладательница, заворочавшись, открыла глаза. Она тихо села и прошептав: “Лишь бы солнце..” распахнула балдахин. Тяжёлый вздох вырвался из её груди: Серость. Опять серость. Он уезжал тоже в серость. Они тогда стояли и смотрели на неспокойное, иссиня-черное море. И небо было серое. Всё было серое. И такой же холодный ветер тогда растрепал её замысловатую прическу, убранную под тяжёлую корону она тогда дрожала от холода и слёз, которые сразу же убирали тёплые и родные руки. Его руки.. Он тихо шептал ей что-то понятное только им двоим. Он говорил, что уедет ненадолго, что волноваться ей не стоит, он обещал писать ей: своей любимой королеве, своей жене. И правда, сначала письма приходили. Они разгоняли тучи, осветляли холодную серость, успокаивали бушующее море. Но потом вести перестали приходить. Она убеждала себя, что гонцы просто ещё не добрались, что королевство Норвов очень далеко, что война — это трудное дело и, может быть, у него нет времени ей писать, но.. Но в глубине души она догадывалась почему, каждое утро отмахиваясь от служанок и выбегая на балкон она видит всё ту же серость, а не быстро приближающуюся точку, в которой можно было бы распознать царского посланника. Она не сдавалась. Не сдавалась, потому что он — О, этот безумец!— дал ей точную дату своего возвращения.. Много дней она успокаивала себя, по вечерам шепча себе о том, что время волноваться ещё не пришло. А сегодня оно пришло, постучалось своей тяжёлой рукой. Срок, назначенный им на его возвращение подходил к концу. Остался день. Она так хотела, чтобы сегодня было Солнце, и море окрасилось бы в бирюзовый цвет и успокоилось, чтобы шторм утих… И чтобы он вернулся. Но шторм не утих, а серость не ушла, солнце не вышло, а он.. А он — Она глубоко вздохнула — А он пока Не вернулся. Весь день прошел в бессмысленной суете, она подписывала указы, слушала жалобы и выбирала тарелки, для предстоящего приема. Но все её мысли были где-то там, в бушующем море. Она не знала, что будет, когда, если, он не вернётся сегодня. Но она точно понимала, чего, или вернее кого не будет, не станет, если он не вернётся. Она знала, что не сможет жить, если... День медленно подошёл к концу. Серость исчезла, пришла темнота. Она отослала всех, сочувственно вздыхающих служанок. Она не могла видеть их грустные и обеспокоенные лица. Хватит с неё. Она вышла на балкон, было так темно, что она даже не видела моря, она лишь слышала его, чувствовала тяжёлые удары волн о скалы. Её охватила бессильная злоба— “Он же обещал вернуться, обещал..” — Пронеслось у неё в голове. Слёзы, больные и горькие хлынули из её глаз, она сползла на холодный мрамор балкона, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Через какое-то время она встала, и, тяжело ступая, вернулась в комнату. Она села на софу перед камином, поджав ноги под себя. Её глаза вперились в слабый, догорающий огонёк. Её окружала подступающая темнота. Старинные часы пробили полночь, роковой звон отозвался эхом в каждом уголке замка. Её сердце упало. Она кажется забыла, как дышать. Она смотрела на этот слабый, догорающий огонёк. Она умоляла его сотворить чудо, напряженно, молчаливо взывая к маленькому огоньку она и не заметила, как он погас. Она осталась в тёмной, медленно остывающей комнате. Дверь открылась. Она вздрогнула. Она услышала до боли знакомые шаги…