Драконье чувство

Тисс и Ша’арзнез были на одном из заданий, когда дело приняло новый оборот.  Точнее не так, нет, Тисс, он уверен, замечала это и ранее, но, вероятно, была недостаточно осведомлена о повадках драконов, чтобы понять истинный смысл происходящего. Дело в том, что драконица лорда со Генэш после первого призыва Нариальма стала вести себя с леди эя Вэдтри куда дружелюбнее. Даже не так — её теперь даже можно было бы назвать любвеобильной.  Всякий раз, когда Тисс появлялась в её поле зрения, крылатая подруга Ша’арнеза топала к ней ластиться, подставляла огромную тёплую морду, мило фырчала, с удовольствием обнюхивала её и даже пару раз украдкой облизала её ладонь и щёку. Ни к кому другому, кроме, пожалуй, собственного наездника, она таких чувств не проявляла. Например, слуги, приносившие ей рыбу, удостаивались в лучшем случае безразличия, а для веселья на них можно было иногда порычать, от этого они смешно сжимались и убегали — потешно.  Тисс льстило внимание дракона и вскоре она привыкла. Так вышло, что и Нариальм стал вести себя почти так же тепло с Ша’арнезом. К тому же он стал очень ласков с драконицей лорда, да и к самой девушке стал несколько лояльнее.  Её сердце очень грела картина, когда дракон на привалах ложился полукругом вокруг её наставника и начинал игриво и крайне мягко тыкать его мордой в спину или обнюхивать его. Она его понимала, ей часто хотелось сделать то же самое, однако же дворцовый этикет и здравый смысл, чтоб его — себе она подобного не позволила бы. А вот своему дракону — пожалуйста, пусть хоть кто-то насладится возможностью трогать этого несносного и очень привлекательного лорда. Интерес Нариальма эльфийка поначалу списала на то, что Ша’арнез в целом лучше умеет обращаться с драконами, и видимо, когда лорд со Генэш его гладит, ему приятнее. А с драконицей зато у них подобие женской солидарности, она её поддерживает и все довольны. Сам лорд со Генэш тем временем благодарил всех богов за неосведомлённость и неопытность свой подопечной. Случай, конечно, был нетипичный, а то и вообще первый в истории наездников драконов, но факт оставался фактом — его искренняя симпатия и влюблённость, с каждым днём укреплявшая свои позиции, неизбежно передались и его чешуйчатой любимице. А та, в свою очередь, не сдерживаемая условностями этикета и совершенно не терзавшаяся вопросом уместности столь ярких чувств… Проявляла без задней мысли эти самые чувства во всю силу драконьего сердца к объекту их совместного с летуном обожания, — то есть к счастливо хохочущей от очередной попытки облизать её пальцы Тисс.  В тот день, когда леди эя Вэдтри призвала дракона и бросилась со скалы, сердце Ша’арнеза рухнуло за ней следом. Думая, что он окончательно потерял эту невероятную женщину, он осознал, как был слеп к своим чувствам и как сильно успел привязаться и полюбить эсшайку. Да, именно полюбить. Вот уж бабушка была бы впечатлена… Хотя чему удивляться, он был заинтересован в этой невысокой, но крайне бойкой магичке с самого момента знакомства, когда она уверенно пошла прямо к стоянке драконов. И хорошо, что Тисс не понимала истинной природы подобной перемены в отношениях с его летающей второй половиной. Ведь в противном случае объяснение вышло бы довольно неловким, например, оно звучало бы примерно как:  «Леди эя Вэдтри, вы восхищаете меня и, когда я вижу вас в форме летуньи, особенно в этих треклятых кожаных штанах, моё дыхание перехватывает, а кровь приливает совсем не к щекам» Или же…  «Леди эя Вэдтри, ещё ни к одному созданию я не испытывал такого сочетания щемящей нежности, обожания и вожделения одновременно. Я люблю вас. Пожалуйста, сделайте меня своим» Боже, это даже звучит безумно.  Или вот так: «Тисс, вы самая волевая, волшебная эльфийка из всех, что я встречал. Я хочу быть вашим. Однажды вечером я представил себя вашим мужем и с тех пор не могу выбросить этот образ с нальгом из головы» — какой ужас, она бы над ним посмеялась. Но, кроме шуток, Лорду со Генэшу не случалось влюбляться, и что делать в этой непростой ситуации, он совершенно не представлял. Всё усугублялась не только лишь не свойственной ему робостью перед столь видной представительницей эсшайского посольства, но и разницей культур, традициями матриархата, где ему предписывалось лишь принимать ухаживания, а не инициировать их, их отношениями наставника и ученицы, леди Тисс в конце концов интересовался кронпринц Тай и сам Фоэльх эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин, а ещё от неё частично зависел мир между двумя империями. И тут вдруг он со своими чувствами. Это было бы в высшей степени эгоистично и неуместно.  ••• Впрочем, дело, как это часто случается, решил случай. Тисс и Ша’арзнез были на одном из совместных заданий, когда отношения их драконов приняли новый оборот.  Смеркалось. В этот раз разбили импровизированный лагерь у опушки. Они как раз избавились от туши очередного монстра и разогревали остатки обеда на костре, чтобы поужинать, лечь спать и вылететь на рассвете, когда драконица лорда уж очень игриво притёрлась к Нариальму. Тот, вопреки надеждам эльфа, был только рад и рокочуще заурчал в ответ, ласково утыкаясь ей в шею.  — Вновь нежничают, — с умилением подметила Тисс, помешивая похлёбку в котелке.  — Да, очень на то похоже, — отшутился Ша’арнез, с ужасом наблюдая, как Нариальм слегка раздул горловой мешок и несколько раз дёнул мордой, после вновь потираясь своим носом о нос самки.  О брачных ритуалах драконов было известно крайне мало, да и читал он об этом ещё подростком, но увиденное только что и его собственное растущее беспричинное возбуждение, — однозначно передавшееся ему от собственного дракона, — которое он уверенно подавлял, могли говорить только об одном. Их драконы однозначно выбрали друг друга как пару. — А в империи никогда не случалось драконьей кладки? — кажется, мысли Тисс стали уплывать в ту же сторону. — Нет, леди, науке о таких случаях не известно. Да и как бы это было возможно? Считается, что драконы крайне щепетильны в выборе пары. Они не стадные животные и обычно им необходимо крайне много времени для того, чтобы привыкнуть к обществу друг друга. — А наши, кажется, привыкли. Даже очень, — отметила эльфийка, наблюдая, как Нариальм покусывает шею своей подруги, а она отвечает ему урчанием и шумными горячими выдохами. — Как думаете, нам стоит их остановить?… — Я не стал бы беспокоить их сейчас, давайте их просто отпустим? — сдавленно предложил он, всё ещё уповая на то, что ему удастся отвлечь её от этого эпизода нежностей очередной историей про драконов или культуру Ро’од. Стоило им отпустить драконов, те радостно вскочили с примятой травы и, резко взмыв над привалом, исчезли с оглушительным раскатом грома. В ушах неприятно зазвенело. Магичка поморщилась, обхватив виски. — Как вы? — учтиво поинтересовался со Генэш, улавливая её дискомфорт. — Всё в порядке, благодарю. Только жарко так стало, — с этими словами Тисс уверенно сняла с себя сперва накидку, а потом и кожаную жилетку, оставаясь в одной рубашке. И даже закатала рукава последней, обнажая тонкие запястья. Теперь жарко стало и Ша’арнезу. Ощущения был странными. Да, близость эсшайки как и всегда кружила ему голову, но с этим чувством смешивалось другое, мощное, необузданное и древнее, как сами драконы. Какое-то совершенно неконтролируемое вожделение, жадность, жар и желание обладать целиком, без остатка. Нужно было что-то предпринять, сменить тему. Он перевёл взгляд на свою ученицу и оказался пленён её аметистовыми глазами, столь выразительно рассматривающими его сквозь языки пламени. Она была прекрасна, как и всегда. Её щёки раскраснелись, волосы чуть растрепались и вид она имела несколько лихорадочный. И боги, как хорошо он догадывался о причинах голода в её взгляде.  — Мне дует в спину, я пересяду к вам, вы не против? — вопрос вывел его из оцепенения. — Не против. Но вам же только что было жарко? — Мне и сейчас жарко. Но рядом с вами меньше дует.  — Понял, — отозвался эльф, но на самом деле он понял только то, что Тисс, в отличие от него, хуже подавляет в себе желания дракона, и потому неосознанно начинает приближаться к нему с весьма туманной целью и горящим взглядом.  Ему и самому было трудно сдерживать животные порывы. До чего же дрянная ситуация. Он не мог позволить такой оплошности разрушить ту, — и он бы не побоялся этого слова, —  дружбу, которая успела возникнуть между ними. Он дорожил её хорошим отношением к свой персоне и не посмел бы предать её в подобный момент уязвимости. Ситуацию нужно было спасать, притом немедленно.  Тисс перебралась к нему, устроившись так близко, что он кожей ощущал тепло её тела сквозь тонкую ткань рубахи. Костер потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на их лица, но даже его жар казался ничтожным по сравнению с тем, что разливалось у него внутри — странное, настойчивое желание прижаться ещё сильнее, вдохнуть её запах, смешанный с дымом и свежестью леса.   Ша’арнез сидел неподвижно, будто зачарованный. Его пальцы сжали край плаща, но взгляд, обычно такой уверенный, теперь блуждал — от её губ к обнажённым запястьям, к манящему изгибу шеи и обратно к алым устам. Он сглотнул.   — Вы… — начал он, но голос предательски охрип.   Тисс наклонилась в его сторону, поправила волосы и её дыхание коснулось его щеки.   — Да?   Он не ответил. Вместо этого его рука сама потянулась к её лицу, пальцы дрогнули, едва коснувшись кожи. Он тотчас отдёрнул руку, как от огня. — Кхм… Вы знаете легенду о первом наезднике дракона?  — Нет, но не возражаете, если мы вернёмся к легенде несколько позже? Я хотела обсудить с вами другое.  — Слушаю вас, — спокойно ответил летун, внутренне содрагаясь, что разговор зайдёт не в то русло.  — Скажите, как дракон будет вести себя с тем, кто омерзителен его наезднику? Вопрос был неожиданный, но простой. Ша’арнез спокойно выдохнул, объясняя:  — У вас вновь были сложности с контролем гнева? Всё довольно очевидно: с тем, кто омерзителен вам, не станет церемониться и дракон. Чувства у вас в некотором роде общие на двоих. Однако хорошо контролируемый дракон не будет нападать без вашей воли, они, — особенно в старшем возрасте, — хорошо понимают разницу между одобряемым и порицаемым поведением.  — Так это очевидно, да? — глухо отозвалась Тисс. — Вы правы, у меня есть проблемы с контролем, но не гнева. Ша’арнез, а если чувства противоположные? И если у объекта чувств тоже есть дракон? — Тисс? Вы… Я не понимаю, — эта эсшайка буквально сводила его с ума. К чему она клонит, боги.  Тем временем маленькая ладонь эльфийки нашла его пальцы и уверенно сжала. — Простите, лорд со Генэш. Как только Нариальм стал вести себя любвеобильно с вами и вашим драконом, я думала, вы вызовете меня на разговор. Однако вы слишком хорошо воспитаны, чтобы указать мне на это прямо и я ценю ваше чувство такта. Я прошу прощения и впредь постараюсь контролировать свои чувства лучше. Я понимаю, что обременяю вас своей влюблённостью, но управлять этим не могу и власти над своим сердцем больше не имею.  — Погодите, вы хотите сказать, что… Но она ответила без слов — неожиданно качнулась вперёд, зажмурила глаза и прижалась губами к уголку его рта. Смазанно, неумело и очень искренне.  Это было как удар тока. Ша’арнез сперва опешил, а затем развернулся к ней, одной рукой теряясь в её волосах, а другой обхватив талию и собственнически притягивая к себе. Их губы встретились в жадном, неровном поцелуе. Он собирался, но не смог сдержаться, а теперь пытался вдохнуть её целиком, прижать к себе как можно ближе.   Разум тонул в густом, сладком тумане. Голова кружилась от обилия чувств и нехватки кислорода. Он ощущал её каждой клеткой — лёгкий запах трав, тёплую тяжесть тела, прижатого к его боку.   Губы жгло, слово раскалённым металлом. Он целовал её с такой жаждой, будто целые месяцы сдерживал это безумие — фактически так и было. Его пальцы перешли на её бёдра, притягивая Тисс к себе так сильно, что она чувствовала каждый мускул его разгорячённого тела, каждую лихорадочную дрожь под кожей. Её руки скользнули ниже, пробираясь под его рубашку. Вдруг летун резко отстранился, судорожно втягивая в себя воздух.   — Стойте… Я не должен.   Он попытался отстраниться, но Тисс схватила его за запястье.   — Почему? — её голос звучал хрипло, но твёрдо.   — Потому что вы находитесь под натиском чувств вашего дракона. Кем я буду, воспользовавшись вами в подобном положении?  — он сжал зубы, досадуя, что дал слабину.  — Я и так позволил себе слишком многое. Прошу, простите меня, если сможете.  Ша’арнез замер, глядя ей в глаза. Его грудь вздымалась, а внизу живота пульсировала тяжёлая, ненасытная волна желания. Но ещё сильнее горел стыд — за свою слабость, за эту дикую, драконью похоть, которая сейчас вела его и толкала на чистой воды безумие. — Я люблю вас, Ша’арнез. Позднее Тисс сообщит ему, что в ту секунду выражение на его лице было самым прекрасным, что ей доводилось видеть. Она так страшилась сообщить ему о своих чувствах, а в итоге ловила себя на мысли, что хотела бы говорить это ему снова и снова, тысячи раз, особенно если каждый раз он будет смотреть не неё так. Изумлённо, нежно и растроганно.  — Тисс… — её имя сорвалось с губ, как молитва. — Я тоже полюбил вас.  Его восторг и радость были так заразительны, что она смущённо улыбнулась и впервые отвела глаза. Не справившись с избытком чувств, эя Вэдтри неловко обняла своего горного эльфа, утыкаясь носом ему в шею и мысленно в очередной раз восторгаясь тем, как приятно он пахнет. Они счастливо просидели так какое-то время, пока Тисс не осмелела, молча перебираясь с поваленного бревна на его колени.  — Леди, мне кажется, вы вновь планируете напасть на меня, — точно считал её намерения Ша’арнез, обвивая тонкую талию руками, чтобы она не упала.  — Вам не кажется, — усмехнулась она, утягивая его в новый поцелуй.