В следующей жизни, Осаму

Фёдор стоял на крыше многоэтажного здания, одного из немногих, уцелевших в той мясорубке, что он устроил. Ветер трепал его волосы и одежду, на губах почти ощущался вкус победы. Все враги, все кто пытался ему противостоять были либо мертвы, либо настолько сломлены и лишены надежды, что больше даже не пытались что-то предпринять. Это ли не победа? Почти… только почти. И все же, не совсем то. На лице Достоевского едва мелькнула настольгическая ухмылка. Ему уже давно было несвойственно придаваться воспоминаниям о прошлом. Слишком много он прошел, слишком много осталось за плечами чтобы все это перебирать теперь. И тем не менее, именно в этот момент почему-то события его жизни начали медленно прокручиваться в голове одно за другим. Было в этом даже что-то интересное, особенно в сочетании с практически полностью разрушенным городом и заходящим солнцем, словно заходящим вместе с этой эпохой, забирающим с собой целую эру. И тем не менее, он знал что наслаждаться своим деянием он не сможет вечно. Как бы ни был хорош его план, в полной мере он его не воплотит, хотя и другой исход, который Фёдор естественно тоже предвидел, его вполне устраивал. Его догадку подтвердили шаги, приближающиеся к нему. Даже не оглядываясь, Достоевский уже понимал, кто за ним пришёл. — Ты припозднился, Осаму. — сказал он спокойным, ровным тоном, сложив руки за спиной. — А по-моему я как раз вовремя. — Дазай остановился в паре шагов позади него и засунул руки в карманы пальто. Фёдор тихо хмыкнул, настолько тихо, что ветер практически унёс с собой этот звук. — Как тебе вид? Дазай поравнялся с ним, так же смотря перед собой на разруху, озаренную оранжевым светом заката. — Захватывающе. — Я знал, что ты оценишь. — Фёдор прикрыл глаза, заправляя прядь непослушных волос за ухо, чтобы та не лезла в глаза. — Неужто ты добился того, чего хотел? — Дазай наконец-то перевел взгляд на собеседника. — Не совсем. Вцелом, ты это и так знаешь, к чему спрашивать. — Действительно. Не к чему. Достоевский тоже решил глянуть на Осаму, но тот уже смотрел на птиц, пролетащих над ними, высоко в небе. — Мы ведь оба понимаем, чем это всё сейчас закончится. — теперь Фёдор не отрывал своего пристального взгляда от Дазая. — Конечно. — их глаза встретились, как всегда словно в безмолвном состязании умов. Только теперь никакой борьбы не было. Лишь принятие неизбежного. — Любишь ты тянуть время, Осаму. — Я, в отличии от тебя, не жил несколько сотен лет. — А надоесть тебе все успело на всю тысячу. — Может и не всё. Достоевский коротко хмыкнул и развернулся всем телом к Дазаю. — Может и не всё. Осаму ухмыльнулся в ответ, так же повернувшись к нему. Теперь они стояли лицом друг к другу, не нарушая зрительный контакт. — С тобой было не скучно. — в голосе Фёдора действительно послышалась нотка удовлетворения. — Даже забавно. — Осаму заметил эту перемену в голосе и его уголки губ приподнялись в небольшой улыбке. Искренней. — Знаешь, может в других обстоятельствах я и не хотел бы тебя убить. — Может в других обстоятельствах у нас вышло бы что-то более… — Достоевский задумался, подбираяя более подходящее слово, но так и сделал этого, оставляя предложение незаконченным. — Но увы. — Увы. Дазай встал на самый край крыши, находящийся чуть выше основной площади и протянул руку. — Так что у нас вышло бы, Фёдор? –… Более приятное сотрудничество. — ответил он, хватая протянутую руку, и встал рядом на край. — Ах, сотрудничество. — с его губ сорвалась усмешка. — Ты бы предпочел что-то другое? — Тебе никогда не хотелось ощутить что-то более простое? Более доступное среднестатистическим людям, чем нам? — Ты о дружбе. Интересный вид взаимодействия, но мне сложно представить себя в чем-то подобном. — Холодный одинокий долгожитель. — он чуть крепче сжал прохладную худую ладонь. — Сам-то не далеко ушел, Осаму. — Пытаешься вести себя круто даже сейчас? — Просто жду уже того, зачем ты пришел. — Достоевский сжал его руку в ответ. — Конечно, ты долго этого ждал. — Ты, на удивление тоже. Ну, относительно твоей жизни. — Да. Моё желание тоже сбылось. — Дазай хмыкнул и сократил расстояние между ними на полшага. — Ну, я не совсем прекрасная дама. — Так даже интереснее. Ведь снова только мы можем друг друга понять. И вот только мы можем друг другу подсобить. — Как же ты любишь трепать языком, Осаму. Негромкий бархатный смех раздается в ответ на реплику Фёдора. — Не без этого. — парень посмотрел вниз, прежде чем снова заглянуть в глаза Достоевского. — Ты готов? — Серьёзно, так? Я надеялся, что ты выберешь более… быстрый и чистый способ. — Ну извини. Ты устроил такой переполох, что выбрать получше у меня времени не было. — Ладно уж. Это не так важно. Достоевский опустил взгляд вниз. Дух захватывать должно от такой высоты, но он этого не ощущал. Странное спокойствие залегло у него внутри. Будто бы наконец-то все становится на свои места. Осаму вдруг переплёл их пальцы и сделал четветь шага к краю, так что носки его обуви выглядывали с парапета. — Только не отпускай, Осаму. Не хочу воскреснуть в твоем несчастном теле. — на его лице уже не скрывалась маленькая улыбка. — Не волнуйся, не пущу. — взгляд снова зацепился за небо, за последние лучи уходящего солнца. — Знаешь, Фёдор, я столько раз представлял такой исход для себя. И всё же не думал, что всё будет именно так. — Понимаю, Осаму. Я тоже долго ждал своего конца. Даже слишком. И тоже представлял его немного иначе. — Устал? — Дазай посмотрел на него с едва заметным сочувствием, которое по сути было совсем не к месту. Достоевский лишь кивнул в ответ и шумно вздохнул. — Так тебе есть, что сказать напоследок? — Кто-то решил в хорошего палача поиграть? — Не поясничай. Фёдор коротко посмеялся и посмотрел на него. — Спасибо, что немного развеял мою скуку. И за то, что наконец-то даришь долгожданный покой. Дазай пару секунд всматривался в его глаза, прежде чем усмехнуться и ответить. — Ты больной, Фёдор. — Вечность сводит с ума. Никогда не понимал стремление людей к вечной жизни. — Они странные, правда? — Очень. — Достоевский посмотрео вниз и спросил. — Самому-то есть, что сказать? Это полет в один конец для нас обоих. Дазай помолчал пару секунд, после чего хмыкнул и шагнул с крыши, утянув Фёдора за собой. Они камнем полетели вниз, ветер обдувал со всех сторон в свободном полёте. Осаму перехватил его крепче двумя руками, почти обнял, чтобы точно не опустить, чтобы точно это было последним мгновением для них обоих. — Знаешь, Фёдор. Мне бы было интересно с тобой пообщаться не будучи врагами. Может даже как обычные люди. И ты знаешь, что сам хотел бы того же. — Что я могу сказать. Ты и так сам всё понимаешь. Ветер мешал говорить, бил по лицу и уносил звуки куда-то в небо. И все же, чтобы понять друг друга этим двоим не так уж и много надо было. — Тогда в следующей жизни, Фёдор? Достоевский улыбнулся, смотря на Дазая. Наверное впервые за сотни лет он почувствовал хоть что-то. Что нашел равного, кто мог бы полностью его понять, того, кого ему самому было бы интересно разгадать. И тем не менее, не судьба им сполна распробовать это. — В следующей жизни, Осаму. Они смотрели друг другу в глаза, не замечая как приближается земля. Дазай лишь едва успел коснуться своими губами холодных губ Фёдора, прежде чем их тела с влажным хрустом влетели в асфальт. Резкая боль прошлась по всему телу, а потом все заполнила непроглядная темнота…