Заболеете, Ваше Величество

Лололошка любил весну, но не за те причины, что обычно перечисляют люди стоит у них об этом спросить. Не за запах цветов, не ради солнечныех лучей, то и дело заглядывающие к тебе в гости. Не за таяние снега и зелёную траву, не интересовала его и просыпающаяся природа в целом — нет. Всё это было лишь приятным дополнением к главному. Весной у Джона мало того, что было день рождение, так и он сам, словно расцвеветал Нежный цветок, распускающий свои бутоны. Зима у них обоих ассоциировалась с беспорядками в стране. Жители империи не желали нового императора, они ругались, выходили на улицы, портили своё и чужое имущество, не желая изменений, бунтовали и кричали. Та зима, словно длилась маленькую вечность. Она всё тянулась и тянулась, не желая отдавать законные права весне. Но стоило первому солнечному лучу упасть на землю, и всё вдруг стало легче. Количество бунтовщиков уменьшилось, работников прибавилось, люди наконец начали успокаиваться и принимать реальность, даже народы из присоединенных земель будто почувствовали, что нужно утихомириться. И...да, они же первый раз поцеловались одним весенним днём, когда солнце очень долго не желало отдавать своё место луне. Как же было хорошо, и губы у Его Величества казались сладкими, что, конечно же, нельзя было объяснить тем, что они ели сливочный торт, который привезли царю в подарок. Абсолютно не из-за этого, чистое совпадение. Впрочем, весной у всех появлялось вдруг настроение. Неведомая магия захаживала в каждый дом, радостно касаясь своей волшебной палочкой любого. Министры становились сговорчивее, другие императоры охотнее шли на уступки, открывался сезон фестивалей, что безусловно не могло не радовать обычный люд. Словом, кругом одни довольные люди, да и причина одна за другой улыбнуться появлялась, что и хмурится не хотелось. Лололошка не знал имени этой неведомой силы, но всегда хотел словить момент, когда она начинала вдруг работать. Одним днём хмурый снег и лёд не давали и шагу ступить, другим уже вся верхняя одежда казалась излишней надобностью. Вот на этой клумбе ни единого цветочка, а завтра уже проходишь мимо и сорвать хочется. Что насчёт красоты? Уж точно настоящим достоянием весны становился императорский сад: прекрасные цветы разных сортов и видов сочитались друг с другом, радуя взгляд любого заглянувшего. Сладкий шлейф запаха оставался с тобой до конца дня; воздух здесь казался легче, да и птицы жаловали сие прекрасие своими песнями, не стесняясь в разнообразии исполнения. Улыбка самостоятельно застывала на губах, а ноги не уставали наворачивать один круг за другим. И все места знакомы, в каждое хочется вернуться, а в беседках провести остаток дня. Прислуга работала на славу: никакого мусора заметить не удавалось, а за растениями следили так тщательно, что все казались живыми и здоровыми, ни одного лишнего лепестка упасть не посмеет. Лололошка знал, что Джон обожает сад, в особенности ту его часть, которую полностью делала его сестра. Вероятно, именно на тех дальних дорожках он чувствовал её мнимое присутствие, словно она шагала с ним в такт. В любом случае граф любил сад не меньше самого императора. Но, разумеется, поистине мог проникнуться моментом, когда находился там вместе с ним, а не в одиночку. Прохаживаясь по дорожкам один, Ло непримерно ощущал, что его затягивает в глубину, явно не желавшую его отдавать легко и без боя. Вместе делом совсем другое.

♡☆♡☆♡☆

Этот весенний день значительно отличался от других. Однако же всё начиналось мирно, как и всегда бывало. Перед бурей тоже никаких громких звуков не услышишь, но поймёшь её прозрачное присутствие, здесь за углом. Лололошка привычно работал, только в этот раз с окнами нараспашку. Сквозняк гулял, как у себя дома, явно чудом не поднимая все его листки и документы в круговорот. Хорошая погода радовала, и даже лучи солнца, которые иногда совсем не вовремя решали с ним поиграть, мешая сосредочиться, не раздражали. Утром с Джоном у них совпало расписание, и они смогли позавтракать в дружной компании, хоть и каждый опоздал к себе, но, знаете ли, поцелуи того стоят. Хоть и кофе уже не горячие, да и остальное успело стать холодным. Нет, проблемы не будет. В остальном всё следовало привычному режиму: работа, отчёты, отдых, работа, перекусить, освежить голову, настойчивые посетители и снова работа. Для Лололошки по крайней мере всё шло привычно. К вечеру появились проблемы: начался дождь, поэтому пришлось оперативно спасать все свои бумаги и закрывать окна с максимальной быстротой. Охрана странно шепталась, а слово «император» слишком часто долетало до его слуха. Он уже собирался узнать в чём дело, как случайно опрокинул пером чернильницу, при чем, к несчастью, практически полную. Пока всё решил уже и мысль потерял. Часа не прошло, и снова охрана излишне забеспокоилась. В какой-то момент они в край отчаялись, и один храбрец подошёл к нему. — Ваше сиятельство, — уверенно начал он, но спотыкаясь в моменте. Лололошка молча отложил перо, отодвинул от греха подальше чернильницу. Прошла минута, другая. Граф всё же поднял голову, судя по всему продолжения никакого следовать не должно было. Ответом ему стал испуганный взгляд. — Что у вас случилось? Носетись, словно голуби перед крошками хлеба, чего успокоится не можете? Если очередной какой-то бал, то ко мне даже не подходите. — Нет-нет, дело совсем в другом, понимаете, Ваше сиятельство. Его Величество...м-м, не желает возвращаться во дворец. Лололошка глубоко вдохнул и медленно выдохнул, мысленно прокручивая их диалог обратно. Ему явно не послышалось, по крайней мере раньше на слух он не жаловался. — Допустим, суть вашей проблемы я понял. За окном ливень все дела, простывший правитель никому не поможет, — Лололошка сцепил пальцы рук в замок, ловя взгляд напротив. — Только, извиняюсь, я тут при чем? Бедный парнишка под пристальным взглядом аж сжался на месте: неловко заламывал пальцы, бегал глазами по кабинету, периодически поворачивал голову вбок, по-видимому желая хоть какой-нибудь помощи от товарищей. — Ну-у, — неловко протянул он, скрещивая руки на груди. — Вы же с Его Величеством в хороших отношениях, можете уговорить его. У вас...крепкая дружба, все при дворе об этом говорят. Лололошка хмыкнул. «Дружба», а как же. Считай почти прав, у них просто слегка излишне крепкая дружба. Впрочем, при дворе сильно и не ошибались. Раньше они и были друзьями, познакомились по глупости, а затем нашли спокойствие в компании друг друга. Слово за слово, а затем уже и покидать не хотелось. Дело за малым: признание, поцелуй, свидания и вперёд поехали, не останавливаясь, ловя ветер быстроты. — Всё настолько плохо? — тише и намного мягче спросил Ло, понимая, что так просто к нему не обращаются. Все знали о особых отношениях графа и императора, иногда пользуясь этим, чтобы не навлечь кару государя себе на голову. Главное, что границы все чётко определяли, не стараясь их стереть в пользу своего удобства и ладно. Парнишка резко кивнул, вовремя ловя головной убор, который такую резвость не оценил. — «Отстаньте, ещё раз в тепло позовёте казню всех причастных и рядом стоящих», — процитировал чтобы наверняка он. Граф кивнул. — Скажи, чтобы подготовили горячий чай, и разогрели камин. Мы же не хотим, чтобы в такую пору Его Императорское Величество принимал к себе только лекаря, правда? — Конечно! Лололошка рассмеялся. Преданность – это всегда хорошо, в особенности в сторону главы государства. И своя голова будет цела, и жизнь краще покажется.

♡☆♡☆♡☆

Джон любил весну, но не её дождь. Настойчивые капли преследовали его прямиком, а ветер злился на деревья и впринципе все растения, склоняя их своей волей поближе к земле. Всё было ровно и хорошо до момента, как он заглянул в сад. Цветы склонялись вниз, не сопротивляясь погоде. Один за другим теряли свою волю, не имея право бороться. И вроде всё в норме: и дела в империи идут настолько хорошо, насколько могут, и бунтовщики не поднимают восстание. Живи и наслаждайся, но отчего-то грустно. Впрочем, в похожий хмурый денёк, только уже конца осени, а не начала весны, он узнал, что теперь новый император. Пора вступать на трон, необходимо действовать. Везде беспорядки, народ недоволен, при дворе не знают, что делать, а ведь стоит на секунду в чем-то засомневаться, как соседи-враги уже мысленно поделят твою империю каждому по кусочку. Было, знаете ли, что-то хорошие стоять вот так под каплями дождя, давая им касаться каждой твоей части. Джон, конечно же, заходил время от времени в беседку, когда холод пробирался через мундир и другие слои одежды к его чувствительной коже, однако круг уже замкнулся, и он снова отдавался стихие. Если бы он мог, то попросил бы, чтобы эти капли смыли его страдания и горькие воспоминания единым потоком, оставив лишь красоту весны. Только время шло, минута сменилась другой, а всё оставалось на прежних местах. В один момент он даже не заметил как прикрыл глаза, лишь резко распахнул их, когда дождь перестал его касаться, но звуки не стихли. — Заболеете, Ваше Величество, — сказали ему совсем рядом. Унылый зонтик достойно защищал его, пока Лололошка рядом мягко ему улыбнулся. — Нельзя же так, за вас беспокоятся, — продолжил он, не двигаясь с места. Джон может быть и хотел прогнать графа со своим зонтиком куда подальше, только усталость вдруг решила взять вверх. Все дела за день мгновенно опустились на его плечи, давя своим грузом с завидной силой. Работа, словно чёрная дыра, съедала всю его энергию на своем пути, не стесняясь, ведь знала, что её за хвост не поймаешь. Дела, несколько часов в одном сидячем положении, рука, уставшая постоянно писать пером, а с каждым письмом его, словно нужно было всё сильнее и сильнее сжимать пальцами, чтобы не упало. Ватные ноги к концу дня, ели доводившие его до постели. Концентрация терялась начисто, что становилось дурно, в один момент всё видишь, в другой пятна перед глазами пляшут. А о усталости можно было говорить вечно, и Джон лишь мог радоваться, что разделяет её не один. Тот же граф выглядел замученным делами государства, но чаще свежее его самого за счёт большого опыта. Его седины говорили громче него самого. — Тебя охрана подслала, — сказал Джон. — Звучит не как вопрос. — Потому что это утверждение. Тебя попросила охрана, они недавно тут крутились. Лололошка мотнул головой, давая отросшим прядям волос пройтись по лбу. Джон поджал губы, протягивая руку к Ло, чтобы убрать их за уши, нельзя же так, плохо видно через такое препятствие. — В конце своего рабочего дня я бы всё равно пришёл, не найдя тебя во дворце, — заметил граф. Джон слабо кивнул, кладя голову на плечо Ло. Плечо графа не казалось твёрдым, а ткань слишком шершавой. Спокойно стоять вот так, когда вокруг ругается стихия, а у тебя есть маленький уголок с любимым. Харрис несильно жаловал фаворитов, однако всё равно занимался выделением графа Дейвисона средих других, хоть и часто делая это совсем неосознанно. От двора ничего не скрыть. Поэтому от всех всё официально скрывалось, но они же всё знали, но уже неофициально. — Пойдем внутрь, — мягко протянул Лололошка, зарываясь короткими пальцами в затылок Джона, его волосы были намного аккуратнее, и за ними следили каждый день. — Я просил для нас чай. — Ты склоняешь меня ко злу, — недовольно отозвался Джон, бодая лбом его плечо. — Это не зло, заботится о своём здоровье или выбирать комфорт. Ты же не собираешься что-то делать в такой обстановке? — Не собираюсь. Лололошка вздохнул, приобнимая Харрисса свободной рукой. Холод уже пробивался под одежду, а в ботинках вода скоро начнёт хлюпать. Лужи становились больше и больше, а ветер не хотел успокаиватся, он возмущался, словно был готов разорвать всех присутствующих на маленькие кусочки. — Пошли, холодно же, — настойчиво предложил Лололошка, хлопая его по плечу. — Больной правитель никого не устроит. — Мёртвого в могилу сведёшь. Пошли.

♡☆♡☆♡☆

— Совсем не холодно было, да? — насмешливо уточнил Ло. Джон пил чай, согревая руки об бока чашки. Пар касался лица, плед приятно грел ноги, в моменте дав понять насколько же они у него замёрзли. Камин тихо потрескивал, окна плотно закрыты, не пропуская непогоды. Прислуга так беспокойно суетилась, что Харрису пришлось очень хорошо сдерживать собственное желание не выгнать их всех прочь. С другой стороны, разве можно было на них ругаться? Они за него переживают, его счастья добиваются, за его здоровьем следят. — Жарко, — всё же ответил Джон. — Оно и видно. — Иногда нужно развеяться, побыть в одиночестве. Лололошка хмыкнул. — Обязательно когда дождь льёт, как из ведра? — Обязательно, конечно. Лололошка начинал сомневаться, что ведёт диалог не с ребёнком. Упрямство лилось через края, заставляя ощущать себя беспомощным в споре. Ты не выиграешь, сколько не пытайся. Аргументов никогда не будет достаточно. В любом случае: перед ним всё ещё царь, знавший дело в политике и умевший проводить манипуляции по лучше любого его знакомого дипломата. — В этом и есть свой шарм, нужно внимательно посмотреть, — продолжил Джон, не скрывая свои намерения: переместиться поближе к Лололошке. Он снова положил свою голову ему на плечо. — А может я хотел, чтобы ты пришёл, — добавил государь тише, ставя кружку на столик. Лололошка тяжело вздохнул, явно проговаривая очевидную истину, по типу того, что трава зелёная: — Ты мог попросить. Даже просто передать записку через кого-то. — Я повесил на тебя столько работы, а ещё буду мешать её выполнять. По твоему я какой-то тиран, что ли? — Джон поджал губы, ерзая на месте, явно не желая покидать тёплого места, чтобы встретится глазами. Ло поправил плед, на что Харрис дружелюбно укрыл и ноги графа. — Про тирана ты загнул, конечно. — Садист? — Нет. — Изверг? — Нет. — Мучитель? Кровавый король? Истя... Лололошка резко выдохнул, опрокидывая Джона на спину. Карамельные глаза удивлённо округлились, напоминая два блюдца. Тело под пальцами напряглось, тёплые прикосновения Лололошки оставляли ожоги на холодных участках кожи Джона. — Не смей про себя так говорить, — отчеканил Ло, тем самым голосом, которым пугал всех ленивых подчинённых, после чего выполнения задания подходило к отметки стопроцентное. Он в считанные секунды сократил расстояние между ними, дыша в губы напротив. — Я не знаю лучше царя для Архея, чем вы Ваше Величество, — продолжил граф мягким голосом, видя напряжение напротив. Смотреть на испуганного Джона не хотелось, в особенности когда пытаешься его поддержать. — Справедливого, — поцелуй в нос, а затем Ло потянул за пуговицы воротника, давая себе доступ к белоснежной шеи, чтобы на каждое следующее слово оставлять по поцелую именно там и нигде иначе. — Мудрого, ответственного, храброго, решительного, дипломатичного, дисциплинированного, проницательного, мужественного, харизматичного и, — Ло мягко столкнул их лбами, впрочем видя свою цель в губах. — самого красивого императора. Джон довольный прикрыл глаза, давая Лололошке вести. Граф случаем воспользовался: почти сразу углубил поцелуй, наклоняя голову, раздвинул языком губы, чтобы пройтись им по зубам. Всё казалось таким же сладким как в день их совместного признания в чувствах. Только чувства в груди не настолько выбивали из лёгких воздух, наоборот мягко развивались в груди, словно горячий чай после такого же сильного дождя, как за окном. Всё было хорошо, потому что они были рядом. Всё будет хорошо, потому что ни Лололошка, ни Джон по мере сил и чуть выше них не допустят обратного. Ведь они есть друг у друга, а время всегда можно отыскать, необходимо желание, а остальное подстроится самостоятельно.