Потроха

Полдень в пустыне. Сухой воздух смешанный с жарой напомнил ад. Благо, по этому песку было не трудно ехать. Косо смотрящего сквозь стекло солнце заставило врача прикрыть веки ладонью. Запах бензина кружил голову Тигнари когда была жара, но он любил её когда вокруг был холод. Да, его нанял вражеский генерал. Водитель мрачно молчал, смотря на приближающиеся особняк. Они находились в северо-восточной части пустыни, неподалеку от Храма Молчания. Как Тигнари помнил, к этому месту не стоит приближаться, покинутые руины где часто возятся пустынники, и бешеные шакалы. Особняк становился все ближе, но волнения врача были заметны в его ослабевших веках и задумчивых изумрудных глаз. Радовало его щедрая предоплата. А недели назад он вовсе хотел выйти с должности в академии столицы Сумеру. Однако, удача явно не улыбнется ему в следущий раз. Спустя несколько минут, автомобиль остановился. Вблизи был тот самый особняк спрятанный от лучей солнца, в котором ждал его 'необычный' пациент. И нанял его он вовсе не с академии или номера. Кто бы мог в прошлом подумать что простое письмо из жёсткой бумаги сможет изменить не только ход событий, но и переворот эмоций у Тигнари? Предоплата. Пятьдесят триллиона моры. Пришлось заблокировать банковский счёт Акаши. «Ах да, доктор якобы 'испарился' с академии, но не покидая её официально.» Вчера это слышал каждый третий, в каждом Дашране. А сегодня в настоящее время доктор "Т" вышел с белого хэтчбека, который был на удивление удобен для поездки в пустыне. Светло карие с бирюзовым низом очи замёрзли при виде устрашающих но в то же время роскошных ворот закрывающие проход во двор. Геометрические детали напоминающие гончих псов сжимающих плоть бежащих от них животных подобий газелей и небольших фенеков? Он был уверен что золото в обводках украшений из тёмного и насыщенного рубина тонким слоем были настоящими. Чёрный агат придавал объём охотникам алых песков, и даже без солнечных лучей, они имели свои таинственный, кристаллический блеск. Фенеки которые имели острое внимание мастеров при сознаний имели незаметные текстуры шерсти на белом изумруде. Добыча, как мы знаем – безценный приз, конечно, в большинстве случаев фенеки и сами охотники, и имеют светлый окрас шерсти в то время шакалы – темнее. Хватит уже об этих поганных дорогих воротах. Врач подошёл ближе к краю двери, и глухо постучал в такую же роскошную дверь чью ручку было жалко тянуть. Тройка мгновенний и безликий в маске молодой мужчина проводил его внутрь особняка. И снова же, минимализм боялся интерьера генерала. Картины на пол стены, шкуры магов и рыцарей бездны на полу, агатовые статуи львов и золото, много золота. Рамки, люстры, ручки от дверей, и прочая мелочь. А все обои были одинаковыми, тёмные алые, но не яркие. Скажем проще, цвет засохшей крови на бумаге. Стук. Тройной. Учёный терпеливо записывал все симптомы и ответы на собственные вопросы. Все сходиться, боль при дыхании, судороги, частые головные боли и светобоязнь с гидрофобией в подарок. Трудно верилось что он ещё жив. Многие впадали в кому, либо же уходили с этого мира после недели. А он живёт с этим пять лет. Пять, мать вашу лет. Что ж. Он потарапливался делать антидоты, успокоительные и вакцинацию в временной личной лаборатории. Конечно, отдельную комнату для проживания ему тоже дали. Разговоры они не начинали, прекрасно зная статус своих стран, враг лечит врага, не странно ли? Завтрашний день минует, а до этого, доктор "Т" с презрением и восхищением проводит первую ночь в этом особняке посередине пустыни. Дай Дендро Архонт ему терпения и сил. Когда цветет слабый нарцисс, создаётся скованная цепями пара. Мимолётные дни текут как водопад с высокой горы, Сайно остаётся только вспоминать приятные, беззаботные времена, не имея возможности создать новые. Генерал Королевства Алых песков, может лишь годами в одиночестве наблюдать за бурями, за рассветом и закатом и охотой одиноких пустынных волков которые съедали падаль цветом болота и фиников, а иногда свежое, теплые тела что обильно текли алой как песок над ними кровью, падая в объятия острых клыков и смертной жары, вдали с тёмных окон размером стен эпохи Дешрета, изредка отвечая на неуклюжие вопросы своих слуг. Ежемесячные встречи где он сидел и желтел от безразличия и скуки как лепесток в конце сентября, видя пьющих старых маршалов, и письма с приглашениями в мероприятия которые окончивались оргиями в частных участках, что он всегда отклонял были давно сожжены. С тоской осознавал генерал, что одиночество в зрелости–цена процветания, золотой славы и очередь красавиц что мечтают о нем. Негодует красноглазый, по болезни мучащей его изо дня в день. Слабое бешенство что словно не насмехаясь не даёт быстрой смерти. Боль при дыхании, потеря всех цветов на серый в глазах, сильные судороги с жуткими галлюцинациями для него не редкость, каждого врача кого он звал, звонил исчезал даже не приходя, боясь пустыни и его самого. Судьба была жестока к нему всегда, но оказалась ласкова единожды генералу, прислав лекаря с вражеского государства. Безценная надежда на конец его мучений. Хладнокровный академик Амруты, потомок рода Валука-Шун, в чьих венах текла мудрость Германубиса. Кого он хотел утопить муками и сожрать до единой косточки. «Нет, нет, нет.» Кому он хотел поблагодарить букетом из всевозможных книг, красных и черных. «Ересть.» Кого бы хотелось отиме– мучать, да, до всплесков крови, слёз и потери сознания. «Болезнь влияет на мышление. Обычный молодой мужчина.» Сколько же он врал себе. Мужчина с бледной как снег кожей, ровными, тёмными волосами. Тонкие и прямоугольные очки. С таким же ростом как и у него самого. Всега сухие, не пухлые губы. Белый халат, надоедливый и всегда чистый, как ожидалось, все чёрное под ним. И под конец, дразнящий ремень с серебрянной серединкой вокруг бёдер. Он понять себя не мог днями и ночами, хочет ли он его. Назло, при боли в дыхания он слышал его очаровательный запах холодных эфирных масел лотосов. При приступах дальтонизма, он помнил в первую очередь цвет больших глаз врача. При судрогах, он мечтал чтобы царапанья его дока прекратили помехи в нервной системе. Он начал бояться смерти больше, не успев утонуть в объятьях этого холодного принца. Животное желание убить и поглотить, теплые и молчаливве чувства что хотели любви до конца жизни, борясь за здравомышление Сайно, не могут поделить победу по сей день. Генерал прекрасно понимал. Он–незаметная и медленно растущая угроза для жизни Тигнари. Медленно тонул в муках, ощущая каждую частичку бешенства которые поедали и разрывали его нервные клетки. Полдень. Беспощадное солнце, жгла своим светом бродячие сухие кусты, старые деревья что хранят свою мудрость внутри кольцами. А страсть Сайно была горячее. Док как и должен, занимался разработкой вакцинации от рабес при помощи анализов, и временами, точнее часто проверял самочувствие генерала и порок его боли в конечностях, и как эта голова не сгорает. «Нет. Симпатия к нему отсутствует.» Думал он, смотря на сосредоточенное выражение лица нанятого лекаря, чувствуя себя нелов–некомфортно. Но найдёт ли он отговорку самому себе на частое биения сердца? «Не завтракал и нервничаю». Очень хорошая попытка. Давай же, смелее. Что ты придумаешь, на то что ты каждое утро шастал как пёс в его лаборатории, и вдыхал в его белоснежный халат словно амфетамин? И сейчас, делаешь вид словно он тебе безразличен, и начинаешь глупый разговор. –Знаете ли, я заразился очень давно.-«Он вовсе не спрашивал, придурок.» –Не говорите мне что за все прошедшое время вы не получали медицинской помощи. –Скажу. Не получал, потому что никто в здравом уме не придёт в западную палящую пустыню. Не то что бы вы безумец, а самый настоящий смельчак.-«Просто прекрасно.» –Будьте добры, подскажите когда начали появляться все перечисленные симптомы? –Пять лет назад.-«Время не щадит. Не могу представить что могу стать вонючим стариком!» –Уж не обижайтесь, но вы в то время самый настоящий мертвец. У вас слабое бешенство. В большому сожалению оно развилось к порядку очень сильно. –В моей памяти не было усающих моё тело тварей.-«Ах ты санитар, называешь меня мертвецом?» –С большей вероятностью вы заразились от воды либо же пищи, в крайнем случае воздухом. –Понятно. Меня очень интересует, каково это лечить своего врага и болтать с ним как прямо сейчас.-«Хочу дальше раздражать его.» –Отврательно. Советую вам не мешать процессу. –Ого! Вы ранили меня, док.-«Какой безсердечный! Соврал хотя бы для приличия…»-игриво, и в каком то роде богато захохотал Сайно. Вскоре, он удалился с лаборатории брюнета, читать очередные любовные письма и приглашения которые будут отклонены по причинам здоровья. А может быть проверять сколько должников у него на счету. –Больной Бельмондо.-буркнул Тигнари после того как его головная боль вышла с кабинета, но не с головы. Одинокий вечер. Как всегда, он ел лишь сырого, маринованного телёнка на чёрной тарелке, на нем был сухой розмарин. Ел такую сырость из-за аппетита его бешеных клеток. Пластинка проигрывала Road to the West от Seatbelts. Мягкое и кислое мясо запивал эльем с соком красноплодников. Глупая, белая ваза хранила засохшие нарциссы. Смертная скука, глядеть на пески и привыкать к боли когда дышишь. Под ногами шуршала шкура священного скорпиона, которая теперь простая тряпка для ног гостей и самого генерала. Темные, алые стены любезно сочитались с золотыми лампами, черными агатовами фигурами львов. Вновь окунаясь в мысли, он охотно представлял, как бы было прекрасно если бы врач не унывая присоединился к этому ужину. Но нет, он устраивает трапезы в своей временной комнате. Может быть всё ещё каркает его. А что он потеряет если позовёт его? Возможно время. Вежливый тройной стук совершил его пациент, с озорным взглядом. Кедровая дверь открылась без скрипа. А за ним, усталое, бледное личико любимого врача-ворчуна. Родился очередной самообман, что он не прекрасный, а обычный. Прервал ужин после кропотливой работы, какой негодяй. Как он посмел. –Добрый вечер, доктор. Хотел бы с вами обсудить детали. Прямо сейчас. –Идёмте, но учтите - вы прервали мой законный отдых. –Я в курсе, а такое недоразумение исправит приятные мелочи.-с «Приготовлю тебе вкусненького. Побалую этого мистера Недовольство.» Доверенный генерал потомков Дешрета, не скрывал что он очень любил полакомиться чем то очень хорошим. А доказательство тому–немаленькая кухня. Высокий серый холодный морозильник с тушами, свежая растущая зелень на балконе, различные специй с ингридиентами, а так же контрастирующая этому всему богатству, холодный слабый свет. К счастью плитки и прочее были чистыми, конечно, … есть маленькие шустрые хозяйки, которые знают его маленький секрет.