По будням ты на работе, а в пятницу на танцполе

      В темноте ночного клуба раздаются ритмичные удары баса. Стены впитывают мелькающие вспышки, выхватывая из мрака то блеск бокалов, то искрящиеся тени танцующих. Воздух плотный, сладковато-горький от смеси алкоголя, парфюма и пота.       Антон сидит у барной стойки, лениво вращая в пальцах полупустой стакан. Лёд уже почти растаял, разбавляя коктейль водой, но ему всё равно. Его взгляд скользит по залу без интереса: вот девушка в серебряном платье слишком громко смеётся, вот пара у стены сливается в поцелуе, вот кто-то уже еле стоит, опираясь о стену…       И вдруг взгляд резко останавливается.       Среди мельтешащих тел на танцполе Антон замечает его.       Арсений.       Его секретарь. Тот самый, что в офисе всегда безупречен: строгий костюм, безукоризненно застёгнутая на все пуговицы рубашка, холодный взгляд и ни единого лишнего слова. Тот, кто никогда не позволял себе даже намёка на развязность.       Но сейчас…       Сейчас Арсений выглядит так, будто Антон никогда его не знал.       Чёрные джинсы, обтягивают линию бёдер и выделяющиеся мышцы ног, будто вторая кожа. Тёмно-синяя атласная рубашка, расстёгнутая почти до середины груди, открывает бледную кожу, блестящую под светом софитов. Ткань переливается, цепляя взгляд, то скрывая, то подчёркивая изгибы тела при каждом движении.       А двигается он с непринуждённой грацией, слегка запрокинув голову, влажные от пота волосы прилипают ко лбу. Его бёдра плавно раскачиваются в такт музыке, пальцы скользят по собственному торсу. В уголках губ играет лёгкая, почти дерзкая ухмылка — Антон даже не представлял, что его секретарь вообще умеет быть таким.       Антон замирает.       Стакан забыт. Мысли расплываются, как дым от сигарет за спиной. Он не осознаёт, как напрягается, как пальцы сами сжимаются вокруг бокала. Он просто смотрит.       Музыка грохочет, но между ними внезапно возникает тишина — плотная, натянутая, как струна.       Арсений замечает взгляд Антона. Его брови чуть сдвигаются, губы сжимаются в тонкую линию. На секунду кажется, что он вот-вот развернётся, растворится в толпе, снова станет тем холодным, недоступным секретарём, каким бывает в офисе.       Но нет.       Он медленно опускает руки, прекращает танец и идёт прямо к Антону. Он с трудом выбирается из толпы танцующих людей и останавливается перед барной стойкой, чуть наклоняясь вперёд. Расстёгнутая рубашка из-за этого движения, открывает ещё больше кожи. Антон видит, как капля пота скатывается по шее Арсения, исчезая где-то за воротом.       — Антон Андреевич, — его голос низкий, чуть хрипловатый от музыки и, возможно, от выпитого. — не ожидал увидеть вас в подобном месте.       Антон откидывается на спинку барного стула, оценивающе скользя взглядом по фигуре секретаря.       — Я бы никогда не подумал, что ты так… раскрепощённо танцуешь, Арсений, — отвечает он, слегка смущённо.       — Работа — работой, Антон Андреевич. А здесь я просто расслабляюсь в своё удовольствие.       Арсений первым отводит глаза, слегка качает головой, будто решаясь на что-то, а потом садиться на соседний стул чуть ли не в плотную к начальнику.       Тем временем взгляд Антона неотрывно скользит по нему. Слегка влажные волосы, вьющиеся на концах. Выразительные голубые глаза, которые тоже с интересом изучают в ответ.       Он знает, что за ним наблюдают. Играет. Притворяется, что не замечает обожание в чужом взгляде.       Арсений делает последний глоток коктейля, ставит бокал со звонким стуком о стойку бара и медленно поворачивается к Антону. Его глаза блестят в полумраке клуба — нагло, вызывающе.       — Антон Андреевич, — голос низкий, с легкой хрипотцой. — Вам понравился мой танец?       Он наклоняется чуть ближе, и запах его — дорогой парфюм, смешанный с потом и алкоголем — ударяет в ноздри Антона.       Антон чувствует, как по спине пробегает горячая волна. Он не отводит взгляд от Арсения непроизвольно сжимают стакан.       — Это было… достаточно эротично… Арсений усмехается, откидывая прядь волос со лба. Его пальцы скользят по барной стойке и опускаются Антону на плечи. Он наклоняется так близко, что губы почти касаются уха, и его дыхание, обжигает кожу:       — Эротично? Вы даже не представляете, на что я способен… в приватной обстановке.       Последние слова он произносит почти шепотом, но так четко, что они звучат громче оглушающей музыки.       Антон чувствует, как по его спине пробегает резкий, почти электрический разряд. Он не двигается, но его пальцы впиваются в ткань собственных брюк так, что костяшки белеют.       Арсений отстраняется ровно настолько, чтобы их взгляды снова встретились, и в его глазах — не привычная холодная собранность, а что-то заигрывающее, неуправляемое.       — Например? — Антон намеренно делает голос ровным, но внутри уже сжигает любопытство.       Арсений ухмыляется, медленно убирая руки, но не отступая.       — Это надо… показать. Я пришел сюда не только танцевать. — Он делает паузу, позволяя фразе повиснуть в воздухе, пропитанном гулом басов и приглушенными стонами музыки. — У меня уже снята здесь VIP-комната. — Губы Арсения растягиваются в медленной, хищной улыбке. — И если вам действительно интересно, на что я способен… — он намеренно бросает взгляд в сторону затемненного коридора, где мерцают неоновые указатели, — я могу показать вам гораздо больше, чем просто танец. — Его пальцы слегка касаются запястья Антона — мимолетно, обжигающе. — Но только если вы решитесь.       Антон чувствует, как кровь ударяет в виски. Каждое слово Арсения, каждый его взгляд, каждый намеренно небрежный жест — как прикосновение раскаленного металла. Он никогда не видел его таким раскрепощенным, опасным, дразнящим. В офисе Арсений — это лед, безупречность, дистанция. А сейчас… Сейчас он манит, и Антон не может отвести глаз.       — Ты серьезно? — Антон слышит, как хрипит его собственный голос.       — А вам хочется, чтобы это было шуткой?       И Антон понимает — нет.       Арсений, прежде чем Антон успевает что-то сказать, оплетает пальцы вокруг его запястья. Хватка твердая, почти жёсткая, но кожа на ощупь обжигающе горячая.       Он тянет Антона за собой, шаги быстрые, решительные. Дверь в VIP-комнату захлопывается за ними, и внезапно тишина — приглушённые басы клуба теперь лишь далёкий гул, а вокруг только тяжёлое дыхание и звук собственного сердца в ушах.       Арсений толкает Антона вперёд — не грубо, но твёрдо, заставляя его опуститься на край широкой кровати.       — Сидите смирно.       Антон даже не думает сопротивляться. Он чувствует, как матрас прогибается под его весом, как пальцы непроизвольно впиваются в покрывало.       — Вам так понравилось смотреть на меня… Ну так смотрите.       Арсений медленно отступает на шаг, потом еще на один, не отрывая горящего взгляда от Антона. В комнате повисает напряженная тишина, нарушаемая только их учащенным дыханием.       Арсений начинает двигаться. И это уже не просто танец — это гипноз. Каждое движение его тела — плавное, выверенное до идеала. Он проводит руками вдоль торса, пальцы скользят по расстегнутой рубашке, обнажая еще больше кожи.       Антон вцепляется в край кровати. Его пальцы сжимают покрывало так сильно, что костяшки пальцев белеют. В горле пересыхает, кровь стучит в висках, а внизу живота разливается возбуждение.       Арсений ухмыляется, ловя его реакцию. Он знает, что делает.       — Нравится? — его голос звучит тихо, но отчетливо, сквозь музыку.       — Да… — на выдохе отвечает Антон не переставая следить за каждым движением.       Арсений движется плавно, гипнотически, заставляя своё тело говорить на языке соблазна. Его пальцы скользят к оставшимся пуговицам рубашки, и он медленно, намеренно затягивая момент, начинает их расстегивать. Первая пуговица соскальзывает с петли, открывая еще больше бледной, гладкой кожи. Вторая — и рубашка теперь едва держится, обнажая изгибы пресса.       Антон застывает, забывая дышать.       Третья пуговица. Последняя.       Арсений не сбрасывает рубашку сразу — он позволяет ей сползти с одного плеча, затем с другого. Ткань задерживается на сгибе его локтя, цепляется за предплечье, будто не желая отпускать. И только потом, с едва уловимой ухмылкой, он сбрасывает ее окончательно. Арсений проводит ладонью по груди, чуть задерживаясь на сосках.       Антон видит, как тот закусывает губу от наслаждения, и чувствует, как его собственное тело отзывается, как возбуждённый член требует разрядки, как пальцы непроизвольно сжимаются, желая прикоснуться.       Арсений подходит ближе. Он задерживает взгляд на Антоне — тяжелый, наполненный желанием. Его палец поднимается, касаются кожи у самого основания шеи Антона — легко, невесомо, но от этого прикосновения по спине пробегают мурашки.       Медленно он ведет кончиком пальца вниз. По грудной клетке, ощущая, как под ладонью учащенно бьется сердце. По животу, где мышцы напрягаются в ответ на касания.       Антон резко выдыхает, когда палец Арсения останавливается у ремня, играет с пряжкой. В следующий миг пальцы расстегивают ремень, затем пуговица, и молния расходится.       Арсений опускается на колени между ног Антона, раздвигает их шире ладонями — твердо, без возражений. Его дыхание горячее даже через ткань белья, и Антон чувствует, как его тело предательски выгибается навстречу.       — Подними бедра, — приказ, не терпящий отказа.       Антон повинуется, и в следующий миг джинсы сползают вниз, обнажая напряженные мышцы бёдер.       Арсений оценивающе скользит взглядом по открывшейся коже, проводит ладонью по внутренней стороне бедра и Антон не сдержанно стонет.       — Тише, — Арсений прижимает палец к его губам, усмехаясь. — Мы только начали.       Больше не желая ждать, Арсений прижимается щекой к выпуклости в белье Антона, медленно проводя по ней с легким нажимом. Тепло его кожи даже сквозь ткань, заставляет Антона зажмурить глаза.       — Вам нравится, Антон Андреевич? — его голос звучит приглушённо, губы почти касаются материала.       Не дожидаясь ответа, он проводит языком по контуру члена сквозь ткань — медленно, чувственно, следя за тем, как тело Антона вздрагивает в ответ.       — Арсений… — имя срывается с губ Антона хрипло, почти как мольба.       Но Арсений лишь приподнимает взгляд, не прекращая движения. Его дыхание горячими волнами расходится по самой чувствительной области, а пальцы впиваются в бедра.       — Вы так отзывчивы… — он снова проводит языком, на этот раз чуть сильнее, — Интересно, что будет, если…       Предложение остается незаконченным, но его смысл ясен. Антон чувствует, как по спине пробегает горячая волна, а низ живота сжимается в предвкушении.       Арсений ухмыляется, видя эту реакцию, и наконец его пальцы вцепляются в край белья, готовые стянуть последний барьер. Антон замирает, сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно даже в тишине комнаты.       — Пожалуйста… сделай это… — его голос дрожит, — Пожалуйста…       И этого достаточно. Ткань спадает, и наконец между ними не остается никаких преград.       Арсений сразу обхватывает возбуждённый член, медленно проводя от основания до самой головки и первое же плавное движение заставляет Антона несдерженно застонать.       — Чувствительный… — замечает Арсений, следя, как по телу Антона пробегает мелкая дрожь.       Его большой палец проводит по капле естественной смазки выступающей на головке, размазывая её с наслаждением. Затем он наклоняется, и горячий, влажный язык скользит по всей длине, от основания до чувствительной уздечки.       — А-ах… — Антон хрипло стонет, впиваясь пальцами в волосы Арсения.       — Вы так вкусно стонете, Антон Андреевич… — он на секунду отпускает член, чтобы прошептать это, прежде чем снова вернуться к ласке.       Губы Арсения смыкаются вокруг головки, и он медленно втягивает её в рот, одновременно рабатая языком.       Антон чувствует, как сознание мутнеет. Каждое движение, каждое прикосновение языка будто специально рассчитано на то, чтобы сводить с ума. Тепло, влага, размеренные движения — всё сливается в невыносимо-сладкое наслаждение.       — Арсений… я… — голос Антона срывается, когда Арсений продолжая ласкать его ртом, начинает ритмично двигать рукой, стимулируя основание.       — Не волнуйтесь, — Арсений поднимает взгляд, и их глаза встречаются, — Просто получайте удовольствие.       Арсений ускоряет движения, его губы плотно обхватывают член, каждый раз погружаясь всё глубже. Глаза полуприкрыты, но он не отводит взгляда от Антона, наблюдая, как тот теряет контроль. Внезапно Антон сжимает пальцы в его волосах сильнее и начинает сам задавать ритм.       Арсений не сопротивляется — напротив, он расслабляется, позволяя начальнику двигать его так, как тому хочется.       — Да… вот так… — Антон хрипло шепчет, его бедра непроизвольно приподнимаются, глубже входя в горячую влагу рта.       Арсений лишь приглушенно мычит в ответ, его пальцы впиваются в чужие бедра, удерживая их, но не мешая. Позволяет использовать себя, наслаждаясь тем, как его начальник теряет голову от желания.       Темп становится быстрее, хаотичнее. Антон уже не может сдерживать стоны, его дыхание срывается, а внизу живота нарастает знакомое напряжение.       — А-арсений… я… сейчас…       Арсений внезапно отстраняется, выпуская изо рта член Антона с легким влажным звуком. Медленно облизывает губы, не отрывая горящего взгляда.       — Антон Андреевич, вы же не думали что мы остановимся лишь на минете? — с вызовом произносит Арсений.       Он поднимается во весь рост, пальцы расстегивают ремень, затем пуговицу, и черные брюки спадают на пол. Белье следует за ними. Теперь и Арсений полностью обнажён.       Не говоря ни слова, он шагает вперед и уверенно садится Антону на колени, прижимаясь всем телом. Его руки обвивают шею, пальцы вплетаются в волосы.       — Вот так лучше… — он шепчет прямо в губы, чувствуя, как соприкасаются их члены.       Антон обхватывает его за бедра, пальцы впиваются в гладкую кожу. Скользит ладонями по обнажённому телу Арсения, ощущая под пальцами каждый рельеф его мышц, каждый изгиб. Руки опускаются ниже, к упругим ягодицам, и вдруг — неожиданное препятствие. Пальцы натыкаются на гладкий стопер, выступающий между ягодиц. Антон замирает, осознавая, что там.       — Пробка?       Арсений лишь усмехается, его губы растягиваются в самодовольной ухмылке.       — Да, Антон Андреевич, — он намеренно слегка подается назад, позволяя лучше ощутить инородный предмет. — Я… готовился к возможному развитию событий. Хотя, признаюсь, не рассчитывал, что окажусь именно с вами. — Его пальцы играют с прядью волос Антона, затем скользят по его скуле. — Но теперь понимаю — это даже лучше, чем я мог представить.       Антон медленно вращает пробку, а потом сначала слегка вытягивает её, заставляя Арсения резко вдохнуть, затем снова вталкивает внутрь — глубже, сильнее.       — Ах…! — губы Арсения приоткрываются в тихом стоне, но он тут же прикусывает нижнюю, пытаясь сдержаться.       Его пальцы впиваются в волосы Антона, притягивая его ближе. Их губы встречаются в жадном, влажном поцелуе. Арсений кусает Антона за нижнюю губу, затем зализывает языком следы зубов.       Антон снова вытягивает пробку почти полностью, оставляя лишь кончик, и Арсений дрожит, его ногти царапают кожу на затылке Антона.       — Вы… хотите поиграть со мной, — он прерывается на поцелуй, — Антон Андреевич?       Но тот лишь усмехается и резко вгоняет пробку обратно. Арсений вздрагивает всем телом, его член пульсирует между ними, оставляя влажный след на животе.       — А ты разве не этого хотел? — Антон хрипло шепчет ему в губы, начиная медленно погружать игрушку внутрь.       Арсений не отвечает — он просто снова целует, глубже, отчаяннее, будто пытаясь передать всё, что не может сказать словами. Его бёдра непроизвольно двигаются в такт движениям Антона, и по тому, как напрягается его тело, становится ясно — он уже на грани.       Но Антон не торопится. Он продолжает свою игру — то вынимая пробку почти полностью, то вновь погружая её, наслаждаясь каждым стоном, каждым вздохом, каждым содроганием тела в своих руках.       Арсений упирается ладонью в грудь Антона, толкая его назад на бархатное покрывало. Тот падает на спину, и в следующий миг Арсений уже накрывает его собой, прижимая бедрами к матрасу.       — Кажется, вы слишком увлеклись, Антон Андреевич, — его голос звучит низко, с оттенком опасной игривости.       Он наклоняется, и его губы обжигают кожу Антона сначала у основания шеи, затем медленно сползают вниз. Каждый поцелуй оставляет за собой след — то нежный, то с лёгким укусом, заставляя Антона сжимать пальцами простыни.       — Арсений…       Но в ответ он лишь усмехается, его губы задерживаются на соске, заставляя Антона резко выгнуться.       — Вы так реагируете, будто никогда не позволяли себе такого раньше, — он поднимает взгляд, его пальцы скользят по рёбрам. — Или просто… ни с кем не теряли контроль?       Антон хочет ответить, но в этот момент губы Арсения снова приникают к его коже — теперь ниже, оставляя влажный след вдоль линии пресса.       — Молчите, — шепчет Арсений, и Антон послушно прикрывает рот. — Сегодня… я решаю, когда вам можно говорить и что будет происходить дальше.       Арсений отстраняется и встаёт с колен Антона от чего тот издаёт разочарованный стон. Он огибает кровать и подходит к прикроватной тумбочке, его пальцы нащупывают одноразовый флакон с смазки и несколько презервативов. Такой набор есть в каждой подобной комнате, что очень удобно.       Пока Арсений возится у тумбочки, Антон сдвигается назад, приподнимаясь на локтях, пока его спина не упирается в мягкое изголовье кровати.       Взяв все нужное, Арсений снова садится ему на бёдра. Его поза властная, доминирующая: колени упираются в матрас по бокам от тела, а взгляд словно приковывает к месту.       Арсений разрывает упаковку презерватива и одним движением надевает его на член Антона. Через несколько секунд щёлкает флакон смазки, и прозрачная жидкость разливается на пальцы Арсения. Он берёт член Антона в руку, медленно распределяет смазку по всей длине — от твёрдого основания до чувствительной головки.       — А-ах…! Арс…! — Антон уже возбуждён настолько, что способен лишь выстанывать краткую форму имени своего секретаря.       Арсений приподнимается на коленях, одной рукой упираясь Антону в грудь, а вторую заводит за спину. Его пальцы скользят между ягодиц, нащупывая стопер. Медленным движением вынимает пробку, наблюдая, как глаза Антона темнеют от желания.       — Смотрите, Антон Андреевич… — его голос звучит хрипло, — …как я подготовился. И всё это сейчас для вас…       Пробка с влажным звуком покидает его тело, и Арсений отбрасывает её в сторону. Он берёт в руку член Антона, направляя его к своему раскрытому, блестящему от смазки входу.       — Да… Вот так… — шепчет он, чувствуя, как головка уже проникает внутрь.       И затем начинает опускаться ниже. Медленно. Мучительно медленно.       Антон впивается пальцами в его бёдра, чувствуя, как Арсений постепенно принимает его в себя. Каждый сантиметр даётся с наслаждением. Арсений закидывает голову назад, его губы приоткрываются в беззвучном стоне.       — Боже… — вырывается у Антона, когда он наконец полностью погружается в эту обжигающую тесноту.       Арсений на мгновение замирает, давая себе привыкнуть. Затем он медленно открывает глаза и смотрит сверху вниз на Антона — его взгляд пьян от власти и удовольствия.       — Вы чувствуете? Теперь… — он кладёт ладони на грудь Антона, — я контролирую ваше удовольствие.       Антон не может ответить. Он только хрипло выдыхает, чувствуя, как его член пульсирует внутри.       И тогда Арсений начинает двигаться.       Медленно вверх — почти до самого кончика. Затем снова вниз — безжалостно, глубоко, заставляя Антона выгибаться.       — А-арс… — он хватает его за бедра, но не может решить — то ли притянуть ближе, то ли остановить, потому что каждое движение сейчас это чистая пытка наслаждением.       — Тише, — Арсений наклоняется, его губы почти касаются уха Антона, — Просто… получайте удовольствие…       И снова поднимается, чтобы опуститься — теперь быстрее, увереннее, находя тот самый ритм, от которого у Антона темнеет в глазах. Он больше не контролирует дыхание, не контролирует стоны, не контролирует ничего.       Арсений ускоряет движения, его бедра работают в новом, более жадном ритме.       — А-ах…! Да…! — голос Арсения срывается на хриплый шёпот, его ладони скользят по собственному торсу, пальцы сжимают соски, крутят их, пытаясь усилить наслаждение.       Антон чувствует, как его член пульсирует внутри этой обжигающей тесноты. Его руки крепче сжимают бёдра Арсения, помогая ему двигаться.       — Вы… вы чувствуете, как… я вас принимаю?       Антон не отвечает. Он просто притягивает его ближе, чувствуя, как их тела сливаются в едином ритме и прижимается к губам с жадном поцелуе.       Арсений стонет, его голова запрокидывается, шея вытягивается, и Антон не может удержаться — зубы впиваются в эту нежную кожу.       — Ещё… — хрипит Арсений, его пальцы сжимаются на плечах Антона, — …я хочу чувствовать вас… Полностью…       И ритм становится ещё более интенсивным. Таким, что, движения становятся хаотичными — Арсений больше не контролирует себя, а лишь отдается волне нарастающего удовольствия. Его пальцы бессильно скользят по груди Антона, а он только и может что несдерженно стонать.       Антон резко сжимает Арсения за бедра, прижимая к себе удерживая на месте и начинает двигаться сам.       Резко. Глубоко. Безжалостно.       Каждый толчок заставляет Арсения вздрагивать, его тело податливо принимает заданный темп, мышцы судорожно сжимаются вокруг члена.       — Антон…! А-ах…! — его голос срывается, когда меняется угол, и член снова и снова проходится по простате.       Но Антон уже не слышит. Он только чувствует, как Арсений обволакивает его, как его собственное тело напрягается до предела, как волна наслаждения накатывает все ближе.       Его пальцы впиваются в кожу, оставляя следы, а губы приникают к шее Арсения, заглушая собственный стон.       Арсений прижимается к Антону, горячим лбом уткнувшись в его плечо, не сдерживая прерывистых стонов. Пальцы вплетаются в его волосы.       Арсений чувствует все — как член Антона заполняет его изнутри, как возбужденный собственный член при каждом движении касается живота, как капли пота стекают между их слипшимися телами.       — Ещё…! — вырывается у него, губы прилипают к мокрой коже плеча Антона. Его собственное тело на грани, но он держится, сжимая внутренние мышцы, продлевая это безумие.       Антон чувствует это напряжение, чувствует, как Арсений дрожит и внезапно выходит из него полностью и переворачивает, прижимая животом к кровати. Одной рукой он подхватывает подушку, подсовывает под Арсения, приподнимая его, а другой направляет себя.       — А-ах…! А-антон…! — голос Арсения прерывается, когда Антон одним резким толчком входит в него до предела.       Тело Арсения выгибается, пальцы впиваются в простынь. Он чувствует каждую деталь, как живот Антона прижимается к его спине, горячий и влажный от пота, как тот заполняет его полностью, без предупреждения, без жалости.       — Вы… — он не может закончить, потому что Антон уже начинает двигаться — короткие, резкие толчки, каждый из которых приходится точно по простате.       Арсений прикусывает губу, но стон все равно вырывается наружу. Его тело вздрагивает, мышцы судорожно сжимаются, пытаясь привыкнуть к этому безумному ритму.       — Арс… расслабься, — Антон хрипло шепчет ему в ухо, одной рукой прижимая его за локоть к кровати, а другой обхватывая за талию.       Арсений не отвечает. Он просто делает как попросили и тонет в этом — в наслаждении, в невыносимой близости. Его пальцы сжимают простынь, а губы шепчут что-то несвязное, потерянное между стоном и мольбой.       Антон входит в него с яростной силой, каждый толчок словно выбивает воздух из легких. Тело Арсения податливо принимает член, а спина выгибается, в желании сильнее насадиться на него.       — Да-а… Антон Андреевич… е-ещё! — его голос срывается на высоких нотах, превращаясь в хриплый стон.       Каждый раз член проникает так глубоко, что Арсению кажется — он вот-вот потеряет сознание от переизбытка ощущений. Глаза закатываются, веки дрожат, но он из последних сил держит их открытыми, боясь пропустить хоть секунду этого сладкого безумия.       — П-пожалуйста… сильнее…! — Арсений утыкается лицом в матрас, слюна капает на простыни, но ему все равно.       Сознание Арсения плывет, границы реальности размываются — остаются только эти толчки, этот жар, эта невыносимая сладость, которая вот-вот разорвет его изнутри.       — Я… я сейчас…! — он всхлипывает, чувствуя, как тело сжимается в преддверии оргазма, как спина прогибается ещё сильнее.       Но Антон не останавливается. Он ускоряется. И Арсений теряет последние остатки контроля.       — А-анто-он…! — имя срывается с его губ в надрывистом, хриплом стоне.       Арсений кончает даже не прикоснувшись к себе. Волны оргазма бьют по нему с такой силой, что сознание на мгновение гаснет. Горячие капли спермы попадают на подушку, живот судорожно напрягается, а внутренние мышцы бесконтрольно сжимаются вокруг члена Антона, пытаясь удержать его глубже.       Арсений не может дышать. Не может думать. Только чувствует как пульсирует его перевозбуждённое тело, как дрожат бёдра, как по спине бегут мурашки.       — Б-боже… — он всхлипывает, лицо прижато к матрасу, а губы влажные от слюны.       Антон не останавливается. Он продолжает двигаться, продлевая его судорожнй оргазм.       — Арс… ты так красив… когда теряешь контроль… — Антон хрипло шепчет, прижимая его ещё сильнее к кровати.       Арсений не отвечает. Он просто тонет в этих ощущениях, в этом безумии. И когда наконец приходит в себя — понимает, что Антон ещё не закончил.       Он все еще дрожит от пережитого оргазма, его внутренние мышцы непроизвольно сжимаются вокруг Антона, будто пытаясь удержать его внутри. Каждое движение обжигающе-чувствительное, почти болезненное, но от этого — только приятнее.       Антон чувствует это — чувствует, как собственное тело напрягается до предела. Его движения становятся резче, глубже, уже без ритма, только потребность достичь края.       И в последний, заключительный толчок — он вгоняет себя до предела, впиваясь зубами в плечо Арсения, чтобы заглушить собственный стон.       — А-ах…! Арс…!       Горячая волна накрывает его, тело судорожно дергается, кончаяя в презерватив. Он чувствует, как Арсений снова сжимается в ответ, будто не желая пока отпускать.       Тишина.       Только их прерывистое дыхание, только стук сердец, только последние мелкие спазмы удовольствия.       Антон медленно ослабляет хватку, его зубы разжимаются, оставляя на плече Арсения чёткий красный след. Медленно выходя из него, с наслаждением наблюдает, как Арсений вздрагивает от этого ощущения. Он опускается на спину, потный, тяжело дышащий, но тут же притягивает Арсения к себе.       Его тело, ещё слегка подрагивющее от пережитого, обмякшее и податливое, покорно ложится на грудь Антона. Голова утыкается в плечо, рука беспомощно падает на его живот.       — Ты как? — спрашивает Антон, проводя ладонью по его мокрой спине.       — Очень хорошо… — шепчет Арсений оставляя лёгкий поцелуй на ключице Антона.       Их груди медленно поднимаются и опускаются в унисон, постепенно успокаиваясь после произошедшего.       В комнате на какое-то время повисает тишина.       — Арс… — Антон первым нарушает молчание. Он делает паузу, пальцы невольно замирают на его спине, — Что мы будем… с этим делать?       Арсений приподнимается на локте, его обычно безупречно уложенные волосы теперь беспорядочно падают на лоб. В глазах читается усталость, но и странное спокойствие.       — Ты же не ожидаешь, что я буду читать тебе лекцию о корпоративной этике? — его губы расплываются в почти неуловимой улыбке.       — Если честно, чего-то такого я и ожидал. Ты же у нас сама правильность. Хотя забудь. После сегодняшнего вечера я поменял своё мнение, — хмыкает Антон, за что получает несильный тычок в бок. — Но знаешь, я не из тех, кто любит недоговорённости, поэтому давай решим всё сразу.       Арсений снова опускает голову на плечо Антона и задумывается на мгновение, его пальцы неосознанно вычерчивают круги на его груди.       — На работе — всё по-прежнему. За пределами офиса… — его губы расплываются в лёгкой ухмылке, — За пределами офиса — я бы хотел попробовать и посмотреть, что может получиться.       Антон глубоко вздыхает, его пальцы невольно сжимаются на теле Арсения, как будто он боится, что тот исчезнет, если ослабить хватку хоть на мгновение.       — Знаешь, — голос Антона звучит непривычно мягко, почти уязвимо, — я, кажется, уже месяца три наверное… ловил себя на том, что залипаю на тебя в офисе. — Он замолкает, смущённо хмыкая, и вдруг прижимает Арсения крепче, пытаясь скрыть своё лицо в его волосах. — Это даже странно говорить вслух.       Арсений чувствует, как тепло становится у него внутри от этих слов. Он приподнимается, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза — темные, все еще немного затуманенные страстью — изучают лицо Антона с непривычным интересом.       — И что же тебя останавливало? — голос звучит искренне любопытно, без обычной деловой холодности.       Антон пожимает плечами, его пальцы невольно перебирают пряди волосы Арсения.       — Боялся испортить все. Ты же… идеальный сотрудник. Всегда такой… безупречный. Неприкосновенный. А я… — он делает паузу, — Я не хотел быть тем подонком-начальником, который воспользовался положением. — А ты?.. — голос Антона звучит непривычно тихо, почти неуверенно. Он делает паузу, собираясь с мыслями. — Что ты ко всему этому чувствуешь? Ко мне. К тому, что только что произошло. К тому, что будет завтра.       Арсений замирает на мгновение, его обычно безупречно контролируемое лицо вдруг становится удивительно открытым. Он отводит глаза, но Антон ловит его подбородок пальцами, мягко возвращая взгляд к себе.       — Я не жалею, — наконец говорит Арсений, и в его голосе нет ни тени привычной иронии или холодности. — Меня тоже влекло к тебе, просто… не позволял себе даже думать об этом. Ты — мой начальник. Это… сложно.       Антон притягивает его ближе, так что их лбы почти соприкасаются.       — А сейчас?       Арсений вдруг улыбается по-настоящему, без привычной сдержанности.       — Сейчас я понимаю, что ты стоишь того, чтобы нарушить правила.       Антон нежно притягивает Арсения к себе, пальцы бережно вплетаются в его волосы. Их губы встречаются в мягком, сладком поцелуе. Совсем не таком, как до этого. Это поцелуй-улыбка, поцелуй-признание, когда уголки губ невольно поднимаются, мешая углубить его.       Арсений первым отрывается, но лишь для того, чтобы его губы тут же обрушились дождём нежных прикосновений на лицо Антона — на веки, которые рефлекторно жмурятся, на лоб, на выступающие скулы. Антон фыркает, но тут же замолкает, когда поцелуй касается его родинки на кончике носа, которую в офисе Арсений всегда так хотел поцеловать.       — Тебе нравятся подобные нежности? — Арсений дразнится, целуя ямочку на подбородке.       — Нравятся. — Антон прикрывает глаза, вдруг ощущая странную теплоту в груди. — Просто продолжай.       И Арсений продолжает. Теперь его губы скользят к виску, затем вниз, к шее, оставляя за собой след лёгких, почти воздушных прикосновений.       Антон не помнит, чтобы кто-то когда-то целовал его так — будто изучая, будто запоминая каждую деталь.       Где-то за окном ночного клуба уже наступает рассвет, но здесь, в этой VIP-комнате, для них двоих время будто остановилось.       Остановилось, чтобы они могли запомнить этот момент.       Тихий.       Нежный.       Их.