(Не)реальное

Рену снится пустота в зеркалах, трепещущее ничто, готовое наброситься и причинить вред — похлеще всякого реального. Он не знает, что ожидать, но точно знает, что ожидать нужно непременно страшного. Потому что по-другому практически не бывает в том мире, с которым они случайно соприкоснулись. И он ничем не может этому помешать. Фигура с размытым лицом приближается ближе, она уже совсем рядом — само время словно замедляется, и все происходит очень быстро, так что невозможно ни атаковать, ни убежать; но одновременно ужасно медленно, мучая его почти бесконечным страхом. Наконец фигура хватает его, и все покрывается рябью, как поверхность воды с множеством кругом на ней. Рен выныривает и хватается руками за воздух, как настоящий утопающий — и вдруг кто-то хватает его за эти руки, кто-то невыносимо материальный и поэтому, кажется, уже очень родной. — Ходжо-сан, — шепчет Руи. — Пожалуйста, проснитесь. И когда только он успел заснуть?.. — Осторожно, — он садится и оглядывается в поисках незримого. — Не отходи. — Все в порядке, — говорит Руи, на первый взгляд поразительно непонятливо. — Здесь ничего нет. — Нет, есть, — перебивает Рен. — Оно где-то рядом. Я видел. — Это был сон. — Я знаю, — Рен никак не может взять в толк, почему Руи так спокойна. Ведь призраки постоянно атакуют их на грани между сном и явью; это их любимое время, когда они сильнее всего. — Они пытались… завладеть мной во сне, или предупредить, или… — Ходжо-сан, мне кажется, вам просто привиделось это, — какая удивительная беспечность. Разве они через малое прошли, чтобы так легко отмахиваться от угрозы? Ведь то, что приходит во сне, иной раз куда реальнее, чем происходящее после пробуждения. — Мы уже давно очень далеко оттуда. И призраки больше к нам не приходят. С трудом он начинает вспоминать. Это действительно так. Кажется, сон затащил его в прошлое. Но уже некоторое время они действительно свободны. Хоть после всего случившегося в это и сложно поверить. — Ты думаешь… это просто сон? — он как будто не до конца может понять, что это вообще такое — просто сон. — Просто… кошмар? Плод моего воображения? — Неудивительно, после всего, что было. Рен садится и потирает глаза. Нашаривает очки и надевает их; и мир становится чуть менее зыбким и более реальным, привычным, обычным. Настолько, что можно даже поверить, будто все действительно в порядке. Потому что иногда сон — это просто сон. Так бывает, особенно с теми, кто пережил кое-что… не поддающееся иногда полному осознанию. — Ладно, — наконец говорит Рен. — Давай-ка выпьем чаю. Руи согласно кивает, но почему-то не торопится отпустить его руку. Рен все еще не верит до конца, что это был лишь мираж. Но, по крайней мере, теперь он очень хотел бы в это верить.