The hanging tree

      Народ Панема поёт в один голос. Are you, are you, coming to the tree. И Кориолану становится тошно. Юная внучка говорит, какая милая песня, не осознавая смысла происходящего и не слыша слова самой песни. Сноу сжимает бокал дорого шампанского в руке, смотря пустым взглядом в стену. Один из слуг приносит вина, ставя его на стол, а один из помощников самого президента Панема, подходит ближе, недоверчиво смотря на него.       — С вами всё хорошо, господин Сноу? — И Кориолан кивает.       — Отведи Вирджинию в её комнату. — Слегка приподнимая руку, он указал двумя пальцами на выход, не отрываясь от пола.       Что-то щелкает, когда Кориолан остаётся один. Дерево висельник, двенадцатый дистрикт, Люси Грэй Бэйрд. Главная сука в жизни Кориолана.       Он поднимает взгляд на голограмму, тысячи людей поют в один голос, поднимая три пальца и держа мизинец большим пальцем.

********

      — Are you, are you… coming to the tree? — Она была красавицей, со смуглой кожей и темными волосами, на фоне Сноу она была полной противоположность. Она была похожа на шоколад — От неё даже пахло им. Дорогая Люси Грэй. Люси Бэйрд. Люси Грэй Брейд. Его дорогая «любовь» всей жизни, с локонами как черный шоколад и глубоким голосом. Она всегда пела, играла, громко, да бы всё услышали крик свободы юной девушки. — They stupid up a man…       — Люси Грэй! — Прикрикивает юный Кориолан, сам не ожидая от себя такого громкого словца. Он не скрывал, песня ему не нравилась, а идя к озеру по лесу и держа за руку любимую, Последнее для него, о чем хотелось думать — Это смерть и висельника.       Бэйрд смеётся, и держит за руку Кориолана, улыбаясь и продолжая петь.

*******

      Он опускается в кресло. Шёлк костюма шуршит, как листья под ногами той самой осенью, когда она исчезла. Когда она предала его. Когда она пела.        «Are you, are you…»       Эта проклятая песня. Она как тень Люси. Всегда за спиной, всегда рядом. Он унаследовал Панем, построил империю из пепла, но не смог вырвать её из своего прошлого.       Память о ней — ядовитый корень, проросший сквозь сердце.       «Ты поёшь вместе с ними, Люси?» — думает он, глядя на голограмму. — «Ты ли научила их этому знаку? Ты ли дала им голос?»       Он сжимает руки на подлокотниках кресла, ногтями царапая дерево. В груди что-то сдавливает. То ли злость. То ли горе. То ли тоска.       — Господин Сноу…       Помощник всё ещё стоит в дверях, словно не решаясь уйти. Сноу поднимает на него пустой взгляд.       — Уходи.       Голос твёрдый. Ледяной. Без права на вопросы.       Когда дверь наконец закрывается, он медленно встаёт, подходит к столу и наливает себе вина.       Рука дрожит. Не от старости — от ненависти к воспоминаниям, от бессилия стереть прошлое.       Он выпивает залпом. Алое вино — как кровь на снегу. Как отпечаток её поцелуя на его щеке. Как шрам на совести.       «Ты победил, Кориолан. Но что ты теперь будешь делать с тишиной?»       Он снова слышит её голос. Этот низкий, бархатный, как у певицы из кабаре, и одновременно — голос свободы, которой он боялся больше всего.        «Are you, are you…»       — Хватит! — рявкает он, и бокал летит в стену, разбиваясь на осколки.       Он стоит один. В тишине. А песня всё звучит — не из динамиков, не из уст народа — внутри него.

*******

      Всю ту неделю она приходила во снах, мерещилась в коридорах, в каждой девушке. Он слышал дерево висельник в кошмарах.       Кориолан даже отменил встречи с трибутами и поездки на каретах под гимн. Он не хотел их видеть, особенно Эвердин, она ему слишком сильно напоминала её. Люси Грэй Бэйрд.       Девочка из четвёртого дистрикта — темноволосая, с кожей цвета мёда — взглянула на него так же, как Люси когда-то в поезде.       Официантка в Президентском дворце напевала себе под нос какую-то песню — он не разобрал слова, но сердце ударило чаще.       Певица на правительственном приёме — с хрипловатым голосом и лёгкой походкой.       Он всмотрелся. Она улыбнулась. Нет. Не она. Опять не она.       Но на восьмой день — он её увидел.       На экране голограммы, что транслировала хронику распределения ресурсов по дистриктам. Толпа. Камера прошла по лицам. И вдруг — она.       Лицо в тени, но очертания — те самые. Глаза — темные, выразительные. И улыбка. Улыбка, в которой было всё — вызов, музыка, воспоминание.       — Стоп! Перемотайте! — Он встал с места, опрокинув бокал.       Служащие переглянулись, но выполнили приказ. Он снова увидел это лицо.       — Кто она? Где это снято? Узнайте! Немедленно!       Он почти кричал, а внутри — леденящий страх.       — Кто это? — Послышался холодный голос Койн рядом, которая только вошла в комнату.       Если это правда, и если она жива…       Или, может, это дочь? Внучка? Или просто ещё одна девчонка, на чьих плечах живёт его вина?       И он точно понял: Если Люси Грэй Бэйрд жива, он бросит всё силы Панема на её поиски.       — Прочисти каждый угол леса в седьмом дистрикте, каждый сантиметр моря в четвертом, каждый дистрикт. — Он прикрикнул. — Каждый миллиметр двенадцатого дистрикта! Весь лес! Каждый дом проверить!       И его люди ушли. Это буду веселые голодные игры, Кориолан Сноу знал.