Lion and little wolf

Антиной не стыдится шрамов на лице. Мужчины, другие женихи Царицы, прячут свои под изящной тканью, под сладким и целующим шелком, их уста льются медом, а пальцы греют сталь висящую долгом мужчины на бедрах. Они все давно засели во дворце и лишь долг Зевса о заботе о госте, не дает царице их выгнать. Она - спартанка, гордая, выносливая и раздражающе верная. Антиной смотрит и действует, с ранних лет привыкший наблюдать за полем боя, он видит провальный бой перед собой, лишь изначально, а дальше по инверсии и фатально пытается удостоиться ее вниманием. Пенелопа несгибаема, а он не лишенный ума. Ни ему, ни другим не добиться ни то что ее внимания, даже взгляда и только бессмертная служба Аида успокоит ее душу, если Старый Царь не вернется к ней. Это раздражает, царапает его гордость, отчего шрамы болят. Их много, по груди, ногам, рукам, лице и он гордится каждым. Каждый клинок оставивший глубокий след на его плоти потерял владельца от его руки, от острия продолжающего его движение, жизнь и борьбу.  Пенелопа ему не достанется, никому из сотни мужчин, вожделеющие хотя бы намёка на ее присутствие, она не достанется. Антиной слеп на один глаз, тонкий белесый шрам тянется от его виска, через бледную незрячую глазницу и оканчивается на краешке рта, задевая кожу губ. И даже так, видит больше остальных, видит очевидное, но это не делает ситуацию менее раздражающей. Дорога через зал, заваленная, словно свиньями, женихами, штилем холода царицы, к трону становится непреодолимой преградой, но главная угроза, меч висящий над его шеей ходит по дворцу в тени, год за годом эта тень взрослеет, смелеет, становится сильнее, находчивее и хитрее. Юный царевич, некогда и носа не кажущий в их присутствии, теперь смотрит на них хоть и с опаской, но с отвращением. Синие, словно спокойная вода в бухте, глаза превращаются в штормовую тьму, когда он смотрит на них. Остальные женихи даже не думают о царевиче, их никогда не посетит мысль, что волчонок, якобы ручной, скоро возмужает, откроет пасть и разорвет их, чтобы принести царице, в качестве подарка от милого сына возлюбленной матери. Телемах взрослеет, время течет сквозь пальцы, трон без царя холодеет, а терпение Антиноя, словно тетива, слишком прочно натянутая на лук, начинает рваться.

***

Удар приходится в челюсть. Антиной сжимает зубы, чувствуя привычное ему раздражение, но приятное удивление. Удар мальчишки сильный, удивительно точный и отточенный. Антиной сплевывает кровь на пол, вставая во весь рост, разминая стальное плечо. За годы прозябания в этих залах его тело забыло ту горячую страсть в драках, когда плоть под твердой кожей закипает и обжигает, вплоть до костей. Женихи вокруг дразнятся, подстрекают царевича, Антиной же не может сдержать удовлетворенной улыбки, видя как раскрывается Телемах в драке. Хитрый, быстрый, весь в отца, хитрейшего из Царей. Каждый удар от мальчишки приятно отдается болью по крепкому телу. Телемаху не победить, царевич талантлив с первого вздоха, но лишенный уютом дворца опыта сражений он Антиною не соперник.Старший мужчина валит его на пол, разбивая затылок  — иди и поплачь в своем углу, волчонок, — Антиной стер кровь с края рта, — И убедись, что твоя мать слышит. Если она не выберет себе мужа, — он глянул на трон, переводя взгляд на Телемаха, — мы принесем в этот дом слезы и кровь.  Остальные женихи поддержали его, смеясь и свистя, пока царевич вставал и лишь Антиной глянул на него с уважением. Телемах размял сильное плечо, беря накидку и проходя через толпу сальных и гадких мужчин. Антиной оперся о колонну, наблюдая. Принц возмужал, сильнее чем он надеялся, удивительным образом это вызывало лишь довольную улыбку. Он выждал, пока толпа успокоится, идя за царевичем. Мужчина был уверен, что найдет его в покоях, но там лишь обманчиво прохладный бриз исходящий от моря и пустота. Антиной нахмурился. Куда мог деться царевич в такое время?  Мужчина прошел дальше в его покои, выходя на балкон, видя в саду как царевич упражняется с копьем. Неумело, но талантливо, ошибаясь и учась, словно кто-то рядом его направлял. Его глаза сузились, он быстрым, широким шагом шел через залы и коридоры дворца, ловя столкнувшихся с ним служанок. Некоторые млели от его секундной хватки на его руках, смотря ему в след. Он быстро вошел в сад, его лицо привычно хмурилось. Воздух сыпется сухим песком на плечи, душно и влажно, дышать нечем, пахнет штормом с моря. Жгуче режет нос, хочется вдохнуть глубже, а выдохнуть не получится. Он ходит средь олив, ищет фигуру, не слабую - сильную, царевич не лишен силы, Антиной испытал это на себе, челюсть еще болела, лишь опыт отделял наследника трона от резни женихов.  Антиной резко разворачивается и рвано усмехается, чувствуя острие меча у горла  — а как же гостеприимство, царевич? — он смотрит на юношу, выходящего из тени, делая два маленьких шага назад  — разве оно не кончилось в тот момент, когда ты посмел напасть на наследника трона Итаки? Или когда ты посмел оскорбить мою мать, царицу? — этот взгляд. Темный, смертельный шторм. Антиной быстро облизывает сухие губы  — злишься, волчонок? — я перережу тебе глотку. А после остальным ста семи мужам в моем доме, — злость и ярость Телемаха приятно грела его глотку, спускаясь ниже, обжигая, легкие словно сузились, в желудке связался трепетный узел, заставляя его улыбаться шире. Он быстро хватает царевича за запястье, забирая меч и нависая над наследником  — тебе не хватает практики, будущий царь — а тебе уважения к будущему царю, — Антиной роняет юношу на траву, наставляя клинок. Телемах по-звериному смотрит, скалит зубы — не бойся, волчонок, я- — я не боюсь таких как ты, — голос Телемаха не громче шипения, но разносится хором по саду, отчего узел в животе затягивается сильнее, щекочет и царапается. Антиной смотри меньше десяти секунд, прежде чем протягивает руку — ну же, — очередная усмешка, — или боишься?  Телемах встает самостоятельно, отряхивается от прилипшей травы и мгновенно ударяя ему в нос  — это за мать, — царевич смотрит с отвращением и морщиться сильнее от смеха антиноя.  — справедливо, — антиной поднимает меч царевича, нетронутый сражениями и кидает ему, — идем, ваше высочество, я научу вас, — Лев смотрит на борзого волчонка, не более  — нам с тобой не суждено одной дороги — не зарекайся, царевич, — Антиной почти полностью поворачивает голову, чтобы глянуть на наследника одним видящем глазом

***

Антиной тренирует его, себе на зло, себе на погибель, но наставляет. Держит руки на крепких плечах, бедрах, направляя. Жарко. Всегда душно, почти до потери сознания горячо, особенно обжигает, когда царевич, вместо того, чтобы пронзить его мечом, кусает разбитые губы своими, кидая в стену. Пальцы Антиноя цепляются за запястья Телемаха на его лице, лишь сжимая, не давая им отстраниться  — что подумает будущая царица? — что ее не будет, — Телемах кусается, больно, неумело и все еще больно, учится ответам Антиноя, между ними плавится сталь, как в кузнице Гефеста. Один за другим, меняясь, ведут друг друга в покои царевича. Телемах горделивый, хватает мужчину за волосы, кусает в шею, но это до ужаса приятно.  Телемах толкает его на собственное ложе, нависая сверху. Антиной еле сглатывает слюну  — будь ты девой, то все боролись бы за твою руку, а не за руку твоей матери — Видимо, я благословлен милостью богов, что лишь один из ублюдков борется за мою руку, — они кусаются, борются, но посреди всего нежно касаются друг друга: Телемах расцеловывает каждый шрам, касается и гладит, а Антиной успокаивающе, особенно, когда слишком больно и узко, нежно покусывает его губы и шепчет абсолютный бред, гладя по спине. Они полностью отданы друг другу, полностью принадлежат — тише, царевич, — он прижимает сам, целуя каждую родинку, каждый изгиб плеча  — с тобой всегда тяжело, — хрипит Телемах, вытягивая шею, чтобы поцеловать — с тобой тоже, — Антиной не может отказать своему будущему царю. Но горячее ложе царевича не дает ему забыть о холодном троне, его стоны не могут перебить ликующее и восхваляющие крики толпы перед его царствованием. Антиной целует царевича, отдается полностью, но отстраняется и больше не касается как прежде, царапая и свою и его душу клинком предательства.

***

 Запах крови царапает пазухи, оставляет гадкий осадок на плечах. Чтобы пройти к покоям матери и сказать ей, что отец вернулся нужно пройти через тронный зал. Однажды единственный зрячий глаз, теперь также слеп, когда мертвец смотрит на Телемаха. Его тело валяется словно кусок мяса, что выкинули со стола, отдавая собакам, теплая и душная влага привлекла раздражающих гадов, начавших обгладывать лакомство. Телемах идет спокойно сквозь трупы, вступая в бесчисленные лужи крови, останавливается лишь за тем, чтобы прикрыть когда-то зрячий глаз и продолжает путь к покоям матери. Женихи наказаны и мертвы и больше не оскорбляют залы дома царевича, а его отец наконец-то вернулся домой.