Скуф, пикми, найк про. Как понять вашего зумера?

      Наполеон мирно попивал вечерний кофе, намереваясь продолжить работу в ближайшее время. Выпил бы больше, но Александр следил за количеством потребляемого им кофеина, что с одной стороны было милой заботой и грех жаловаться, а с другой мешало привычке. Всю жизнь пил столько, сколько хотел, но стоило один раз прихватиться сердцу и врачу заявить свои рекомендации для предотвращения подобного в будущем, как все, живём по нормам. Как говорил Александр, забирая в первые дни экста-кружки: «Уже не молод, а мне не хочется, чтобы ты отъехал уж сильно первее меня». Наполеон до сих пор вспоминает и фыркает. Не такой уж и старый. Сорок два всего.       Вернувшись из своих мыслей, Бонапарт допил остатки любимого напитка и отставил кружку. Только он успел открыть крышку ноутбука, чтобы погрузиться в прекрасный мир военных поставок, как раздался звук домофона. Француз напрягся. Послышалось копошение из соседнего кабинета, выдавая то, что Александр сдвинуться с места и пошёл к двери. Так, он идёт открывать. Курьер?.. Наполеон выполз из кабинета как раз тогда, когда его супруг ещё стоял с трубкой домофона у уха.       — Пятый этаж. Откроешь сам, у нас не так много дверей, как у вас.       Так, Бонапарт напрягся. Явно не курьер. Они кого-то ждут? Наверняка ждут, но не кого-то важного, раз Саша не предупредил заранее. Значит…       — Ты чего? — Романов остался у двери, но переключил все свое внимание на мужа. Бытовая ситуация, но Бонапарт не мог не отметить, насколько грациозно от перенес вес на одну ногу и упер руки в бока, застывая, словно идеальная греческая статуя с первого этажа этого Ermitage. Вообще восхищаться мужем давно стало привычкой.       — Я забыл кого мы ждём. — честно капитулировал перед серьезным взглядом голубых глаз Наполеон.       — О, как же. Ты просто не хотел этого помнить. Знаешь, память стирает некоторые травматические воспоминания… — усмехнулся Александр, не сдерживая веселья в глазах. Наполеона он этим только сильнее вогнал в ступор, так что пришлось выдохнуть и пояснить. — Мишу, брата моего. На недельку, помнишь?       А.       А.       Точно.       Наполеон нахмурился и тихо выругался на французском.       Как он мог забыть о дне, когда эта тринадцатилетняя зараза должна приехать к ним на «недельку, а может чуть больше»? Матушка Александра, Мария Фёдоровна, черти бы её побрали, изволила уехать в отпуск без детей. Нет, конечно, как говорила Жозефина в период их супружества, всякой женщине полезно отдохнуть без детей, а особенно этой, считал Бонапарт. Только вот проблема была в том, что детей надо куда-то деть. А точнее одного из них, младшего, как раз-таки Михаила, ведь остальные спокойно учились в европейских лицеях и российских частных школах, а этот ещё не дорос. Бабушек и дедушек уже давно не было в живых, как и мужа, так что в ход пошли старшие дети. Константин, как нельзя не вовремя, был в Польше и возвращаться не планировал какое-то время, а Александр, так же не вовремя, по мнению его мужа, был в России. С тех пор, как поженились три года назад, они жили на два города — Париж и Петербург, потому что оба имели невероятно прибыльные дела в родных городах.       И вот во что все вылилось. В Михаила, который как раз позвонил в дверь. Александр услужливо нажал на ручку вместо младшего брата. Бонапарт отметил, что на его прекрасном лице промелькнуло легкое раздражение, однако быстро скрытое за дежурной улыбкой.       — Привет, Саш! — прогремел младший Романов, стоило ему переступить пороге квартиры. — Сашин скуф.       Подросток кивнул Наполеону, который застыл в изумление, искренне не поняв, как с ним только что поздоровалась. Нет, он сам манерами не блистал, но русский знал достаточно хорошо, чтобы не понять, что ему только что сказали не из-за незнания языка. Успокаивал он себя тем, что Александр, похоже, тоже не понял.       — Ну это типа… — предпринял попытку объясниться Миша, но в итоге махнул рукой в сторону француза. — Да забей, бро, не поймёшь.       — Что-то из вашего молодёжного сленга? — чувствуя, как натягивается напряжение между его мужем и братом, примирительно улыбнулся Александр.       — Угу, тип того.       — Может тогда нормально поздороваешься, чтобы мы тебя поняли? — Наполеон скрестил руки на груди. Пацан всегда подбешивал его, а особенно в последние годы, когда тот почувствовал, что якобы взрослый.       — Боже, чел… — протянул Миша, с мученическим видом закидывая голову наверх. — Привет, Леон.       — Может лучше месье Бонапарт?       — Леон. — строго прервал его Александр, хмурясь. Это заставило француза отступить. Леон как Леон.       — Не, слишком по-пендосски, мы же не в гейропе. Наполеон Карлович?       — Только попробуй! — тут же вспыхнул Бонапарт, пытаясь взглядом прибить наглого подростка. Будь у него что-то под рукой — кинул бы.       Вообще в последние годы, с появлением Александра в его жизни, Наполеон стал мягче и спокойнее. Отмечали это все, особенно близкие. Однако никакое обаяние и успокаивающий эффект от старшего Романова не помогал корсиканской душе во время общения с остальной частью фамилии Романовых. А особенно с двумя конкретными ее членами — Марией Федоровской и этим… Michael.       — Хватит, а! — призвал к разуму Александр. — Голова и так болит, а вы тут… Леон, не пыли, ребёнок же. Миш, а ты уважительней, в гостях все же.       — Хорошо. — недовольно и одновременно отозвалась спорившие.       Михаил, разувшийся во время перепалки, бросил свой рюкзак в прихожей и прошёл за старшим братом в ванну, чтобы помыть руки. Наполеон решил воспользоваться моментом и ретироваться назад в кабинет.       Ладно, так ли сложно игнорировать неделю подростка в большой квартире? Познания Бонапарта современных в детях ограничивалось представлениями их в фильмах, которые иногда затягивал его смотреть возлюбленный. Бесполезное, в общем то, времяпровождение, но с Александром рядом все хорошо. Детей от первого брака Наполеон в расчёт не брал — не успел он с ними поговорить, как с подростками: он был слишком молод, а они слишком воспитанными. Да и, надо признать, сильно все поменялось, все же Эжен по поколению сильно ближе к Александру, чем к Михаилу. Так что знания о современных подростках в целом звучали так: наглые и постоянно в гаджетах. В целом, ругаться ни на то, ни на другое Наполеон права не имел: сам считал наглость своей положительной чертой и, со слов Саши, все время проводил за работой, то есть в компьютере. Однако ему можно — ему за сорок, и он многое достиг в жизни. А этому… недоразумению ещё выпендриваться нечем.       — Боже, что за миллениальский прикол?! — однако он выпендривался.       Александр элегантно поднял светлые брови, устремляя взгляд сначала на брата, потом на «Бейби-Йоду» на одной из полок в ванной, потом назад на брата. Михаил, очевидно, значения реакции старшего не придал и просто продолжил мыть руки, заодно посморкавшись. Саша слегка брезгливо поморщился и показал ему полотенце, после чего и комнату. На проживание младшего Романова была выделена вторая спальня, за ненадобностью переделанная в смесь библиотеки и малой гостиной, в которой услужливо застелили диван. Не часто у них в России бывали гости — все же все особо близкие друзья, которые врывались рандомно вечером и оставались на ночь, были у пары, ну как у пары, у Бонапарта, в Париже, а все Сашины, в основном подруги, обычно не оставались на ночь. Ну или Саша оставался у них. Со своей компанией, в которой провел всю юность, Александр общался теперь намного реже — все позаводили семьи и разъехались, сложно кое-с-кем-да-друзьями-просто-были-не-надо-мне-тут-пшекать-дебилы-блин расстались, а ещё многим не нравится его выбор партнёра по жизни. Все же российские мужчины до жути гомофобны. А вот все дамы, которым Саша рассказал, кроме матери, очень даже легко его приняли.       — Есть хочешь? — ради приличия и ожидая «нет» поинтересовался старший Романов.       — Вообще да. — на беду ответил младший.       Саша со вздохом достал из кармана домашних штанов телефон и сел на кресло. И даже такие простые действия он делал с какой-то царской элегантностью, которой совершенно недоставало его брату.       — Что хочешь?       — О, типа закажем? — живо заинтересовался Миша, тут же оказавшись на подлокотнике того же кресла, самым наглым образом заглядывая в чужой телефон.       — Угу. — отозвался Александр, смиряясь с тем, что личного пространства не будет.       — А я думал ты тут готовишь, типа тред вайф.       — Кто?..       Братья встретились глазами. Саша честно пытался уловить смысл, но понял только то, что это был какой-то новый термин, и то, что его назвали женой. Миша скривил лицо и отмахнулся, как сделал в прихожей, выражая нежелание отвечать. Пришлось смириться, так что последовал тяжёлый вздох.       — Думай.       Пока Михаил отвлёкся, старший Романов открыл чат с мужем.

Тортик♡

Мы заказываем еду, будешь что-то?

Смотря где заказываете.

Пока не решили

Ок. Что-то с курицей. На твой вкус.

Хорошо)

      — Это че у тя? — Миша самым наглым образом заглянул через плечо брата и принялся читать переписку, однако чат быстро закрыли.       — Мама не учила, что это невежливо? — раздраженно цокнул Александр.       — Не, она не против, когда я смотрю в ее переписки.       — Oh mon Dieu… — осталось только обречённо вздохнуть и вновь перейти в браузер. — Так что едим?       — А твой этот тоже ест?       — Да, но скорее всего не с нами.       — Ну и кайф. — Михаил на радостях хлопнул себя по бедру и сильнее оживился. — Давай пиццу. О, и вок! Точно, я недавно подсел, прикольная шняга оказывается.       Александр только кивнул, покорно заказывая пиццы по вкусу брата, после чего докинул суперсырную и цыплёнка песто, чтобы отнести их в кабинет. Он предвидел, конечно, что Бонапарт закроется, но искренне надеялся, что не на всю неделю.       — Все, час жди. — Саша поднялся с кресла и собирался уйти, но его остановили.       — Я думал ты со мной потусуешь. — Миша выглядел слегка расстроенным, и старший не особо понимал почему. Это непонимание он попытался отразить на лице и был услышан. — Ну типа… вместе, хз? А то тебя ж хрен поймаешь в Питере, сколько не виделись. Ты ж либо в Париже с этим своим… — младший покрутил рукой в воздухе, выбирая слово, которое все же не озвучил. — Либо с мамой в контрах…       Александр мягко улыбнулся, как умел только он, и склонился голову вбок, искренне умиляясь.       — Я приду, только мне кое-что доделать надо, хорошо? Поедим вместе, обещаю.       — Угу.       Миша согласился на эти условия, и Саша спокойно вышел за дверь. Понимать брата с каждым годом становилось все труднее. У него были совсем иные проблемы, нежели у самого Александра в детстве, но дело было далеко не в этом. Дело было даже не в странных повадках, все подростками были, этот хотя бы из дома к цыганам не сбегает, а скорее в манере общения. Как никак старшему Романову стукнуло уже тридцать четыре года, и он хотел, очень хотел быть на волне с молодёжью, искренне старался, даже тик ток скачал, но все равно ощущал большую пропасть. Наверно это и нормально, все же сменилось поколение и не одно, но все равно немного обидно. Да и Миша прав в том, что после второго брака Саша стал намного реже бывать в России, а менталитет все же разный. Причин не появляться на родине было действительно много: от отсутствия прямой необходимости быть в стране для успешного ведения семейного бизнеса до взаимного нежелания Наполеона и Марии Фёдоровны видеть друг друга. Мать до сих пор винила француза в том, что он «разрушил прекрасный брак» ее старшего сына, и как будто совершенно забывала, что любить Елизавету стала только после появления Бонапарта. Как шутливо говорил сам француз: нашёлся избранник похуже. Возможно Александр и правда подзабил на встречи с родней, кроме Кости и Кати. А ведь Миша без отца рос, а Александр обещал на похоронах быть опорой матери…       Мужчина мотнул светлыми кудрями, отгоняя мысли о смерти отца, до сих пор вызывавшей крайне противоречивые чувства, и постучал в кабинет мужа.       — Поль, не отвлекаю?       Наполеон нашёлся что-то усердно печатающим в компьютере, и по эмоциональности было прекрасно видно, что вряд ли по работе. Александр улыбнулся и обошёл его сзади, заглядывая в экран. Конечно, Иоахиму на жизнь жалуется.       — Знаешь что? — оторвался от чата Бонапарт, разворачиваясь к мужу. Александр поднял брови, показывая, что весь во внимании. — Я нашёл тут что твой Миша сказал про меня!       Француз быстро свернул чат и открыл браузер, где была открыта вкладка с очень странным и вульгарным названием, совсем не похожим на обычные запросы Наполеона. «Скуф, пикми, найк про. Новый русский словарь. Как понять вашего зумера?». Александр наклонился и прищурился, как делал всегда, когда начинал вчитываться в электронный текст, а этот ещё был автоматически переведён на французский. Наполеон услужливо отменил автоперевод и выделил нужный фрагмент текста курсором. После этого он начал вновь закипать, видимо, перечитав предложение. Романов мягко положил руку ему на спину, успокаивая, и сам стал читать.

«Скуф — мужчина старше 30 лет, у которого есть залысины и лишний вес. Обычно такой мужчина-ворчун не много зарабатывает, консервативен во взглядах на жизнь, осуждает новые тренды, в свободное время играет в компьютерные игры и лежит у телевизора.»

      На лицо Александра непроизвольно поползла улыбка, а потом и лёгкий смешок, которой он в себе сдержал, ради чего пришлось прикусить нижнюю губу. Наполеон от такой реакции вспыхнул сильнее, как он считал, праведным гневом. Романов на это отреагировал только смехом, уже полноценным. Бонапарт застыл. Его муж… смеётся над тем, что его обозвали? Но как очаровательно смеётся… но все же над чем!       — Ужас, за кого я вышел… — насупившись, проворчал француз и скрестил руки на груди, откатываясь на стуле назад. — Что брат твой, что ты… Вся семейка…       Александр проследил за ним взглядом и лишь сильнее расхохотался, даже хватаясь за живот. Показательная обида не сработала, и Бонапарт продолжил ругаться под нос. Тогда Саша подошёл к нему, опер руки об оба подлокотника и весело чмокнул в нос.       — Леон, ну не сердись. — все же Романов обладал невероятной очаровательностью. Настолько она была сильна, что одного взгляда на его искрящиеся весельем небесно-голубые глаза и растянутые в улыбке розовые губы было достаточно, чтобы все негативные эмоции начали затухать. — Мой брат — просто ребёнок, наверняка шутил просто. Дети его возраста все так разговаривают, он не хотел тебя оскорблять. Относись ко всему проще.       — Ага, куда уж проще… — пробурчал Наполеон, кривя рот. — Если бы Эжен мне что-то такое выдал, я бы…       Он сжал и разжал кулаки. Александр мягко положил свою руку на чужую, улыбаясь и заглядывая в старательно отводимый от него взгляд.       — Эжен слишком взрослый для такого, согласись.       Тема детей Наполеона, усыновленных им в первом браке, поднималась между ними редко. Во многом потому, что Александр был старше Эжена всего на четыре года. Да, сам Наполеон на двенадцать, но это все-таки не четыре. Тем более Александр был представлен как новый партнёр Наполеона, фактически как тот, ради которого Бонапарт развёлся с Жозефиной, когда детям было уже двадцать шесть и двадцать три. Стоит ли говорить, что это было очень неловко? А еще более неловко было осознавать, что Эжен явно на Александра заглядывается. Пока Александр задумался и погрузился в воспоминания, Наполеон продолжал медленно докипать.       — Да, но и в его время были тупые «модные» словечки! Но ему хватало субординации уважать мужа матери. А я ему был явно ближе, чем этому мелкому засранцу!       — Вот и уважения у него к тебе как у Гортензии ко мне. — пожал плечами Александр. — Для Миши ты странный непонятный дядька, которого он даже не знает, как назвать. Помнишь, в России геи — это не норма общества, а объект если не для избиения, то для шуток. Вот он и шутит. Вспомни себя в тринадцать.       — Я учился в военной школе!       — И неужели всяких глупостей не творил? — Наполеон скривился и покачал головой, то ли вспоминая, то ли отвергая воспоминания. — Я вот творил.       — Понятно, это у вас семейное.       Александр хохотнул и ещё раз чмокнул мужа в нос, после чего отстранился. Его светлые кудряшки качнулись при резком движении. В сочетании с голубыми глазами, мужчина походил на небесную синеву с мягкими облаками. Конечно, Бонапарт застыл взглядом на нем. Романовым любоваться можно вечно, и у Наполеона даже есть самое что ни есть законное право это делать. Всё-таки белое золото обручального кольца кокетливо сверкает на пальцах обоих.       — Мы заказали пиццу. Я тебе сюда же принесу, да? — остановившись у дверей, вспомнил о том, зачем пришёл, Саша.       — Да. Не думаю, что твой мелкий прям хочет ужинать со «странным дядькой».       — Oh mon Dieu, ты дуешься как ребёнок.       Александр соскочил на русский и, послав воздушный поцелуй, элегантно вышел из кабинета. И наткнулся на брата.       — Подслушиваешь? — прищурился старший Романов, напуская на себя строгость.       Миша лишь отмахнулся и пошёл к себе, зная, что брат пойдет за ним.       — Не волнуйся, я все равно ничего не понял с этим вашим французским. И вообще, ушёл бы, если бы вы начали… — он запнулся, встречаясь глазами с Сашей. — …Ну это… — Михаил кашлянул в кулак и тут же отвел взгляд.       Александр поперхнулся, стараясь, чтобы глаза не выпали из орбит. Он честно не знал, как реагировать. Поэтому он застыл в шоке и пообещал себе поговорить с матерью по поводу воспитания Миши.       — А ещё я это… хах! Услышал, что он про скуфа нашел! — Михаил засмеялся, а старший все еще не знал, как ему реагировать.       Однажды Александр поймёт современных детей. Он себе пообещал, а значит сделает. Но не сейчас.