целуй меня чтобы я стал спокойнее

целуй меня чтобы я стал спокойнее мое лекарство от паранойи. ваня всегда был вспыльчивым человеком, как огонь в лесу: поджёг и теперь не остановишься, пока пожарные не приедут. а хэнк как раз и был этими пожарными. обнять, если надо, пощёчину тоже мог дать, если кислов прям не может успокоиться. ване с детства говорили: «будь гибким и понимающим, никто тебя таким не полюбит». гибким он не стал, да и понимающим тоже, мог там сказать: «держись, брат», скурить одну сигарету на двоих — весь его минимум. а боря был не таким, он всегда был психологом для всех, гибким и морально сильным для всех, но не для себя. поддержать сестру, если ее бросил парень, маму, если она поссорилась с отцом, а точно такого же в свою сторону он никогда и ни от кого не видел. и для кисы он стал психологом. только это он не понимает. только этого ваня не принимает. кричит: «да отъебись, хенкалина», пока хэнк успокаивает. пока на него не накричать, он не успокоится — главное, чтоб бить не начала эта киса, хотя кисой его было сложно назвать. да, царапается, да, кусается, но должна же любить? или коты все такие? если смотреть со стороны, то может показаться, что парня вообще не воспитывали, отец не объяснял нормы поведения, хотя отец и в принципе не объявлялся, только мама тащила ваню. уже не ваню, это уже киса, наркоман, дилер, агрессор, но это был не тот ванечка, который боялся спать без мамы, тот ваня остался на площадке, а этот ваня другой, где тот добрый взгляд? где те обещания о том, «я никогда не буду курить»? а сейчас скуривает по 5 сигарет, если не нервничает. а нервничает он часто, чаще, чем дома показывается. он вообще такой нервный, психованный, «биполярка у ванечки» — говорила ему мама, когда у вани менялось настроение в далёком детстве за минуту, ну вот, блядь, накаркала. он такой после выпуска из школы никому не нужен будет, если хэнк не захочет его приютить, а сейчас, в принципе, только и нужен хэнку. гена не всегда приедет и забирает с пьянки, мел вообще ночью в вк любит посидеть да анжелке позвонить. но хэнк забирает его с пьянки: выведет на свежий воздух, даст свою куртку, ибо киса везде свою где-то теряет. мел, киса и хэнк прячутся в парке, чтоб тайком покурить, и застают отца хэнка за сексом с матерью кисы в отдалённой патрульной машине. кису это пиздец как заводит, и выходит он из парка с точно синяком на скуле и где-то под рёбрами. оба наговорили и оба не будут извиняться, ну боря точно будет, ибо так они до следующей жизни обижаться. киса думает, что майор шантажом принудил мать к сексу, и ему тяжело принять, что хёнкин мог ей действительно понравиться, дарить цветы и подарки. ну как это так? хёнкин и его мать? это же, блядь, две несовместимые вещи, это в голове у кисы не укладывается. расспрашивает ларису об отце, о котором ничего не знал, мать говорит ему, что отец был художником, с которым они расстались во время её беременности, а потом он глупо погиб на перестрелке где-то в бронксе. догадки его где-то 40/60 были правильные. уже на месте дуэли ещё не признанный отец кисы отбирает у них револьверы. кислов ещё больше психует. — да ты еблан, сука! — орет киса в лицо гены, эти слова были явно адресованы в адрес гены, но, как говорится, попал под горячую руку. хэнк уже не выдерживает, такую недоистерику кисы он не может и не хочет выдерживать, поэтому бьет. больно, резко, зато справедливо. и была ошибочка, это переросло всё в потасовку, где хэнк чуть ли не душит кису, а тот бьет руками в грудь. на базе оба еще не успокаиваются. хэнк уже не извиняется первым, просто сидит и обрабатывает висок, благодаря егора за то, что тот дал ему таблетку от головной боли, ибо висок болел как никогда. а ваня сидит на кресле-мешке и прерывисто дышит, дыхание еще не успокоилось, сердце колотит как бешеное. — ну, пацаны, это не дело. мы же команда, нахуй драться-то? — спрашивает гена будто у стены, ибо оба молчат, и, смотря на егора, кидает взгляд на выход, говорит: — короче, мы уходим с егором. сидите, пока не помиритесь. ибо дозу, вань, — говорит гена, делая акцент на том, чтоб ваня взглянул, а не сверлил спину бори взглядом. — не дам. они уходят. ваня берет телефон и ищет «что делать, если не хватает воздуха?» советы тупые, хэнк сказал бы получше. только боря сейчас рану себе обрабатывает, ну быть или не быть. если ударить, то ваня вздохнет хоть не от наркотиков. — блядь, вань, ну ты дышать что ли не умеешь? — почти срывается на крик боря, ибо ваня дышит раз через раз. техника «4 секунды вдыхаем, а 6 выдыхаем» вообще не работает. а ване не лучше, ему будто сказали идти к доске на первом уроке, в мозгах каша, темнеет в глазах. — ало, епт, я с стеной говорю, — говорит боря и трясет кислова за плечи, а тот целует в губы, заставляя сесть на диван рядом с ним, но хэнк не поддается и спустя сорок секунд отстраняется и говорит: — это был камин-аут, но сейчас сознание потеряешь, в курсе? — я тебя люблю, — и теряет сознание.