Память

Преданность во имя спасения

Чужой Неон улиц, вывески, зазывающие купить дрянную синтетику и кровь из носа – всё это кажется Лу смутно знакомым. Чертов щуплый парень оказывается пирокинетиком, и определенно не уступает ей в бою. Пусть и вкололи блокатор – из-за факта почти что равных сил хреново. Как и хреново после выпада, который псионичка не ожидает, и нависшей опасности. Мозг отдаёт сигналы в каждую точку тела, в том числе и в конечности, которые вяло шагают назад. Назад? Тревога. Нейроны передают и подкидывают в память воспоминания, как устроена улица. Там, несколько шагов вперёд (точнее – назад), находится трасса. Расстояние – три этажа точно. Нужно думать, мыслить быстрее. Юный псионик отвлекается на секунду на мешающий шум, и когда Лу думает, что это шанс завалить его наземь, тот резко бьёт в челюсть, а после отталкивает ногой тело. Соврал, гад. Кровь из носа перестает течь, зато начинает вытекать из виска. Тело становится мятным, едва ощутимо отдает болью. Голова болит чем-то знакомым: схоже на мигрень. Таблетки, твари, не помогают, и нужно дождаться, пока она уснёт. Уснёт, и больше никакой боли. Уснёт же?

***

Веки тяжелые, еле поднимаются, но всё же свою работу выполняют. Где-то рядом слышится выдох на грани усталости. Нужно подниматься, идти дальше, бороться, но мозг пока не приносит осознания, что уже не за что. Ночь приносит успокоение, а день новые проблемы. Как любимой дочери, Единый подарил ей день. Ладонь тянется куда-то, чтобы убедить сознание в том, что жива. Что выжила вопреки. Но нет воспоминаний о том, от чего она должна была умереть. В попытках хоть что-нибудь понять, глаза закрылись, но с пониманием ситуации, веки резко раскрываются, а губы открываются шире, дабы вобрать как можно больше воздуха. Не дышала. Ощущение, что всё, что было раньше, происходило без непосредственного участия кислорода. Да, вздыхала. Воздух ли? Да, дышала. А дышала ли? Чьи-то руки аккуратно, но с нажимом и некоторым контролем сжимают щиколотку, а после ладони ведут по ноге вверх-вниз, чтобы успокоить. Лу смутно вспоминает, что слышала чье-то неспокойное дыхание, и понимает, что то — не её. Медленно поднимает голову, стараясь не делать резких движений, и, будто в фильме, смотрит в глаза гостью её снов. Ей снились сны. Там были голоса, были крики и даже боль. Была и любовь. Какую роль занимал в них ты, незнакомец? Карие, нежные глаза по лисьи ухмыляются, приветствуя девушку. Мужчина, по всей видимости, тянется к колену и опирается на него, дабы придвинуться ближе. Его взгляд цепляет усталость девушки, пылкие голубые глаза, граничащие с серебром, и губы, которые осторожно прикушены верхними зубами. Изучает. Будто сделав пометку и что-то проанализировав для себя, тот быстро отодвигается от псионички, и отходит на комфортное для неё расстояние. — Ты помнишь меня? – незнакомец поправляет большими и немного загорелыми ладонями съехавшую на лоб челку, и пытливо заглядывает ей в глаза. Наблюдает. — Нет, – признается Лу. Совершенно не понимает, что происходит, и не понимает, кто этот мужчина перед ней. Больше того, не понимает, почему на её ответ никак не реагирует. — Попытайся вспомнить какие-то моменты из жизни. Лу пытается. Она осматривает комнату, в которой находится, и пытается ощупать мыслями хоть какие-то куски воспоминаний. Ведь должна же была как-то попасть сюда, должна была знать, кто стоит перед ней. Ничего. Попытки отдают болью в висках, сильной, что глаза тут же сжимаются, а зубы едва не издают скрежет. Приходится тут же забыть об попытках и постараться успокоиться. Когда боль утихает и не мешает делать хоть какие-то пометки в голове, Лу замечает, что её не особо разговорчивый незнакомец пропал. Но успевает быстро прийти. Не сам. Рядом уже седой, но не выглядящий совсем старым, мужчина лет сорока. Серые, будто бы потухшие глаза сразу же цепляют девушку и направляют к ней. Он успокаивает её и убеждает, что, как врач, не имеет цели ей навредить. За дежурными вопросами идут просьбы о чем-то подумать, вспомнить отдельные моменты, запахи, звуки. Когда мучений для его жестокой души достаточно, замечает псионичка, он оборачивается к незнакомцу и наконец отстаёт от неё. — Мне самому сказать, или вы... – Лу не успевает дослушать, что скажет доктор, как его резко перебивает незнакомец. — Я сам. После этих слов врач начинает неспешно подниматься, впервые глянув на псионичку с теплотой, и уходит, ни с кем не попрощавшись. Проводить его также никто не собирается. — Своё имя, я так понимаю, ты также не помнишь? — Также? Шаг. Ещё. Незнакомец тянется пальцами к её лбу и убирает оттуда прядь, которая, оказывается, мешала. Как-то слишком печально улыбается, создавая из улыбки кривую линию. — Лу. Лу Рид. Аколит Корпуса Содействия, сопровождение Приора Инквизиции Церкви Единства, – каждое слово незнакомец чеканит четко, с ненужным и странным в такой ситуации официозом. Карие глаза смотрят пристально, как у хищника. — А ты? – голос после сна тихий. — Кей Стоун. Твой супруг, – на последних двух словах взгляд становится нежнее, а ладонь перемещается Лу на шею. Та вздрогнула от прикосновения. Ладонь Кей не убрал. — Муж? — Муж. Непродолжительное время они просто смотрят друг другу в глаза. Лу с неверием и какой-то безнадежностью, Кей – цепко, с намеком на поддержку. Но в его глазах таится злость, которую тот пытается спрятать, и Лу от этого становится страшно. — Ты приходила в себя несколько раз, потому мы уже знаем, что с тобой. Выжить в твоем случае врачи не побоялись назвать чудом. Ты потеряла память почти о всех событиях жизни, – большой палец руки слегка нажимает на шею, гладит, что раскрывает беспокойство Кея по поводу реакции Лу. Ожидая всё что угодно, он слышит лишь: — Давно мы вместе? Удивление. На лице мужчины появилось искреннее удивление и даже растерянность. Он сказал ей, что та еле выжила и память потеряла, а она о них. Но Кей улыбается. — Мы познакомились два года назад. Обстоятельства знакомства были, мягко говоря, – он прищуривает глаза, пытаясь подобрать подходящее слово, – необычными. Не буду уточнять подробности насчёт работы, тебе бы отдохнуть. Сначала сработались вместе, потом влюбились, и я не стал тянуть. Мы вместе чуть больше, чем полтора года. Взгляд девушки стал пытливым. — Необычные обстоятельства – это какие? — Ты меня подстрелила. Лу раскрывает глаза. Восхитительная она, оказывается, женщина.

***

Приняв душ, Лу топает босиком по теплому полу и несётся в, как сказал Кей, её комнату. Дабы восстановиться, её порекомендовали перенести в знакомое место. Таким оказалась квартира, в которой пара жила вместе уже семь месяцев. На кровати мягкая, похожая на спортивную, одежда, состоящая с белых шорт до колен и топа с длинными рукавами. Приятная ткань на чистом теле, услужливо смененная постель должны тут же отправить в сон, на отдых, но мысли никак не дают спокойствия. Кей рассказал ей кратко всё, что она должна знать: про вступление в Корпус Содействия, про Инквизицию, Церковь, Совет. Про её работу, из-за которой она и находится в таком состоянии. Про Приора, которого она защищала больше, чем нужно, что и вызвало охоту на неё. Про друзей, мать, отчима. Кей рассказал всё, не таясь и не сдерживаясь. Чувствовал, что Лу не накроет, а утаивание только разозлит псионичку. Тяжелый плед окутывает, и Лу старается понять, прочувствовать хоть что-то в себе. Если воспоминания не вечны, должно быть что-то, что не падёт ни под какими обстоятельствами. В два часа ночи Лу отметила, что не находит в себе это вечное по отношению к тому, кто корит себя за стенкой за всё, что между ними произошло.

***

— Йонас! Душное помещение, несмотря на размеры, давит. Где-то снизу слышатся голоса пьяных людей, а громкая музыка давит на перепонки и собирается раздавить тревожное сознание. — Она могла умереть, как ты этого не понимаешь?! — Могла. Но выжила. Кей и Йонас находятся на втором этаже Либерты. Клуба, который так полюбился Лу ещё с первого посещения, и который благодаря не особо большой популярности среди жителей Термитника стал их негласным местом встречи каждую пятницу. Пока на прошлой неделе им не позвонили из больницы. Двое псиоников смотрят друг на друга зло. Не будь тут Тины, может, и накинулись бы. Йонас разбил бы губу, сломал нос, а может, и пару костей. На любой исход хилер согласен. — Мы с ней с интерната вместе, Кей. Всегда, даже мелкая лезла драться, дабы нас защитить. Всегда делала всё, чтобы никто не слышал насмешек в нашу сторону. И сейчас благодаря тебе лежит в больнице. В жизни бы столько цветов носили, порадовалась бы. — Обязательно выяснять, кто виноват? К тому же, обвинять. Сейчас главное сделать всё, чтобы она поправилась. — Что? – Йонас переводит взгляд на эмпатика и успокоение, которое только начало расти, вновь испаряется. Посмотреть на хилера сейчас – что посмотреть на бешеного зверя. И пойми, что хуже. — Я не начальство Лу, Йонас. Я не отдаю приказы и защищать себя не заставлял. Не нужно делать из меня виноватого, – Кей заглядывает тому за спину, и глядит на других. Поддержки не ищет: ему ни к чему. Пытается убедить? — Ты – борец за справедливость и главный в списке желающих уничтожить режим – вдруг защищаешь его. Кого? Приора Инквизиции, – Кей искренне начинает смеяться. — Зато я знаю, кого мне точно хочется ударить. И на твои связи плевать.

***

Голова после продолжительного сна точно должна болеть меньше, но вышло наоборот. Откуда в Лу такая уверенность – неизвестно, лишь Единый знает. Спасибо лету, которое хоть и слишком жаркое, может в любой момент ударить дождями, но всё, чего сейчас ей хочется, это душа и прохлады. Кей не обнаруживается ни в одной из комнат, зато на кухне оставлена еда. Впихнуть бы это в себя, да нет желания. За головной болью приходит тошнота, что не кажется странным. Что, как и почему ей не совсем внятно объяснили, но при падении она определенно ударилась головой. Расстояния было достаточно, чтобы перевернуться, и не сломать шею. Чудо, не иначе. В каких-то местах всё ещё болит. Гематомы по телу, которые начинают тускнеть. Мысли, которые настолько путаются, что не позволяют расслабиться и вынести из них что-то главное. Вечером Кей обещал пригласить в дом ребят из её социальной группы. Идея показалась сомнительной, но Лу не планировала постоянно торчать дома и отдыхать. Хотелось вспомнить. Эмпатик на подобное усмехнулся и сказал, что та Лу поступила бы точно также. Где-то глубоко внутри, в закрытом ото всех месте, больно резануло это разделение на «ту». Закрывшись в собственной комнате, которую обустроили для неё сразу же, как только Лу переехала к Кею, девушка начинает разглядывать свои вещи. Разницу между Термитником и Центром ей объяснили. Иногда она ощущала чувство дежавю. И смотря на большинство нарядов, которые явно не подходили ей как сотруднице Корпуса Содействия, псионичка гадко хихикает под нос, какая она стильная и крутая, что не прогнулась под Центр. Открытые платья с непонятными частями и висящими камнями определенно не пришлись той по вкусу. Надевает Лу рубашку с одной черной половиной, и с чем-то, похожим на рисунок черепа, на другой. Под низ лишь топ, красными пятнами на нем, и штаны. Отлично бы прогуляться в таком недалеко от дома. Слишком долго собираться Лу не планировала, потому когда понимает, что в квартире присутствует кто-то помимо неё, настораживается. Кей что-то говорил о том, что часто может приходить поздно. Добавившийся незнакомый запах только усиливает тревогу, и девушка тут же медленно идёт на кухню взять что-то для защиты. У двоих работников Корпуса определенно где-то должно лежать более надежное оружие, но сотрудница об этом не знает. Не помнит. Та Лу. — Лу? – звук доносится сзади. Странно нежный голос обволакивает, и смутно девушка понимает, что запах, доселе казавшийся новым, на самом деле знаком. Где-то на задворках сознания, до которых не достать, но она помнит. Резко обернувшись, чуть не влетает в грудь незнакомцу, который от такого выпада даже не удивляется. Лишь улыбается чуть заметно – как близкому, родному человеку. Слишком тепло. Поднимая глаза, Рид натыкается на взгляд чужих темно-серых. — Лу. Снова зовёт. По имени, что странно. Кей не рассказывал ей о ком-то, кто был бы похож на этого мужчину. И пусть так, псионичка готовится, но не спешит защищаться. Не нападает ведь. Пока во взгляде незнакомца виднеется желание подойти, он отходит. Пока Лу сама к нему подходит ближе, тот отступает. Пока Лу слишком заметно заглядывает ему в лицо, он не поднимает на неё взгляда. — Чтобы ты... вы не беспокоились, мадемуазель Рид, я знаю пароль от квартиры. Получил его, конечно же, в целях безопасности, но месье Стоун не спешил сообщать мне о вашем здоровье. — Пришли убедиться лично? – Лу усмехается. Слишком уверенно для той, кто находится не в лучшем состоянии и не сможет при необходимости себя защитить. Но он не нападает, а отступает. И тут взгляд падает ниже, рассматривая одежду целиком. На чем-то, похожем на длинный китель, упрощенная версия идеальных людей. Вспоминая всё, что ей рассказывал Кей, наконец приходит осознание. Приор. Так ли встречают не просто начальника, а второго человека среди всего выжившего человечества? Но что есть. Кажется, тот приходит к тому же заключению, и усмехается. Они могли когда-то быть в похожей ситуации. Но она не помнит. Приор наблюдает за её реакцией, за движением зрачков, за тем, как она поджимает губы, подмечая для себя всё. Псиоников в их мире мало. Еще меньше профессионалов, которые способны защищать такую высокопоставленную личность. Но Лу не уверена, что их количество настолько низко, чтобы Приор лично заботился о здоровье каждого из сотрудников. — Насколько я правильно понимаю, – начинает, – месье Приор? Иво кивает. — Могу предложить вам чай либо кофе? – нарочито вежливый тон Лу делает специально, и Иво это знает. Но не реагирует. — Нет, спасибо. Не хочу мешать своим присутствием вам. Или месье Стоуну. Лишь хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Подобный ответ удивляет. — Насколько я помню, – начинает. Иво на это иронично выгибает бровь, Лу – повторяет, но со смешинкой в глазах, – Кей также был вашим телохранителем. Уверена, он будет рад вас видеть. — Не волнуйтесь, мадемуазель Рид, не будет. — Простите? Ответа Лу не дожидается. Мартен смиряет её ещё одним взглядом, будто убеждаясь в её здоровье, и отворачивается, дабы уйти. Испытывая некую неловкость, псионичка не провожает его. Разве что взглядом, пока тот скрывается в коридоре. Странное знакомство. Немного не похож этот мужчина на палача, коим является по словам супруга.

***

Первым, кто входит в квартиру, оказывается Йонас. По крайней мере, его высокий рост и светлые волосы напоминают хилера из рассказа Кея. И даже не вдавайся тот в описания внешности, Лу бы узнала друга по странным прямоугольникам, нарисованным на коже лица. Почему-то подобному творчеству со стороны парня не удивлена. Они смотрят друг другу в глаза долгие две минуты. Остальные уже успели пойти в другую комнату, дабы не мешать. Понимали, что этим двоим нужно побыть наедине. — У вас с Йонасом весьма... интересные отношения, – пояснял тогда Кей, – Я бы даже сказал, особенные. Ты рассказывала, как кто-то из ребят узнал об «соулмейтах» и начал вас так называть. За это время, что они вглядывались друг в друга, Лу невольно замечает за собой, что начинает привязываться. Вот так вот, сразу. Стоять прямо перед человеком и делиться мыслями через взгляды, оголяя перед ним свою душу, кажется куда более интимной вещью, чем секс. Будто понимая, что ему сейчас нужно, Лу кидает: — Я здесь, Йонас. Жива, почти что здорова. Здесь. — Знаю. Мог бы забрать твое "почти здорова" – забрал бы. Лу, не будь перед мной сейчас девушки, потерявшей память, ты жива бы не была. Молись Единому, чтобы тот не вернул тебе никаких воспоминаний, потому что потом понесешь ответственность за каждый раз, что не слушала меня. Клятая работа... — Не думаю, что верила в Единого до потери памяти. Йонас усмехается: — Верно. Не верила. Остальные дожидаются «соулмейтов» в гостиной. Кей услужливо приготовил для всех чашки и стаканы, но без чая, ведь обычные дружеские посиделки невозможны без алкоголя. Лу знает их уже много лет, но, пусть и без воспоминаний, полюбила их заново.

***

Прощаясь, Тома и Ирма звонко целуют Лу в обе щеки одновременно, напоминая, как она любила это делать при чувстве благодарности. Тина обнимает подругу и едва сдерживает слёзы, прося ту беречь себя. Доган напоминает о наличии телефона у псионички, в котором – его номер, и чтобы при необходимости не забывала писать. Йонас не обнимает на прощание, и слов не произносит. Он, как и при встрече, лишь молча смотрит и, кажется, говорит этим больше, чем смог бы словами. Я рядом. Лу хочет ответить «Я знаю». Кухня почти обрамлена в мрак. Лишь свет от цифр на холодильнике да фонарей с улицы – и того достаточно, чтобы дыхание Кея рядом ощущалось как-то по-иному. Его ладонь осторожно касается щеки, а губы приоткрываются. Поцеловать. Он хочет её поцеловать. Сознанием Лу понимает, что подобное, когда люди женаты, абсолютно нормально, но всё же внутри бьется тревога, а пальцы на ногах невольно сжимаются. Хочется убежать – от себя в первую очередь. Ты правда та Лу, которая дарила Кею тепло по ночам? Только девушка хочет оттолкнуть мужчину, как его рука сама медленно, перед этим едва коснувшись пальцами её шеи, опускается. Глаза смотрят тепло и невинно. Точно. Эмпатик. — Прости. Мне было интересно, как ты отреагируешь на... мою близость. — Лу в его слова вслушивается, как в молитву. – Если испытываешь себя рядом со мной некомфортно – просто скажи. Если хочешь, буду прикасаться, только если перед этим ты дашь мне четкое "да". — Хорошо. Таится – нет смысла. Придумывать причины, почему она хочет уйти, – тоже. Она лишь, поначалу покачиваясь, сначала медленно отходит, а потом ускоряет шаг и выходит из кухни. Находит собственную комнату за секунды и запирается там. Кей обращается с ней, как с чем-то ценным, но одновременно с этим будто контролируя. Рид понимает, что подобное происходит из-за желания защитить, особенно после того, как он чуть не потерял её. Подобная реакция – не странность. Из-за этого всего Рид забывает рассказать Кею об неожиданном госте в лице Мартена. Засыпая, Лу уже понимает, что ей вновь будут сниться сны о боли и любви.

***

Требовательный взгляд будто бы уводит от размышлений. Теперь она находится на перепутьях между долгом и выборе сердца. — Лу? Голос пытается вернуть ту к диалогу, но не получается. Всё, чего хочется, чего не хочется, что страшно и хорошо, в голове путается. Нужно найти возможность выйти из всей этой ситуации и найти время подумать. Не получается. Его взгляд, проникающий во все уголки души, вновь обращается к её. Руки тянутся к спине, не имея никаких интимных намерений в жесте. Лишь желание успокоить. Объятия с каждой секундой становятся всё более крепкими, и голова наконец расслабляется. Вновь мигрень. Даже не заметила этого сама. Но он заметил. — Не предлагаю взять что-то из таблеток, потому что не поможет. Тогда, спать? – рука крепче обхватывает спину, пока вторая мягко надавливает девушке на затылок. Её лоб упирается в его плече. Тепло, даруемое иным телом, заставляет зевнуть. Мужчина лишь по-доброму усмехается на это. Короткие, до лопаток, пшеничные волосы Лу путаются в его, мокрых и мягких. Настолько мягких, что последнее, что ей снится, это собственные ладони, тянущиеся к его лицу, чтобы заправить темный, длинный локон за ухо.