Нежные звуки дождя

Был прохладный и дождливый, обычный школьный день. Марк Ансьель - один из учеников школы «Франсуа Дюпон», имеющий страсть к письму.  Сидя за своей партой, юный писатель смотрел в окно и не мог перестать думать о рыжеволосом парне... О своей музе всех его произведений, которых он не показывает ребятам. Натаниэль Куртцберг - вот кто засел в его тёмноволосую голову.    Прозвенел звонок. Оторвавшись от окна, по которому били капли дождя, Марк собрал вещи, невольно взглянув на веснушчатого одноклассника, но быстро пришёл в себя и стал выходит из кабинета. На его пути появляется Маринетт Дюпэн-Чэн: — Хэй, Марк, пойдёшь сейчас в класс рисования? Мы там собираемся просто позаниматься своими делами, пообщаться вместе.. Ну ты понял. Так что?    Ансьелю пришла мысль, что на этом небольшом «собрании» он сможет подойти к Натаниэлю, поэтому его ответ с радостью в устах был: — Да, Маринетт, пошли!    Вот все собрались в классе рисования с разрешения Жана-Пьера Монлатена (учителя рисования). И пока все то общались между собой, то отходили поболтать наедине в угол комнаты, Марк заметил, как за белым столом сидит Куртцберг. Тот подошёл к рыжеволосому и с робостью в голосе спросил: — М-Можно присесть с тобой?  — Да, хорошо...    Художник не так сильно хотел быть увлечённым разговором с кем-то, но позволил сесть Марку рядом с ним.  — Слушай, могу я посмотреть твои скетчи?  — Хорошо, смотри.    Зеленоглазый был слегка удивлён разрешению веснушчатого, ведь ему всегда казалось, что Натаниэль вообще не любит и не замечает его. Но это было не так... Вот, перелистывая страничку за страничкой, Марк всё больше удивлялся таланту музы своих рассказов, но случайно листнул большое количество листов, от чего ему открылся скетч своего же портрета. Он хотел продолжить листать, но резко скетчбук схватила грубая рука. — Насмотрелся?  — Д-Да.. Скетчи классные.    Натаниэль был вообще не из тех, кто хотел делать первый шаг с зеленоглазым парнем, даже в общении. Ему казалось, что чувства обманывают его самого, ведь он впервые полюбил человека своего пола. Вся оставшаясь часть скетчбука была полностью в Марке Ансьеле. Куртцберг часто рисовал портреты своих одноклассников, но удивил парня своим резким поведением, потому что если бы тот дальше продолжил листать, то увидел бы только себя.   К двум парням подлетает одноклассница — Аликс Кюбдэль — их общая подруга и кладёт руку на плечи одному и вторую на плечи другого.  — Хэй, мальчики, чего притихли вдвоём? Мы там накрыли стол небольшой, может желаете стаканчик апельсинового сока?  — Не отказался бы, - сказал Марк и встал со стула, оставив свою тетрадь с записями на столе. Натаниэль же покачал головой на предложение Аликс, отрицая.    Пока Ансьель попивал апельсиновый сок, мило беседуя с другими, рыжеволосому пришла мысль заглянуть в зарисовки рассказов Марка. Парень знал, что зеленоглазый часто делится с кем-нибудь своими сырыми рассказами и идеями к ним, поэтому ему всегда казалось, что тот пишет какую-то банальщину. Пролистнув почти до последнего наброска истории, Натаниэль прошёлся глазами и мелкими отрывками прочёл: «... Сидя за столом в кофейне...  ... Парень берёт меня за руку...  ... Его глаза цвета холодной свежести устремлены прямо в мои...  ... Он говорит заветное: «Я люблю тебя»...  ... Этот парень - Ната...»   Как только Куртцберг услышал приближавшиеся шаги сзади, то мгновенно закрыл тетрадь с зарисовками, сделав вид, что ничего не было и что он просто сидит что-то рисует. Рядом с рыжеволосым парнем появился стакан апельсинового сока.  — Я тебе налил, но если не хоч...  — Спасибо, Марк.    Когда Ансьель снова сел рядом, то Натаниэль вернулся к размышлению о той зарисовке, что он прочёл. Сопоставив факты и начало имени того, кто признавался в любви в рассказе, то к нему пришло осознание... После этого, веснушчатому будто стало теплее и легче на душе, узнав заранее, что его чувства взаимны. Марк в свою очередь всё ещё думает о ненависти Ната к нему.   Спустя время оба парни разболтались, а когда все стали рассходится, то Куртцберг немного неуверенно спросил: — Слушай, Марк, не хочешь сейчас ко мне съездить? Подумал, может с помощью твоего умения писать и моего умения рисовать создадим что-то наподобие комикса?    Зеленоглазый, мягко говоря, был в шоке, ведь сама муза его творчества сейчас пригласила к себе домой. Внутри у Марка будто зацвёл цветок, окутав его теплотой и смущением, аж щёки порозовели.  — Д-Да, это отличная ид-дея... Но ведь уже поздно, вечер настал. — Ну, думаю в моём доме будет место переночевать.    «Переночевать?!» — думал про себя Марк, от чего вообще чуть не умер со смущения.    Выйдя из школы, их уже поджидала машина родителей Куртцберга. Они благополучно сели в неё на заднии сидения, там же Марк и познакомился с семейством своего одноклассника. Вроде как, его приняли.    Приехав домой, парни отправились в комнату Натаниэля. Марк осмотрел дом и саму спальню веснушчатого, прибывая немного в шоке от размеров. Он ещё не отошёл от того, что его пригласили на ночь. Они оба сели за стол Куртцберга, который был весь в листах разного размера, полностью разрисованные. Зеленоглазый начал доставать свою тетрадку, чтобы было на чём писать идею для комикса (хотя у его одноклассника этой бумаги целое изобилие).  — Слушай, моя мама приготовила имбирное печенье сегодня, хочешь попробовать?  — Да, не отказался бы.  — Может чай? Ну есть и кофе...  — Да нет, не отказался бы от чая, наверное, чёрного чая с лимоном.   Натаниэль ненадолго отлучился, тем временем Марка очень заинтересовали листы, которые были разбросаны не только на столе, но и под столом. Он начал осматривать и не нашёл ничего примечательного. Лишь небольшой творческий беспорядок.    Вот уже подоспел рыжеволосый с двумя чашками горячего чая и тарелкой имбирного печенья. Парни стали обсуждать идеи для комикса, но Ансьель случайно не удержал чашку в руке, от чего всё содержимое вылилось прямо на его верх и часть низа, а стекло разлетелось по полу.  — Чёрт, п-прости, я правда не хотел, это вышло случайно... Я уберу!    В панике Марк наклонился и начал собирать кусочки стекла вокруг его стула, продолжая сидеть, чтобы не наступить на какой-нибудь осколочек. Он так быстро стал убирать стекло, что порезал одну подушечку пальца.  — Хэй, Марк, остановись.    Натаниэль взял того за плечо и зелёные растерянные глаза посмотрели прямо в его.  — Я сейчас принесу метлу с совком и всё уберу, ничего не трогай, пожалуйста. У тебя тем более вся одежда промокла, сейчас дам свою... Всё равно ты бы не лёг спать в уличной одежде.    Куртцберг быстро принёс метлу и замёл всё стекло в совок, также забрав осколки из рук Марка, не заметив небольшого пореза на кончике пальца парня. Следом, рыжеволосый отдал свою просторную домашнюю футболку и такие же шорты из гардероба. Ансьель мигом, за спиной друга, переоделся, а мокрые вещи повешал на стулья, чтобы наутро успело высохнуть. С всё ещё растерянным видом юный писатель вернулся на своё место.  — Господи, только не переживай, хорошо? Это на счастье.  — Да, хорошо, прости ещё раз...    Марк начал потирать свой палец с небольшим порезом и веснушчатый наконец заметил эту ранку.  — Не сильно порезался? По крайней мере, кровь почти не льётся. Всё равно, давай пластырь нацеплю.   Зеленоглазый мгновенно покраснел, ведь было очень стыдно за происходящее, ему казалось, что он приносит лишь всё самое плохое. Но ещё одна причина красных щёк: он сидит в одежде музы всех его последних рассказов. Ансьель о таком и мечтать не мог. После этого осознания бабочки охватили его живот не мгновение, но быстро отпустили. Натаниэль уже достал пластырь и взял с лёгкой нежностью руку Марка, хотя до этого они почти никогда не прикасались друг к другу, что аж зелёные глаза моментально устремились вниз, а живот заполнился снова теми же бабочками, но улетать они никуда на этот раз не собирались. Тем временем, Куртцберг заклеил маленькую ранку на пальце друга, но руку как будто отпускать не хотел. Наступила неловная минута молчания. Ансьелю не хватало смелости взглянуть в бирюзовые глаза своей музы, как и убирать свою ладонь из его такой мягкой и нежной ладони. Но Марку всё-таки захотелось поднять глаза на друга. Он увидел его слегка смущённое и покрасневшее веснушчатое лицо, из-за чего Натаниэль отдёрнул свою руку.  — Прости, немного задумался... — сказал растерянно Нат. — Давай продолжим, на чём мы остановились там?       После этой неловкой ситуации прошло два часа, на часах было 23:46. Пока Натаниэль уносил пустую тарелку и свою кружку на кухню, то Ансьель успел облокотиться удобно на стол, от чего его сразу стало клонить в сон, но рядом с ним неожиданно появился рыжеволосый, от чего Марк аж вздрогнул.  — Спать хочешь?  — Нене, что ты, если у тебя есть силы, давай продолжим... — пытался не подавать свою усталось зеленоглазый.  — У меня то силы есть, а вот у тебя... И зачем заставляешь себя? — присел на свой стул Нат.  — Ну нет, на чём мы там остановились... — сонно протянул усталый голос, уткнувшись в записи.    Натаниэль уверенно схватил за подбородок Ансьеля, чтобы зелёные глаза посмотрели прямо в его.  — Пошли спать, ты устал, я тоже.    От этого действия сонливость как рукой сняло, но спустя мгновение снова постепенно начала возвращаться. Тем временем, Куртцберг провёл пальцами от подбородка до щеки «друга» и оставил руку на ланите Марка, которая уже покраснела от его прикосновений.  — Слушай, Марк... — в голосе проскочила неуверенность. — Ты в классе заметил, что я выхватил скетчбук из твоих рук, как только ты нашёл свой портрет, — рука Натаниэля с щеки опустилась на ладонь Ансьеля. — Знаешь, вся оставшаяся часть того скетчбука... была заполнена тобой.    В этот момент с глаз Марка спала вся усталось, зато они засверкали ярким зелёным свечением, а щёки становились всё краснее.  — Марк, пойми... Я нашёл в тебе то вдохновение, ту музу всех своих картин. Понимаю, что долгое время сторонился тебя, но я просто не умею проявляться и думал, что со мной что-то не так, но случайно прочёл пару отрывков из твоей последней зарисовки рассказа, пока ты отходил за соком, — в этот момент Марк захотел спрятаться и опустил взгляд, но Натаниэль быстро вернул зрительный контакт, снова схватив того за подбородок. — И всё понял. Может ты тоже хочешь сказать что-то?...  — В последнее время... Я стал тоже чувствовать сильную... влюбленность... к тебе, но боялся подойти к тебе, поэтому писал все эти краткие рассказы, зарисовки, идеи, стихи... В общем...    Неожиданно Марка настигли нежные прикосновения губ к его губам, от чего внутри случился неких взрыв атомной бомбы, а когда мягкий поцелуй продолжился, то внизу живота потянуло очень приятное и тёплое чувство. Спустя минуту Натаниэль немного отстранился, сказав ласковым и тихим голосом: — Ты сейчас уснёшь прямо во время поцелуя от усталости... Пошли ляжем.    Как только Марк прикоснулся телом к кровати, то его моментально стало захватывать в сон, а когда рядом с ним лёг Натаниэль и обнял, нежно поцеловав в лоб сонного и уставшего парня, то Ансьель мгновенно выключился, начав мило посапывать, а рыжеволосый тихо засыпал с улыбкой на лице, поглаживая волосы своего любимого.