Ублюдок.

Третья игра прошла с трудом, таблеток всё меньше, а наркоманов двое. Но их это не волнует. Волнует лишь то, что крестиков с каждым голосованием всё больше и больше, а ещё и этот Мин Су предатель. Следующее голосование и они точно проиграют. Только вот Нам Гю то этих денег хватит, а Таносу нет. Так что Нам Гю тут только из-за него. Своего кумира. По совместительству и друга, с коим они сблизились благодаря этим играм. Ох, это произошло так спонтанно, но так правильно. Айдол оказался совсем не таким уж и грубым, уверенным и всезнающим, как представляет себя на сцене или просто на публике. Он тоже очень мягкий и чувственный, словно щенок, которому не хватает ласки. Очень мило даже. Нам Гю и до игр испытывал симпатию к Таносу. Особенно когла тот появлялся в его клубе, покупая вип комнату для своих развлечений. Пытаясь обратить внимание на себя, Нам Гю бесплатно, ака как презент, отправлял качественный стафф. Но теперь ему нравится…Хотя нет. Он любит Су Бона, а не испытывает симпатию к Таносу. Для Су Бона он, цитирую: словно игривый хитрый кот. Эта ассоциация греет душу, ведь сам Нам Гю ассоциирует себя с гиеной. Гадкой, насмешливой и смотрящей на всех свысока. Грело также, как и их разговоры по ночам, «случайные» телесные контакты, взгляды и мечты на жизнь после выигрыша. Они собирались выйти отсюда с наибольшим выигрышем, который только удаться урвать. Нам Гю хотел стать чем-то большим для Су Бона и верил, что после игр они ещё встретятся. Что его новый смысл жить будет с ним. Ведь он вроде тоже стал таковым для фрика фиолетового.  И вот они пытаются достучаться до Мин Су в этом чертовом туалете. Танос высказывает душераздирающую историю, пока Нам Гю смотрит сверху, ели держась за бортики, тихо посмеиваясь над реакцией Мин Су.  И вот снова этот Мён Ги мешается. ‘Слишком много на себя берёт’ казалось Нам Гю. Не зря они ему лицо красят. Как он вообще можете пытаться остановить игры, имея огромные долги, которые убьют его? Странный он. У него же ещё и бывшая беременная, он собирается подставить её, оставив все долги на неё?  Не успевает опомниться Нам Гю, как на него налетает крестик. Первый удар. Второй удар. Надо держаться ближе к Таносу, чтобы помочь если что. Надо влево как-то отойти.  Крестик роняет Нам Гю прямо в сторону Таноса. И перед глазами брюнета предстаёт совершенно другая картина, не ту, что он представлял. Су Бон…Он весь в крови и с вилкой в шее. Но нет времени думать. Адреналин в крови мешает. И крестик, что пытается убить его.  Не долго думая, Нам Гю вырывает вилку из шеи и убивает крестика, разрывая грудную клетку, пронзая её десятки раз, вымещая всю злость, что кипела в нём.  Как только поток эмоций кончился брюнет тут же рванул к своему другу, щупая его, пытаясь найти пульс, растрясти его.  —Ну же, Танос!! Очнись. Танос, ты не мог так тупо умереть!! — Кричал истерично Нам Гю, держа холодное тело за плечи в своих руках. Горькие горячие слёзы щипали глаза, текли ручьём, оставляя горящий след на щеках, затекая на губы, попадая в рот. Мозг совсем не отдавал приказа действиям, всё происходило в бреду. Понимание смерти друга просто отторгалось. В Нам Гю только что умерла вся надежда, кто отнял у него нечто важное, оставляя лишь пустоту в виде дыры посреди сердца, которую уже не заполнить. Кто-то только что убил Таноса, но Нам Гю умер вместе с ним. Прижимая холодное тело к себе, рыдая в его кровавую и дырявую шею, пахнущую кислым потом и железом. Нам Гю пытался запомнить этот родной запах, пытался заполнить пустоту внутри себя. Он целовал эту шею, оставляя след шлейф загорелой кожи на своих сухих губах, гладил спину, водя руками по татуировками, вырисовывая каждую, запоминая, гладил секущиеся выжженные от краски волосы, но безумно мягкие, целовал лицо, слизывая капельки пота. Он пытался запомнить всё. Абсолютно всё. Вкус, запах, тактильные ощущения. А главное мечты и чувства.  Он затащил тело в самую ближнюю открытую кабинку и принялся судорожно снимать крест с его шеи, надевая на себя. Руки дрожали неимоверно сильно, открыть крест удалось лишь с третий попытки. Доставая сразу две таблетки, одну он положил себе в рот и сразу же разгрыз, а вторую положил на холодные губы, что скоро затвердеют. И с небольшим страхом поцеловал их, забирая таблетку, девственно касаясь их. Но когда эффект начал действовать, а Нам Гю упал в дериализацию, он стал целовать губы дольше, напористее, грубее. Выплёскивая все свои недосказанные ранее чувства. Ему стало казаться, что тело Су Бона согревается, что он оживает, что он снова тут, вот сейчас откроет глаза и заговорит со своими глупыми английскими вставками, тупой жестикуляцией, а главное блеском и теплотой в глазах. Но эти глаза никогда не откроются. Резко всё горе Нам Гю стало перерастать в возбуждение, уходя по венам через кровь в половой орган, заставляя тянуть дивот в низ, тихо выдыхать в согретые губы и тереться о чужую ногу. Становилось очень душно и слишком хорошо. Нам Гб достал свой член из спортивок, положив руку репера на него, обвивая пальцы вокруг. Он начал двигать чужой рукой, представляя что это делает сам Танос. Представляя как Танос сам целует его, шепчет грязные слова, кусает, водит по спине, щекоча лопатки, касаясь шеи, зная, что это чувствительное место, выдыхая туда, заводя ещё больше. Как Танос говорит слова о любви, обнимая так, что прямо сейчас сломает ему рёбра. Трогает там, где нельзя, творит грязные вещи, щипая соски так, что ноги сводит. Нам Гю хнычет, извивается, молит быть быстрее, шепчет как любит, достигая точки пика. Вместе с оргазмом и приходит понимание ситуации. Пустота возвращается с новой силой, а эффект таблеток выветривается. Сидя уже на кровати Таноса, вертя в руках его крест, в голове вертится лишь один вопрос «почему?». Слёзы снова накатываются на глаза, хочется кричать от переизбытка. От пустоты. От понимания, что всё могла быть по другому, если бы он только успел. Он мог бы успеть. Но этого не случилось и сейчас он один. В голове всплывают образы как он сидит на этой де кровати, и лежа на его плече, тихонько поглаживая тыльную сторону ладони, он болтает с ним о мечтах, вдыхая запах, кусая губы. Он не сможет забыть этих прикосновений. Он не сможет забыть этого запаха, вкуса. И это его убивает. Хочется забыть. Но чтобы забыть нужно только терпение. Так и пошло терпение нахуй. Брюнет сжал ладонью крест так, чтобы острые концы впивались, доставляя боль.  —Чёртов Танос. Разве ты не мог быть аккуратен? Почему я, сука, вынужден страдать. Ты всегда смотрел на меня свысока, да? Ублюдок. Я ненавижу тебя. Если бы я только успел тогда.. —Говорил с крестом, Нам Гю — Твои губы…Сука. Отрубите мне нахуй пальцы. Я не хочу больше касаться кого-либо, кроме тебя.