Ненависть ли?

Ненавидела, ненавижу и буду ненавидеть…

Flashback

— НЕТ! БИКСЛОУ! — голос сокомандницы разрезал воздух и отозвался дрожью в кончиках пальцев, заставляя обернуться высокого блондина. От увиденного перед собой у парня вылетели все мысли из головы, оставив лишь тревогу за друга. Быстро переместившись и забрав раненое тело у русоволосой, он бегло оценил причинённый вред — и чем больше он замечал, тем глубже чувствовал накатывающую панику. — БИКСЛОУ, ОЧНИСЬ! — времени, казалось, становилось всё меньше и меньше: белки глаз уже начинали темнеть и закатываться. Лицо приобрело бледный цвет, а тёмно-синие вены стали медленно покрывать всё большую часть кожи. Тело билось в судорогах, и он всё никак не мог ухватить ртом воздух, который ему выбило из тела мощным заклинанием. На груди виднелся глубокий, кровоточащий ожог, приносивший невыносимую боль. — Эва, мы уходим! — в спешке, приподнявшись, проговорил мужчина. Подозвав обеспокоенного Фрида, они испарились в облаке молний, позабыв о незавершённом задании. — Трусы, — мужчина, выпустивший смертельное заклинание, сплюнул на пол и усмехнулся. — Ему конец.

***

Люси оглядела гильдию ещё раз. Ничего не изменилось — и именно это настораживало. Слишком тихо. Люси поймала себя на том, что слышит собственные шаги. — Мира, тебе не кажется их поведение странным? — обернувшись, поинтересовалась Люси. — Н-ну, не понимаю, о чём ты, — запнувшись на полуслове, ответила барменша. Странная сдержанность согильдийцев не давала покоя, и ключница внимательно всмотрелась в слишком нервное выражение лица подруги. Она что-то скрывает, — пронеслось в голове блондинки. — Иногда нужно делать перерыв от драк, так ведь? — улыбка девушки казалась неискренней, и блондинке ничего не оставалось, как поблагодарить за сделанный заказ и удалиться в уборную. Поправляя выбившиеся пряди перед зеркалом, она всё размышляла о происходящем в Хвосте Феи. Фразы обрывались. Слова не складывались. Только одно повторялось слишком часто — «они». Вздохнув, она уже была готова выдвигаться домой, как дверь отворилась, и в помещение вошли оживлённо спорящие между собой девушки. — Я не понимаю, как ты этого не слышала, если все уже на иголках, — на автомате притворившись занятой, Хартфилия решила подслушать разговор. — Я говорю тебе, они вернулись как щенки побитые. Говорят, что кто-то из них был ранен до такой степени, что Макаров сам к Полюшке пошёл. — Да ну, они же сильнейшие. Хотелось бы подойти и напрямую спросить, а не все эти слухи выслушивать… Заметив Люси, они перешли на шёпот. Поняв, что ей более нечего здесь ловить, блондинка вышла из уборной. Не успев сделать и двух шагов, её окликнул голос мастера. — Люси, зайди ко мне. Встретившись взглядом с Макаровым, она кивнула и последовала на второй этаж, провожаемая взглядами согильдийцев. Прикрыв за собой дверь, Хартфилия подошла к столу мастера, нервно перебирая пальцами в ожидании диалога. — Не буду тебя долго томить, но, думаю, ты можешь уже быть в курсе произошедшего с Громовержцами, — на рваном выдохе он сел за стул, и девушка заметила его угрюмое, задумчивое выражение лица. — Имела возможность краем уха услышать, — блондинка села на диван поодаль. — Но подробностей не знаю. — Что ж, буду краток. Ты отправляешься на сложное задание в помощь своему товарищу. Бикслоу умирает, и только ты сможешь ему помочь оправиться с помощью цветка Зирконис. С каждым сказанным Макаровым словом нога Люси всё сильнее дёргалась от нервов. — Пойдёшь ты не одна, — мужчина выдержал паузу. — …А с Лексусом. Девушка, дёрнувшись, резко обернулась к мастеру и вскочила с дивана. Кончики пальцев онемели, и ей пришлось разминать руки. Хартфилия понимала, что это был приказ и никто не будет считаться с её мнением. — Я… поняла вас, мастер, — перестав переминаться с ноги на ногу, обречённо проговорила девушка. — Когда выдвигаться? Завершив разговор, она, попрощавшись с Макаровым, отворила дверь — и её резко прошибла мелкая дрожь. Он здесь. Прямо перед ней. Она уже было открыла рот — и тут же закрыла, вместо этого просто обошла его статную фигуру и направилась домой собираться. Лексус же, заметно помрачнев, скрылся за дверьми кабинета.