Связаны, как остролист и рыбья голова

"Это и есть жилище чертей, вон то, что видится там впереди. Когда войдешь во двор, там будет железный терем. Назвать его императорским дворцом будет, пожалуй, слишком, но все же он так хорош, что не уступит любому дворцу. Вот там-то и собирает Сютэн Додзи похищенных им из столицы и других мест нас, молодых девушек, и пирует день и ночь. А его вино – дымящаяся людская кровь, а его закуска – теплое человечье мясо"

Чем дольше пребываешь в Пограничье, тем проще не удивляться абсолютно ничему. Ну, или это только Чишие проще. Однако даже с логической точки зрения, проводить смертельную игру прямо в храме - странная идея, верно? Оскорбит ли это чувства верующих, Шунтаро не знает, но полагает, что организаторам плевать на такие мелочи еще больше, чем ему самому. В конце концов само существование этой резни не то, чтобы указывает на уважение и внимание ко внутреннему миру находящихся здесь. Ухоженный когда-то тротуар уже начинает трескаться и пучки нелепо рвущейся к свободе травы прорастают сквозь отверстия в плитке тут и там. Люди здесь такие же, накрытые куполом неизвестного мира и постоянно нависающей угрозы. Кто-то вырвется (вырвется ли?), кто-то останется погребен под обломками. Все просто и ясно, как белый день, нет никаких причин для волнения. Кричащая табличка со светодиодами на соседнем здании безапелляционно указывает на центральный вход в токийский парк. В ушах играет ненавязчивая мелодия, пока мужчина в абсолютном одиночестве неспешно шагает посреди густого леса. Дорога под ногами сменяется галькой, растительность буйным цветом разумеется давно вырвалась из положенных ей огороженных камешками, крошечными заборчиками и табличками зон, сломала рамки и явно намеревается поглотить Токио целиком, только дайте ей время без вездесущей газонокосилки. В кармане покачивается плеер, тонкие белые провода тянутся к нему, изредка глухо ударяясь о грудь и ненавязчиво касаясь сложенной в кармане ладони. Скучающим взглядом скользя по деревьям, будто соревнующимся между собой в пышности и красоте, но среди которых ему однако не за что было зацепиться, мужчина не может придумать ни одной мысли, достойной размышлений. Пусто. Вокруг пусто, внутри пусто. Только музыка звенит в черепе, заполняя пространство хоть чем-то. Чишия знает, что совсем скоро начнется новая игра и снаружи появятся люди, нуждающиеся в обновлении визы. Пусть иногда город и казался заброшенным целиком и полностью, на деле он таковым не являлся, и об этом не следовало забывать. Однако на дороге в храм к блондину никто так и не присоединяется.

"Мало того что этот наглый черт поселился в моей Японии без моего позволения, он еще осмеливается похищать, когда ему заблагорассудится, людей из этой самой моей столицы, моих приближенных. Неужели нет никакой управы на эту подлую тварь? Неужели не найдется никого, чтобы сокрушить и уничтожить этого черта, отомстить ему за всех, успокоить мое сердце?!"

Догадаться, куда его вели все эти указатели и потрепанная дорога с самого начала было несложно. Храм Мэйдзи - очень крупный, окруженный пышным лесом, зеленым в любое время года. Отличная арена для кровопролития и очередных лазеров с неба, не правда ли? Красные полосы зажигаются за спиной, стоит парню пересечь черту громадной тории, но он не трудится даже обернуться, чтобы взглянуть на них. Место однозначно пришло в запустение. Раньше в этом самом парке было полно народу, а здесь, на площади, проводились свадебные церемонии и не было отбоя от туристов. Сейчас Чишия приходит одним из первых - и немногих - невольных посетителей святилища. Источник для очищения разумеется не работает, но внизу скопилась застоявшаяся вода, и несколько людей, нервно оглядываясь по сторонам и едва не вздрагивая от каждого звука, пытаются смыть с открытых участков тела и одежды кровь и грязь. По всему видно - это не первая их игра, но они все же новички, еще не привыкшие к местному распорядку, шугающиеся опасности и смерти. Занятно, сегодня выяснится, будет ли у них время освоиться. Неподалеку традиционная статуя обезьяны, якобы защищающая храм. Шунтаро поглядел на ее тупую рожу и подумал о том, что находит в ней удивительное сходство с людьми, которые к сожалению его окружают. Вода тихо плещется под их руками, не нарушая общего настроения затишья перед бурей, расходится кругами, зеленоватая, отражающая блеск, которого Чишия обыкновенно не находил ни в себе, ни в других людях. Вода определенно видит больше. Или он просто ищет что-то там, где этого нет. Вечно не в том месте, невовремя и не с теми людьми. Мытье в таком болотце Шунтаро находит не слишком гигиеничным, поэтому обходит стороной и подхватывает со столика телефон, чтобы зарегистрироваться в игре. - Куда собрался? Ты разве не знаешь, что перед входом в храм положено пройти очищение? - паясничает кто-то, очевидно не воспринимая это правило всерьез и просто желая понасмехаться. - Тебя бы не помешало окунуть в эту лужу с головой, - раздается вдруг откуда-то сзади, гораздо ближе, и Чишия, обнаружив, что обращаются именно к нему, медленно поворачивается. - А если не получится "очистить" от язвы и сбить спесь, так не страшно - можно утопить, как шкодливого котенка, - издевательски продолжает голос. - Какие люди, - усмехается мужчина и без того зная, кого ему предстоит увидеть. Позади стоит хороший знакомый, враг и просто плохой человек (впрочем не Чишие ли все равно, что он там из себя представляет с точки зрения моральных качеств?), с неизменной винтовкой на плече, с браслетом, отмечающим их с Чишией принадлежность к одному месту - Пляжу, - на руке и слегка влажными волосами - видимо охлаждал лицо в особо жаркий день. Встреча получилась незапланированная, но разойтись игра возможности уже не предоставляет. - Карта моя. - Грубым тоном, не подразумевающим возражений, заявляет Нираги, видимо пожелавший решить диллему, только-только появившуюся на горизонте, с самого начала. Ну, как решить... Поставить противника перед фактом. Их двое (остальные участники вообще ни в йену не ставятся, разумеется, только Чишия может обхитрить, опередить, и они оба это знают) карта одна, принести ее Шляпнику на блюдечке в золотой каемочке вдвоем они не могут. Нираги абсолютно уверен в идеальности своего решения, ведь главное, что оно устраивает его. Оппонент, кажется, считает несколько иначе. - Увидим, - отвечает он уклончиво, но глаза его блестят, принимая вызов, и Сугуру понимает, что так просто с этим подонком с застывшей полуулыбкой не справиться. А кто говорил, что будет просто? Военный рассчитывал "прийти, увидеть, победить", как говорится. Забрать дурацкую картонку, продлить дурацкую визу и исчезнуть из этого дурацкого места, а потом вечером хвалиться пьяным девочкам на Пляже, как он легко и играючи разложил очередную игру на столе. А тут нарисовался какой-то прохожий мудак, который без всяких сомнений как обычно спутает карты еще сильнее и выйдет сухим даже из гребанного источника. Очень досадная помеха, как бельмо на глазу, маячит везде и всюду, даже где его не просят и не ждут. За время их сомнительного качества светской беседы появляются остальные. Парнишка с виду ну совсем новичок, еще не понимает где он, и зачем сюда попал, но с большим восхищением в наивных глазах осматривает торию. Похоже, впервые здесь, и очень впечатлен, еще не подозревая, что здесь будет твориться совсем скоро. Две девчонки в стороне кажется спелись - одна из них выглядит самой опытной из оставшихся, это всегда видно по поведению. Она держится поувереннее людей у источника, но не слишком, а ее одежда удобна, хоть и потрепанна. к Кажется, она понимает всю опасность, но хочет выжить и помочь самоуверенной дурочке рядом с собой, объясняя ей что-то об этом месте. Напомаженная и глупо убежденная в своем бессмертии, а может просто не верящая в какие-то там игры, о которых ей настойчиво втолковывает собеседница, - Чишия готов поставить на то, что она умрет первой. Все эти люди о чем-то думают и мечтают, чего-то хотят и чего-то боятся, но Шунтаро не интересно. Поэтому он прекращает оглядываться и копаться в чужих внутренностях. - Слышь, мелкий парши.. - начинает Нираги, которого очевидно ответ не вдохновил, но его перебивает механический голос, и он затыкается. "Игра: Онигокко. Сложность: Шестерка пик." - женщина, которой принадлежит раздражающий слух голос, будто бы с невидимой улыбкой наблюдает за компанией, кто-то из которой неизбежно обречен на смерть. А может и все, пикам не нужны победители. Нираги ликует, Чишия вздыхает. Активная игра, очередные догонялки, какая жалость, придется приложить чуточку больше физических усилий, чем обычно. - "Правила таковы: один Они, остальные семеро - люди. Они ловит людей, пойманные проиграли. Выход за территорию храма и использование оружия, которое не предусмотрено игрой, запрещено. Пойманных можно освободить до того, как над ними проведут "ритуал экзорцизма". Выиграют те игроки, кто сумеет избежать ритуала. Если таких игроков нет - побеждает Они. У вас есть время на подготовку, отсчет начинается." Голос замолкает. Сугуру, мигом переменившись в лице после фразы про оружие, сплевывает в негодовании, но автомат не отпускает - использовать не будет, не смертник, но и забрать другим после окончания игры не позволит. Шунтаро, абсолютно спокойный и не потревоженный прозвучавшим объявлением, опускает взгляд на столик, с которого ранее подхватил телефон. Набор, разрешенный для использования, с виду кажется абсолютной нелепицей - мелкие шарики, напоминающие бобы сои и листья остролиста, скрепленные с рыбьими головами. - Хиираги иваси... - бормочет Шунтаро, прикасаясь к странному орудию и обнаруживая (как он и ожидал), что предмет, с виду напоминающий растение, на деле складной нож в красивой обертке. Он хмыкает, убирая его в просторный карман вместе с горстью бобов. - Что за хрень? - задается вполне понятным вопросом Нираги, тоже глядя на горстку хлама. Он считает, что ему это не нужно, но, следуя примеру, сгребает себе бобов, да побольше, на всякий случай, игнорируя остролист из-за конкретного рыбного запаха. - Может нам еще заклинание спеть? "Они-ва-сото! Фуку-ва-увати!" - звонко передразнивает он, всем видом выражая презрение и раздраженность. - Ну и чушь. К его недовольству, собеседник не обращает на него и его извращения никакого внимания, безмятежно подходя к стенду с табличками вместо того, чтобы прятаться. Развешанные тут в несколько слоев пожелания и молитвы на деревянных дощечках слегка покачиваются при порывах ветра, они будто из прошлой жизни. Когда-то здесь прошли все эти люди, написали свои корявые записки в надежде на чудо или чтобы развлечься, и уж точно не ожидали, что однажды здесь устроят игру на выживание. Может кто-то из находящихся здесь даже писал свое пожелание. Из размышлений Шунтаро вырывает военный, поминутно поглядывающий на таймер. Времени было не так уж много, а он, сам не зная зачем, последовал за самым непредсказуемым участником этой игры, уже готовый проклинать и его, и себя за то, что попусту тратят утекающие секунды. - Ты вообще собираешься искать укрытие, придурок? У тебя наверняка уже готов очередной дебильный план, я угадал? Чишия загадочно улыбается, и Нираги хочется буквально вырезать эту улыбку с его лица вместе с кожей. Может даже снять скальп. Интересно, а если всадить ему пулю в голову, эта улыбка останется на лице навечно? Отвратительное вышло бы зрелище, будто даже простреленный он победил. Мужчина напротив просто пожимает плечами и рассматривает таблички дальше. На одной, висящей где-то с краю, он задерживает внимание немного дольше. Ее писал ребенок - он просил у богов всего-то одну вещь, о которой нормальные дети в его возрасте даже не задумываются, - здоровое сердце. Чишия узнал эту подпись - один из его пациентов был здесь перед операцией. Он умер несколько месяцев (или больше, если время в Пограничье течет иначе) назад. Уже нет смысла сжигать его дощечку, чтобы просьба отправилась к богам на небеса. Прочитав ее до конца и еще пару секунд молча глядя на детское наивное желание, Шунтаро разворачивается и шагает прочь от табличек с их мольбами, мелкими радостями и заветными мечтами.

"В лучах ночных огней

И в дебрях заповедной рощи

Нет ничего сложней,

чем относиться к жизни проще"

Остаётся совсем чуть-чуть до конца игры, - и на поле появляется Они. Высокий крепкий человек, крашенные рыжие, соломенные на вид волосы, будто метелка, разметались по плечам, на нем ярко-красные шаровары и клетчатая одежда, а лицо украшает - или скорее устрашает - маска с выпученными глазами, выпяченными рогами и торчащими из-за нижней губы массивные клыками. Он самоуверенно стоит около самого здания храма цвета благородного дерева, оглядывая свои владения. Чишия, как раз заходящий за стену одного из строений, кидает ленивый взгляд через плечо и нагло машет ему рукой в приветственном жесте. Нираги, увязавшийся за ним, не сдерживает лающий смех - он у него звучит как-то странно, слегка истерично, слегка безумно, будто парень на грани того, чтобы тронуться башкой в этом сумасшедшем мире или старательно изображает это. - Ну и маскарад! - хохочет он, хлопая руками по бедрам, откровенно развлекаясь и не скрывая этого. - На манер Сютэн-додзи, не находишь? - улыбнувшись, подмечает Шунтаро, наконец соизволив поддержать другого в его страсти к болтовне. Они глядит вслед странной парочке, уперев кулаки в бока. В левом у него большая металлическая дубинка - тецубо. Нираги знает, что такой несложно огреть насмерть, поэтому не очень доволен неравными силами. Была бы у него возможность использовать винтовку - этот чел даже шага бы не успел сделать. Другие давно разбежались кто куда, - сигнал оповещает об окончании отсчета, и Сугуру озирается, но парня рядом уже нет - проскользнул с черного хода в сокровищницу. Игра начинается.

"Тянет за рукава к земле

Трава почти в человеческий рост

Не нарушай покой

И живописный вид

Те, перед кем ты чувствуешь страх и стыд

Не помнят, кто ты такой"

Внутри типичная музейная обстановка - под стеклами лежат какие-то важные вещи каких-то важных людей, но Нираги их не знает и ему не интересно. Посреди зала настоящая карета за ограждением, и Чишия, с любопытством осматривающий экспонаты. Здесь пыльно и на карете отчетливо блестит паутина. Они здесь почти как на ладони - "монстр" видел, в каком направлении они уходили, и их станет видно, как только распахнутся остальные двери, но это все очевидно не парит местного "гения", он спокоен ровно настолько, чтобы заподозрить его в употреблении. Терпения брюнета хватает ненадолго, так что он огрызается. - Мы сюда бумажками любоваться пришли или в игру играть? Шунтаро поднимает непроницаемый взгляд - не холодный и не теплый, просто пустой, никакой, без толики заинтересованности к его персоне, и все это тоже ужасно бесит. По причине, которую Сугуру сформулировать не может, охота встать посреди зала и кричать что-то в духе "Ты что, думаешь самый умный? Думаешь, видишь меня насквозь? Не нашёл ничерта стоящего внимания? Ну так приглядись получше, полудурок, может найдешь что-то!", пока раздражающий до скрежета зубов субъект не проявит хоть каплю внимания. К Нираги относились по-разному - с опаской, с презрением, с откровенным страхом или издевкой, но черт возьми, нельзя же быть настолько равнодушным! - Не хочешь играть так, как хочу я, - пожалуйста, иди и проверь, насколько бесполезным ты можешь быть против его оружия, - это любезное разрешение явственно ощущается как насмешка, так что Сугуру сжимает кулаки и думает о том, чтобы стукнуть напарника посильнее, а потом выкинуть за дверь в лапы Они. На улице раздаются первые крики. Мужчины подходят к грязному, покрытому толстым слоем пыли, обшарпанному окну, явно видавшему лучшую жизнь и дай бог позволявшему хоть что-то разглядеть. "Ритуал очищения" действительно стоит внимания.

"Вдоль Голубых озёр

Мимо кирпичных дач

Хохот и детский плач

Слушай через забор"

Рослый мужчина, уже знакомый им Они, тащит за волосы истошно визжащую и молящую о помощи девушку, ту самую высокомерную дурочку. Где она потеряла подружку неизвестно, но, кажется, как более умная, та не спешит ее спасать. Нираги морщится, уши вянут от подобного ультразвука. На мгновение они все пересекаются взглядами, глаза пленницы округляются, когда она видит других игроков, а крики становятся обращенными к ним конкретно. Никто из них ничего не предпринимает, источая одинаковое равнодушие, но по-разному. Чишия снова смотрит со стороны, как всегда отстраненно. Чужие жизни проносятся мимо него, не касаясь, не задевают и их смерти. Холодное, пустое чувство, отрезанность от остальной массы и их проблем, безразличие видно невооруженным взглядом, и лицо несчастной искажается в ужасе, когда она понимает, что этот человек ей не поможет. Никто не поможет, потому что Нираги тоже наблюдает, бессовестно и бесчеловечно, полный интереса к тому, как будет происходить казнь. В арсенале у этого Они две вариации ритуала - он, насмехаясь, интересуется, какой из них предпочитает пленница. Остальные видят лишь, как он наклоняется к девушке, а она отшатывается от клыков, очень прочно привязанная к трону, вынесенному прямо на площадь перед храмом. "Настоящая издевка над императором, в честь которого отстроен храм" - думается Шунтаро. Не дождавшись ответа, демон в человеческом облике выбирает сам. До конца игры еще целый час, а первая жертва уже принесена. Они берет большой чан - Чишия прикидывает, что там должно быть около семидесяти литров, а девчушка испуганно вскидывается, - и нарочито медленно наклоняет его над головой девушки. Вода обрушивается ей на лицо, в глаза, рот, нос и она не может избежать потока никаким образом. Она даже не успевает в панике задержать дыхание. Разумеется она пытается кричать, чем только ускоряет процесс и задыхается раньше, чем вода закончится. Ее тело обмякает и больше не совершает ни одного движения. Они опускает свой бочонок, отдирает пленницу от места, выкинув ее прямо на землю, как использованную куклу, и идет на поиски новых жертв. Блондин находит что-то ироничное в том, что так называемый "демон" проводит изгнание демонов (и жизни заодно) из своих гостей.

"С лихвой окупятся потраченные силы

Всех обязательно похвалят у могилы"

В сокровищницу - где Нираги к слову так и не нашёл ни одного стоящего сокровища, пока они в тишине блуждали по помещению, не выказывая больше желания выходить наружу, - врываются запыхавшиеся люди - мужчина и женщина, вроде те, кого парни видели у источника до начала. Теперь все их усилия отмечают лишь темные мокрые пятна на одежде, и еще более охотно прилипающая к телу пыль, взлетевшая в воздух. Все указывает на то, что они тоже видели казнь, но, в отличие от привычных пляжников, пребывают в искреннем потрясении. Немного обрадованные тем, что нашли других участников, а не наткнулись на злодея, они бросаются к повернувшимся игрокам. - Какое счастье! В этом месте больше нет ни капли святости... - в панике шепчет женщина, и никто из них не утруждается тем, чтобы ее запомнить. Непримечательные - эти двое просто проходимцы, которые не зайдут дальше этой игры, если им только не улыбнется какая-то невероятная удача. Они также вряд ли знают, как вообще жить дальше и справиться с этой травмой, - и они не справятся, если не возьмут себя в руки прямо сейчас. И Нираги, и Шунтаро отличаются от них и точно знают, что намерены выйти из этой игры. - Надеюсь этот человек не идет за вами по пятам? - шутит Чишия, имея в виду их торопливость, но во взглядах, которые эти люди поднимают на него, читается настоящая паника и отчаяние. - Да разве это человек?! - мужчина открывает руки от согнутых колен, очевидно солидарный со своей подругой, и взмахивает ими в праведном негодовании. Видимо для него это тоже серьезный удар. - И правда настоящий монстр! Разве люди способны на такое?? Святая наивность. Против воли двое врагов переглядываются и кривят губы - Чишия снисходительно приподнимает уголки улыбки, Нираги скалится, как хищник, завидевший особо глупую добычу. Кажется незванные гости еще не поняли, с кем связались, но эта синхронная и странная на их взгляд реакция точно заставила их поднапрячься. "Люди и не на такое способны" - Сугуру не думает, он знает. Прежде, чем кто-то из них успевает ответить растерянным путникам, на пороге музея ожидаемо появляется новая персона - еще менее желанная, но более опасная. Маска Они не позволяет увидеть эмоции на его лице, но он наверняка доволен тем, что нашел такой улов разом. Его силуэт против солнца словно подминает под свою тень сразу весь зал. Однако среди жертв затесались и вовсе не травоядные, так что когда человек в маске бросается к ним, прежде, чем стоящие к нему спиной несчастные успевают что-либо понять, Чишия едва уловимым движением руки бросает им под ноги соевые бобы, распиханные по карманам. Бобы, которые и не бобы вовсе, взрываются почти сразу, как коснутся пола. По японским легендам сои боятся именно Они, но от такого "орудия массового поражения" не застрахован никто, так что на землю валятся люди, а подбежавший враг резво тормозит перед живым препятствием, давая отсрочку. Нираги в изумлении пялится, его знакомый гений без проблем оказывается у двери и непринужденно интересуется: "Идешь?" Забавная ситуация. Удары от этих маленьких бомбочек не слишком сильные, но вполне громкие, способны оглушить и оставить несколько приличных ран. Сугуру видит, как Они приходит в себя, и на лице его расплывается садисткая ухмылка. Он выбрасывает всю ту огромную горсть, которую загреб себе, прямо в лицо противнику с боевым кличем "Подавись своими тупыми бобами!", а потом едва не вприпрыжку несется к двери, очень довольный своей проделкой. За спиной слышатся взрывы, крики боли и страха, даже молитвы, сказанные в судорожной панике, но до новых пленных никому из мужчин дела нет.

"А нам все смешно

Пока мы опускаемся на дно

Спасатель утонул давно"

- Из тебя бы вышел отличный Они, - говорит Чишия, когда они, особо не спеша, идут от стены до стены. Нираги не знает куда, не знает зачем, лишь бы подальше, ведь оружия у него больше нет, но его настроение теперь приподнято. Надо было видеть морды тех людей, когда они поняли, что благодетели просто кинули их, даже не пытаясь помочь, да еще не пожалели бомб. Впредь не будут так тупо полагаться на людей - Сугуру и Шунтаро уже давно выучили этот урок, теперь их черед, пусть на практике у них и не останется времени, чтобы это как-то использовать. Здесь все думают только о себе и никому не верят, а кто нет - просто дурак. Спасателей среди них нет. Люди, пропитанные ненавистью и злобой вплоть до самой смерти - вот, кто становится Они. Те, кто не способен даже жалкую речку в Аду переплыть, потому что их грехи настолько большие, что их нет смысла оценивать. Или даже хлеще - при жизни становятся демонами, потому что их поступки невозможно искупить. Нираги именно такой, поэтому он даже не видит смысла отрицать, что идеальный кандидат. Вместо этого он отвечает колкостью на колкость. - Знаешь, что Они делают с обманщиками и предателями? Дробят кости, сдирают кожу и бьют дубинками в пекле Ада, - Сугуру принимает зловещий вид, но Чишие рядом с ним совсем не страшно, даже напротив - по мнению брюнета он прыскает самым нахальным образом. - О, с каким удовольствием я бы сломал тебя! Звучит немного двусмысленно, но Шунтаро все еще улыбается. - Попробуй. Он бросает всего одно слово так, будто это обычное дело, но внутри у Нираги все как-то сжимается. Ну что ж, наверное он и правда попробует. Правда сейчас есть дела понасущнее. Из-за угла они наблюдают как двух несчатных до смерти избивают двумя специальными палочками - палочки огромны, а рты им никто не закрывает, так что изгнание получается гораздо громче прошлого раза - крики разносятся по всей территории храма будто назло богам, но богам просто все равно.

"Мы совсем чужие люди

Принесите мир на блюде

Я не улыбнусь — мне все равно"

Они куда-то ушел, и парочка нагло идет через открытое место - под пологой крышей среди стройных опор. Все вокруг элегантного цвета темного шоколада, края сводов увенчаны позолотой и фонарики висят - довольно симпатичное зрелище. Посреди площади роскошный трон в кровавых пятнах, три тела валяются вокруг вместе с чаном и потемневшими от разводов палок, еще недавно бывших совсем чистенькими. Нираги идет нарочито развязно и неохотно, будто каждое его движение - одолжение обществу, Чишия не вынимает рук из карманов, спокойная уверенность и самодовольство так и плещется, - эти двое определенно стоят друг друга со своим ужасным поведением прямо посреди бойни. Они не растеряны, не взволнованы, не напуганы - не вписываются, одним словом, а может наоборот, даже слишком выглядят принадлежащими этому месту, этой стране. Шунтаро чуть не сбивает бегущий не разбирая дороги молодой парнишка, тот уклоняется в последний момент, но даже ладоней не достает, чтобы сохранить равновесие. "Смотри куда прешь!" - орет Нираги, которому очевидно плевать на то, что их прекрасно слышно монстру, он не боится. Пацан напуганно зарывается рукой в волосы, оглядывается, и ему явно хочется попросить не привлекать внимания, но он не решается, и просто бежит дальше, сминая одежду в трясущихся пальцах. Он буквально наталкивается на монстра, как только выбегает из-под крыши, и вот его уже тащат к трону, а совсем еще юнец не сдерживает рыдания. Он хотя бы догадывается задержать дыхание, давясь слезами, но, разумеется, надолго его не хватает. Парочка изгоев не стесняясь наблюдает за его смертью, опершись о перила, будто вип-гости в первом ряду. Уходя, Сугуру показывает преследователю язык, но когда Они заканчивает с жертвой и поворачивается к зрителям, этих двоих уже и след простывает. Несмотря на компанию надменного придурка (а возможно даже благодаря компании кого-то, похожего на себя, посреди этого безумия), Нираги понимает, что начал действительно получать удовольствие от этой игры. Маска сильно мешает обзору, так что последняя девчонка на другом конце площади успешно сбегает от чудовища, а парни делают ставки, прямо у всех на виду. До конца игры остается с десяток минут, когда Чишия видимо добирается до пункта назначения - теперь они тусуются в самом начале, у заглохшего источника, а Сугуру сидит прямо на голове какой-то уродливой статуи обезьяны. - Так значит у тебя не было плана, ты просто чертовски везучий, а? - ему правда интересно, и он запрокидывает голову, чтобы поглядеть на рожу ненавистного блондина. Тот почему-то даже усмехаться не перестал. - Смотри-ка, пришел! - замечает парень вместо ответа, и военный торопливо возвращает голову в нормальное положение, чтобы обнаружить пеструю морду почти прямо перед лицом. Ощутимо напрягшись, он сжимает винтовку, хотя помнит, что ему нельзя ее использовать. В конце концов если он и умрет, утащит с собой как можно больше людей - это он давно решил. Однако монстр почему-то не нападает, молча хрустит костяшками, перекидывает дубинку из одной руки в другую и прожигает виновников его грядущей смерти тяжелым ненавидящим взглядом (Чишия даже находит там толику того отчаяния, что было в глазах у его жертв), даже бормочет проклятия на их несчастные судьбы, а затем через него насквозь проходит лазер. Женский голос заявляет о победе, время истекло, монстр падает, а Нираги в растерянности даже поднимается со своего местечка. Он пинает тело, но противник определённо мертв. - Что за черт?.. - интересуется он у воздуха, но ему все-таки отвечают. - А ты не заметил, на чем сидел? - Нираги разворачивается на каблуках своих запачканных в пыли и кровавой жиже ботинок, и глядит в упор на загадочного собеседника. - Статуи обезьян - обереги от Они, - поясняет Чишия, будто перед попаданием в Пограничье брюнет должен был прочитать гайд по японским мифам. - Мне казалось, что это очевидно с самого начала игры. Сугуру застыл, осмысляя произошедшее. Так выходит этот придурок с самого начала знал безопасную зону, но таскал его по всей арене, просто развлекаясь своими своеобразными методами. И самое главное - никому ничего не сказал. Нет, Нираги не ожидал, что он побежит докладывать что-то ему, но ведь этот ублюдок и другим не помог ни капли. Всего пара фраза - и выжили бы все. Нираги повезло примазаться чисто по случайности, хотя он не сомневался, что и сам бы без проблем прошел это испытание. Но он не мог отрицать - это было довольно весело. Мужчина прямо почувствовал, как на его лице снова появляется удовлетворенное выражение, возможно даже с толикой восхищения, будто бы Чишия только что не толпу людей угрохать помог, а совершил достижение всей своей жизни. Нираги просто так редко встречал кого-то, кто понимал его и его мотивы, кого-то столь же ужасного. На самом деле никого не встречал. Он пытался убедить себя и других, что хороших людей нет, что они все на самом деле ублюдки, но сам не верил, что хоть кто-то из них мог бы поступать также. А тут - просто кровавый шедевр, произведение искусства, проще говоря отборная мразь. - Ты ведь мог их всех спасти, - бормочет Нираги, поудобнее перехватывая винтовку. - Мог, - Чишия пожимает плечами, не отрицая, с любопытством наблюдая за любыми переменами на лице спутника. - Игра была неплоха, как считаешь? Больше никто ничего не произносит, и он небрежно забирает карточку, машет на прощание - абсолютно инородный и странный для этого места жест. Проходит мимо. - От тебя рыбой воняет, - говорит Сугуру, не зная, что еще можно сказать. Парень оборачивается через плечо, очевидно, не впечатленный попыткой продлить этот ненормальный разговор еще немного, но все таки отвечает. - Зато нож в пляжной одежде не видно, - нахально заявляет он, прижимая палец к губам, словно призывая молчать о его маленькой предосторожности. И растворяется в деревьях, только улыбка остаётся витать в воздухе. Нираги, полный занимательных размышлений, уходит, так и не попытавшись отобрать свою карту. Этот раунд не за ним.

"Вы стреляете на поражение

Фейерверками, чтоб неба не было

Вот бы знать, каково отражение

Вот бы знать, каково отражение

Когда зеркало смотрится в зеркало"