Цугцванг

Когда он в первый раз оставил на нем шрам, он и понятия не имел о проклятии. За что его было винить? Они были всего лишь никому не нужными сиротами, побирающимися на улицах среди пыли и грязи. Уён жалобно поскуливал во сне с тех пор, но при свете солнца виду не подавал. В порыве детских незатейливых драк, как бы в шутку мерясь силами, Сан бывало не рассчитывал дистанцию, и к 16 годам Уен, словно помеченный, был обладателем десятка шрамов на теле. Парочка даже пришлись на лицо. Уён никогда не плакал при нем, хотя заметно захирел в последнее время. Но важнее для него было другое - усиливающаяся, пронзающая сами кости боль при приближении к Сану. Их невольные объятия в дреме, рукопожатия и даже когда Сан, раздобыв свежего судака, в очередной раз ловко увильнув из местной лавки, подает еду и садится трапезничать рядом - каждый раз отдавался болью сильнее прежнего. Уён недоумевал, что происходит, пока в один из дней от нестерпимой боли изо рта не вырвался пронзительный, короткий стон. Сан, конечно, к этому моменту догадывался, но не мог поверить, что его любовь отравляет Лиса изнутри. Их взгляды пересеклись и моментально наполнились слезами. Почти рефлекторный шаг навстречу к нему, чтобы помочь, ставит Уена на колени. Сан не хочет верить. Он слышал о кланах-обладателях таких же когтей и об их носителях. Слышал, что яд кроется в этом белке, который и окрасил их ногти в черный. Но он не мог знать своих кровей и никогда с ними себя не сопоставлял даже в мыслях. Уён поднимается и его механически тянет к Сану: как же он хочет упасть в его объятия сейчас больше, чем когда-либо. Наблюдать слезы сквозь слезы - его сквозь свои. Быть не способным что-то сделать. Бессилие наливает сердце кровью. Сравнится ли физическая боль с душевной?  Сан неимоверной силой воли строит бутафорное безразличие на лице. Поднимает цепочку с их матраца - подарок Уена на прошлый день рождения - и выходит за дверь. Навсегда. Уён бросается за ним, но его тело как мешок валится от страшной боли. Сан отпускает ручку и тоже валится на землю. Хватает руками песок и сжимает в ладонях до крови. Любое их следующее действие сделает ситуацию только хуже… Направляясь к черте города он по пути заходит к лекарю. Оставляет свои последние монеты и умоляет его помочь Лису, что теперь живет один в заброшенном сарае в захолустье, названном давно изгнанными первопоселенцами с черными когтями «Цугванг».