Галлифрейское время не похоже на земные парадоксы

Мистер Джи начинает осторожно, говоря о том, что его интерес чисто исследовательский. Он не понимает перемещения человека с будкой в пространстве и времени, по этой причине просит не увлекаться, добавляя: «Каждая реальность, созданная его приземлением, рассыпается в прах, не остается ничего. Ни свидетеля, ни места… Не могу понять и дотянуться». Лютесы переглядываются даже с напряжением, но пытаются вникнуть по ходу дела. Альтернативные реальности показывали многое, но не все — человек с будкой сам как альтернативная реальность чего бы то ни было. Куча рас, куча людей, куча друзей и врагов. Но остается неизменным одно — всегда единственный выживший, как бы ни старался сделать иначе. Бессмертный инопланетянин, но не хтонический монстр вроде Джи или парадокс вроде Лютесов. Им становится интереснее — в саму будку они проникнуть не могут. Что-то мешает. Мистер Джи признается, что сам не может туда попасть, как бы ни старался. Это уже даже не физика. — Восторг? Или Колумбия? — усмехается Роберт. — Птица или клетка… — задумчиво произносит Розалинда. Они подают сбитый сигнал от обоих городов как просьбу о помощи. Свою историю они знают слишком хорошо, момент в момент появлений. Когда будка появляется в Колумбии в секунды падения Сифона и исчезновения Соловья в Восторге, то наблюдают странность — меняется поток и перед ними на миг расстилается красное небо со странными шпилями зданий в отдалении. Будки снова нет. Недовольный голос мистера Джи звучит почти нервно с требованием — пробуйте снова. Человек в будке добрый, а сущность, его удерживающая, — отнюдь. Но разве что-то она может сделать ни живым, ни мертвым? Лютесы ухмыляются определению «сущность». Должно быть интересно. И они пытаются раз за разом, но безуспешно — только красное небо успело запомниться хорошо. Именно тогда Джи выпускает Фримена в Сити 17, предлагая новую стратегию. Город. Маяк. Человек. В этот раз аж Свободный Человек. Он делает все ради друзей молча. Вникнуть в его мысли — непосильная задача, но продвигается дальше, словно те самые удары арматурой, которые размалывают доски. Все кругом для него — доски. Лютесы теряют терпение, наблюдая пару раз будку в пространстве над Сити, уходящую от огня. А потом вновь возвращаются к каким-то моментам передвижений человека в будке по Лондону. Миру, еще не охваченному войной с Альянсом, ко времени, уже давно утопившему Восторг и стершему Колумбию. И появляется она. Белобрысая девушка девятнадцати лет, которая с самого начала сбивает человека в будке с толку. Ее первая встреча с ним произошла еще до того, как он пригласил ее в путешествие. Лютесы видят его лицо, когда он отворачивается, — боится. Чего, не объяснимо. Мучительно и еле слышно произносит: «Роза…», словно в чем-то виноват. Интересно. Другие спутники действовали на него не так. Его жены обычно не запоминались особо, потому что встречал именно в тот момент, когда ничего о них не знал. Так было с Ривер. Линейность, последовательность. Как вы редки для путешественника во времени! — Похоже, вы, мужчины, тоже недалеко ушли, — с усмешкой хмыкает Розалинда. Роберт ухмыляется в ответ. — У этого парня амнезия — единственный способ оставаться в своем уме, — заключает он, пока не уверенный в выводе, но предчувствующий его правильность. Они наблюдают бурную истерику девушки, когда она возвращается из путешествия одна, а потом удивление, когда она прибывает уже с совсем другим человеком, говоря, что теряла сознание, мало чего сообразив. Будка простаивает долго без всякого присмотра, и Лютесы не надеются туда попасть. Но она открывает свои двери самостоятельно для них, что вызывает почти что шок. Они видят четверых. Одно и то же лицо с разным выражением презрения. — Роберт… — исчезает первая. — Розалинда… — исчезает вторая. — У меня никогда не было вас в моих списках… — исчезает третья. — Нарываетесь? — почти усмешка четвертой. Глаза-могилы, скованные льдом и припорошенные мокрым снегом. У всех. Но Лютесы не боялись ее. Смерти. Самой Смерти, как они догадались в один миг. — Мы твой проект? — на всякий случай интересуются оба. Смерти откровенно смешно. Ее дело — убийства с момента воцарения измерений, а не внесения хаоса в видимую Вселенную и выбивание долгов, как бы ни пытались ей вменить обратное. С этим справляется ее сын. Это она и объясняет. — Передайте мистеру Джи, что его план на будущее идеален. Он включает в себя много человеческих потерь. Мне это по нраву. Будка закрывает двери. Лютесы озадачены. Мистер Джи, видно, в ярости, но слушает внимательно. Косая усмешка перетягивает его губы, когда он узнает, что настоящая Роза Тайлер — в бухте злого волка, но в альтернативной реальности, заперта навсегда. Это Лютесы услышали от Ноубл, которая, потеряв память, вновь и вновь криво рисовала море. Для него нет понятия «запрета», а уже тем более «навсегда», он — хтонь, которой не писаны законы вселенной. А Смерть ему нужно поработить для проекта «Гордон Фримен-бесконечный человек, который будет пахать на него во всех ипостасях», чтобы его наниматели повысили по службе. Не знал, с кем связывался… В нужный день он хватает блондинку за волосы и тащит в отдаленное место Цитадели. Ну, давай же, Доусон, прилетай. Твои сердца раскрыты. Лютесы дают сигнал из кабинета Брина до прихода Гордона. Перед ними оказывается в этот раз женщина, оставившая всех спутников, которые примут только это нынешнее воплощение. Мастер был готов на издыхании направить Кворанкс на нее, но сигнал… Заставил лишиться разума в момент и отскочить, даже этого не заметив. Решительно, но с дрожью, продвигается вперед по коридорам, не оборачиваясь. Да, чувства повелителей времени — еще та задачка. Не поймешь, кому они преданы, за кого будут бороться до последнего. Будка будто бы остается незамеченной. Джи не появляется, позволяет им уйти, видя слезное узнавание друг друга. И когда обе идут обратно, то все же показывает себя, прямо у дверей. Повелительница времени замирает в удивлении, когда он произносит: — Можешь позвать свою мать? Роза Тайлер смотрит пораженно на то, как меняется лицо ее возлюбленной (возлюбленного?), и как впервые слишком резко дает понять, что этого не хотел бы даже он сам. Держит руку Тайлер при этом так, что вот-вот и раздавит. Тайлер пытается ей задать вопрос, что значит это «мать», но та лишь грустно улыбается, не в силах произнести правду. Конфликт решается силой — выстрел снайпера Гражданской Обороны. Тайлер падает на землю, захлебываясь кровью. Джи наблюдает. Повелительница времени почти в истерике, она в бессильной ярости кидается на него, пытаясь… А что именно? Не убивает же никогда своими руками. Лютесы видят, как открываются двери будки — оттуда идет свет, наполняющая Тайлер. И вновь Злой Волк, но только он охватил ее целиком, чуть ли не подменив сущность. Светящиеся глаза и та самая кровь из носа, как при переходе из одной реальности в другую. Теряют сознание обе, а несколько местных «зомби» разлетаются на атомы. Джи смотрит пораженно на явившуюся ему Смерть. Она ухмыляется. — Тебе же говорила жена — ищи женщину. Ты не слушал, — она достает ланцетник и начинает разделывать Тайлер и дочь, как какой-то механизм, так, словно сейчас ничего не произойдет и не возмущена запрещенным ей и всем остальным эмоциям. И Цитадель останется нерушимой, будто бы никого рядом нет. — У тебя здесь интересно, не спорю… — она оборачивается, расслаивающимся голосом произнося следующее: — Но твоя попытка выбраться отсюда будет очень и очень долгой. После чего насмешливо подмигивает. При помощи оставшихся троих заносит запчасти Злого Волка и дочери в эту машину. Когда будка исчезает в пространстве, и Лютесам, и Джи вновь чудится красное небо со шпилями необычных зданий в отдалении на миг. Джи озадачен. Не сразу к нему придет идея, так как запутался в эксперименте на начале и в конце, обратиться к Аликс Вэнс. А к Смерти идея пришла моментально — провести биорегенерацию, не намекая, что именно частицы Тайлер, вживленные в Доктор, удерживают ее рядом со старой подругой. Рыжие осматривали с непониманием, ну и черт с ними. К тому же, это только один из вариантов событий. Что касается чернокожего: солнце светит, негры пашут — вот такая доля наша. Тьма будет довольна.