Сладости без гадостей

      Тревору нравилась выпечка.              Ему нравилось ее готовить, ему нравилось ее есть – даром, что на боках ничего не откладывалось. Это всегда просто, приятно, вкусно, сам по себе процесс довольно веселый, а произвести на других впечатление с помощью пары-другой булочек было легче легкого. Смешай муку, сахар и молоко в нужных пропорциях – и получи один из множеств вариантов вкусных десертов, главное – следовать рецепту.              Не всегда получалось – это правда, но в жизни в принципе не всегда все получалось. Однако, как приходило понимание того, что некоторые вещи Дереку надо повторять по нескольку раз, а зубы начинать лечить как можно раньше, так приходило и осознание, почему печенья стоит делать определенной толщины и выпекать точно по времени, указанному в рецепте, даже если они притом еще влажные и мягкие. И, разумеется, были вещи, которые раздражали, например: горы посуды в раковине, ингредиенты, кончающиеся в самый нужный момент, скорость, с которой исчезало то, что готовилось часами, Дерек, крутящийся рядом и лезущий своими грязными руками в миску с тестом, – но даже все это вместе не могло отбить у Тревора желания печь.              Готовить он научился еще подростком, но выпечка пришла в его жизнь уже сильно позже. Он окончил колледж, снимал квартиру с Дереком, не мог найти хорошо оплачиваемую работу, а потому приходилось подрабатывать. После смен он приходил вымотанный, хорошо если Дерек не съедал все съестное и что-то еще можно было закинуть в себя, дабы утолить голод. На фон он включал телек, чтобы не думать лишний раз, и тогда его отдушиной стали кулинарные шоу. Как раз где-то в те годы начало выходить телешоу Анны Олсон про выпечку, и, наблюдая за каждой из четырех частей выпуска, Тревор иногда забывал о еде, полностью погрузившись в просмотр. В какой-то момент ему созерцать стало мало, он потратил часть и так не сильно большой зарплаты на духовку и начал свой путь.              Умение готовить было ему подспорьем, но все же готовить поначалу казалось куда проще, чем печь. В готовке он мог делать все на глаз, в выпечке же приходилось постоянно сверяться с рецептом, поскольку шанс испортить блюдо с каждой ошибкой увеличивался все больше. Разумеется, первые его разы были ужасны: сахар не растворялся в тесте, бисквит в печи не поднимался, печенья получались настолько тонкие и твердые, что можно было зубы сломать, булки прилипали к противню, а в пряниках по рецепту Джейми Оливера так и чувствовался привкус соды, даже когда Тревор заменил ее на разрыхлитель. Дерек тоже не переменил посмеяться над его попытками, хотя съедал все подчистую, даже самое подгорелое. Несмотря на все это, Тревор продолжал, и его старания окупились. Он не считал себя пекарем-кондитером, но качеством своей выпечки был в принципе доволен.              У него был вынужденный перерыв: в тюрьме едва ли была возможность попасть на кухню, хотя он пытался напроситься – потому что там попросту было невыносимо скучно, совсем нечем заняться кроме как сожалеть о содеянном и скучать по Дереку. Так что, как только они вышли, он вернулся тут к готовке. Сразу за этим последовал неприятный эпизод, где Дерек, в попытке выпендриться и показать себя с лучшей стороны на фоне Тревора перед Кристал, удумал смеяться над его кулинарными навыками, но месть после была сладка: когда они со всем разобрались и снова съехались, его новоиспеченный бойфренд еще долго вымаливал прощение в попытке уговорить Тревора снова начать готовить, но тот был непреклонен и готовил теперь только по настроению. На счастье Дерека, в последнее время он все чаще бывал в хорошем расположении духа и баловал его ужином.              Вот и сейчас ему захотелось немного порадовать своего бойфренда. Тем более, что тот на день рождения в этом году подарил ему новую духовку, и такая она была чудесная, что Тревор души в ней не чаял и сожалел только о том, что из-за работы нечасто получается ей воспользоваться. Был и еще один повод: завтрашний день рождения Дерека, так что Тревор чувствовал себя обязанным что-нибудь вкусное приготовить. Дерек с недавних пор брюзжал частенько, что поправился, и старался уменьшить потребление сладкого, так что Тревор намеривался приготовить что-то настолько вкусное, чтобы Дереку было попросту некогда об этом даже подумать.              Он думал о торте на день рождения. Да, это было по-детски, Дерек, наверное, не ел ничего похожего с младых лет, но это был отличный вариант. Дереку нравились пирожные из кондитерской на углу, а торт – это пирожное побольше, так что это было лучшим вариантом. Правда, Тревор сомневался, что один торт они съедят, поэтому выбор пал на популярный в последнее время бенто-торт. Он маленький, он вкусный, Дерек им уж точно не объестся и ворчать не будет – идеально же! Единственное, что пугало, так это то, что Тревор никогда не пек торты, максимум – капкейки. Ну да ладно, это ведь не должно быть сложно, правда? Тем более ему уже приходилось печь бисквиты, он справится!              Выпечка бисквита, к сожалению, оказалась самым простым моментом в приготовлении торта…              Но обо всем по порядку.              Начиналось все неплохо. Дерек удачно свалил увидеться с Кристал и ребятами с производства, Тревор придумал себе причину, чтобы не идти, и потому у него был целый свободный вечер, чтобы приготовить торт без опаски, что его бойфренд своим внезапным появлением на кухне испортит весь сюрприз. Все складывалось как нельзя лучше. Преисполненный энтузиазмом, Тревор даже напевал себе под нос хиты прошедших лет. Он уже представлял лицо своего парня, удивленное и довольное, нафантазировал фонтан восторгов и комплиментов в Дерековом стиле, и это воодушевляло на кулинарные свершения как нельзя лучше.              В хорошем расположении духа он разбил яйца, аккуратно отделил белки от желтков, что было особенно важно при приготовлении бисквита, добавил щепотку соли, достал блендер, подсоединил насадку-венчик и принялся взбивать. Сначала медленно, пока белки не начали терять свою прозрачность и жидкость, потом увеличил скорость. На фоне играл лоу-фай, который по мере увеличения скорости становилось все хуже слышно, но даже так Тревор полностью погрузился в процесс, наслаждаясь.              Он помнит свой триумф, когда осознал, почему у него никогда не получалось нормальное тесто для бисквита. Тогда он и открыл для себя, что белки можно взбивать до разных состояний. В конце концов он взбил массу до устойчивых пиков. Плотность была отличная, то, что надо! Он вспомнил, как в одном из эпизодов «Лучшего повара Америки: Дети» участники в борьбе за преимущество в следующем испытании взбивали сливки вручную, после чего переворачивали миски над головами ведущих. Если все сделано правильно и взбито до нужной консистенции, то в таком случае упасть ничего не должно. Получилось лишь у одного, самого взрослого участника (что не удивительно, даже Тревор не уверен, был ли он способен взбить вручную, это ж сколько сил и времени надо, как хорошо, что придумали электроприборы, боже!), поэтому удалось хорошенько посмеяться над видом Гордона Рамзи и Джо Бастианича, которых облили недовзбитыми сливками. С белками была та же история, поэтому Тревор позволял себе подобную шалость. Он глубоко вдохнул, шумно выдохнул и перевернул миску с белками над головой. Волосы остались в порядке, а масса – в таре, так что Тревор в очередной раз ощутил прилив уверенности в своих силах. Теперь со спокойной душой можно было двинуться дальше.              Сахар утяжелял массу, именно поэтому не получалось добиться воздушности. Сначала нужно было заняться только белками и только затем вводить сахар – именно поэтому у него поначалу ничего не получалось. Ведь, казалось бы, какая разница – все равно все окажется в одной миске, перемешанное, но это было важно. Как и еду обычно не смалывали в одну массу по принципу «все равно все в желудке перемешается», так и ингредиенты следовало добавлять в нужной последовательности. И вот Тревор отмерил на весах нужное количество сахара и начал потихоньку вводить его в белки, продолжая орудовать венчиком, вращающимся на бешенной скорости.              На этом его удача кончилась. Как в жизни за белой полосой следовала черная, так и в готовке нет-нет да случались казусы. Тревор не придал значения тому, что блендер нагревался – это обычное дело, он бы тоже грелся, если бы приходилось так крутиться. Тревор только собрался отжать кнопку, чтобы всыпать следующую порцию сахара, а блендер уже отключился, не стерпев, видимо, накала страстей. Тревор непонятливо поморгал, ладно, подумал он, дам тебе остыть, горячий финский парень, но в душу закралось очень скоро подтвердившееся подозрение: прибор окончательно сгорел и уже вряд ли когда-нибудь включится. Тревор глубоко вздохнул, постучал пальцами по столешнице, переглянулся Лоуфай Герл на экране ноутбука и выдернул шнур блендера из розетки. Хорошо, ладно. Он сделает это сам. Тревор похрустел пальцами, отсоединил насадку и принялся перемешивать вручную.              Надо сказать, кулинарные шоу про взрослых и про детей ощущались совершенно по-разному. Взрослые – ну а что взрослые, у них было много времени научиться, были любители, были уже опытные шеф-повара, были энтузиасты, которые не видели своей жизни без готовки и мечтали открыть свое дело. Уровень, конечно, вау, но Тревора не сильно впечатляли блюда ресторанного уровня, приготовленные руками его ровесника или кого постарше. Совсем другое дело обстояло с кулинарными шоу, где участвовали дети. Тревор далеко не сразу научился готовить, ребенком он максимум мог приготовить себе и сиблингам бутерброды с арахисовым маслом и джемом, а тут дети готовили пасту с морепродуктами, и девятилетняя девочка, готовящая шоколадный фондан (который обычно является самым сложным десертом, подаваемым в ресторанах), уверенно говорила что-то вроде: «У меня есть опыт, я готовлю уже шесть лет, и я ни за что не проиграю в этом испытании», пока Тревор забывал перемешать макароны и те намертво слипались в кипятке. Даже сам Гордон Рамзи отмечал, что в детстве не умел готовить на таком уровне, так что да, было, чем восхищаться. Ну и да, взбивать вручную было тяжело. Тревор взбивал яйца вручную только на совсем уж что-то простое, типа омлета, рука уставала быстро, приходилось делать передышки. Сахар кончился, Тревор капнул ванильного экстракта, влил молока и масла и прошел тот же путь еще и с мукой, заменил пятнадцать граммов на какао, чтобы бисквит получился шоколадным. Он утер выступившую на лбу испарину предплечьем и посмотрел на итог своих мучений. Ну, вроде бы не так все плохо.              К сожалению, Тревор забыл одну из своих главных заповедей в выпечке, а именно – как можно чаще смотреть в рецепт. У него была круглая форма с высокими бортиками, он рассчитывал, что вот в ней испечет и потом нарежет, а теперь перечитал повнимательнее и увидел, что рецепт рассчитан на коржи, а значит, придется выливать эту массу на противень, а потом вручную вырезать. Смирившись, он включил духовку, чтоб успела нагреться, выстелил противень пергаментом, перелил массу, разравнял неровности лопаткой. Чем больше он старался придать тесту приличный вид, тем хуже становилось. Как раз к тому времени, как духовка нагрелась, Тревор остался более-менее довольным результатом. Но это была самая простая, знакомая ему часть.              После того, как он отправил тесто выпекаться, он устало посмотрел в экран телефона, уже от одних описаний уставая. Нужно было приготовить начинку и крем. Готовить кремы и начинки он не любил. Если что-то готовится – готовится на плите, если печется – печется в печке. А то вот это свари, вот это запеки… У него за жизнь было несколько попыток сварить крем, и результат ему не понравился. Но делать нечего. Вздохнув, он достал из морозилки вишню, отсыпал в сотейник нужное количество, сахара отмерил и поставил на медленный огонь. Пока закипало, Тревор собрал ингредиенты для крем-чиза, взбил масло. Отвлекшись на минуту от крема, он добавил к вишневой жиже кукурузного сиропа для загустения, поварил еще минуту, прежде чем снять с огня. К взбитому маслу добавились пудра и творожный сыр, все это предстояло перемешать. И в теории звучит просто – перемешать все ингредиенты, но это в принципе вся суть готовки, а результат может разниться. К тому моменту, как все составляющие слились в единое целое, рабочая рука у него уже отваливалась, и пальцы при сгибании чуть подрагивали. Тревор надеялся, что Дереку понравится его торт и тот как следует им насладится, потому что он больше никогда в жизни ничего подобного печь не будет! Не стоит оно такой мороки, не стоит! В следующий раз надо просто заказать у какого-нибудь кондитера заранее!              Для того, чтобы превратить бисквитный пласт в бисквитные коржи, пришлось привлечь математику, потому что три окружности запланированного размера не списывались в этот прямоугольник. Ну да ничего. Чуть поразмыслив и подсчитав, он смог вырезать два нормальных коржа и части для третьего. Их Тревор слепит между собой и понадеется, что и так сойдет: все равно все скроется под слоем крема.              Пока остывало тесто и начинка, можно было отдохнуть немного. Он взглянул на время, и ему не понравилось, сколько времени на это все уходило. Оставалось надеяться, что Дерек пока не собирался домой. Хотелось спросить, чтобы знать наверняка, сколько времени еще в запасе, но Тревор подумал, что это будет выглядеть подозрительно. Так что он отвлекся на очередную казуалку в телефоне, которую удалит через пару недель, проверил почту, посмотрел в окно, полил цветы, чтобы занять время. Отдохнуть все равно не получилось, и, как бы ни хотелось бесконечно оттягивать неизбежное, Тревор собрался с духом, чтобы встретиться с самым страшным врагом – сборкой торта.              Тревор переложил крем-чиз в кондитерский мешок, отрезал кончик, промазал первый корж и попытался сформировать бортик. Ключевое слово – попытался, потому что выложить ровно у него все никак не получалось, а когда он стал выкладывать начинку, та стала просачиваться сквозь щели. Тревор пытался с этим тортом по-хорошему: он его и уговаривал, и просил, и нахваливал, – но тот оставался непреклонен, не желая получаться, так что он проклинал Дерека, его тупой день рождения, этот тупой торт и свои тупые кривые руки.              Худо-бедно он закончил со сборкой, а теперь предстояла внешняя обделка. Вот на этом моменте Тревор проклял уже всех и вся, потому что это только на видео кондитерка ловко лопаткой и шпателем выравнивала боковушки, а у него все получалось кривое, косое, так еще и шоколадные коржи просвечивали. Ну и потекшая чуть начинка немного окрасила белый крем в нежнейший оттенок розового, пришлось соскрести крем, добавить зеленый краситель, и начать заново. Хотелось уже просто взвыть от обиды! Он выравнивал больше часа, в какой-то момент ему захотелось забить на это все, торт выкинуть и просто лечь спать, но в итоге он только сел и заплакал от бессилия. Этот торт его победил, растоптал, унизил и уничтожил! Проплакавшись, Тревор умылся, взбодрился: еще ничего не кончилось, ему нужно оставаться сильным до конца.              Он долго думал над надписью, которую напишет на торте. Обычное поздравление с днем рождения казалось скучным и напрочь лишенным всякого полета фантазии, поэтому Тревор долго перебирал варианты в своем ежедневнике в течение последней недели. Его личными фаворитами были: «Не забудь помыть посуду», «С праздником, любимка! Ой, не тебе», «С днем классного ведущего, т.е. меня, не тебя», «Поздравляю, ты больше не молоденький студент», «Надеюсь, хоть в этот день ты помоешься, хрюндель», «К этому торту прилагается мыло и шампунь» и «Торт для того, что научился убирать за собой носки к 33 годам». Он выбрал другой, не такой острый, но подходящий поводу. Изначально Тревор собирался писать кремом, но усталые руки не слушались, время поджимало, а он уже был на грани, поэтому решил использовать для надписи синий жидкий краситель. Все равно было тяжко, надпись получилась кривая, и Тревор, глядя на бардак кругом, на стемневшее за окном небо, на плод своих многочасовых трудов, действительно подумывал спрятать его куда-нибудь, чтоб никто не видел его кулинарного провала.              Но не успел.              Краем уха Тревор услышал, как провернулся ключ в замочной скважине, дверь открылась, а затем закрылась. Любопытная башка Дерека выглянула из-за угла.              ― Ты еще не спишь? ― удивился он вслух, стянул с ног кроссовки и направился в сторону кухни. Настроение у него было явно хорошее.              Тревор его энтузиазма не разделял, но оценил то, как Дерек в первую очередь приблизился к нему, чтобы крепко обнять. Получилось только громко вздохнуть в ответ, поэтому ему достался еще и поцелуй в висок от бойфренда. Ну хоть читать умеет и видит, что повара надо поцеловать. В руках этого мужчины было значительно лучше.              ― Меня, что ль, ждал? ― от Дерека тянуло улицей и, на удивление, не пахло алкоголем. Он поглаживал Тревору спину, терся носом о шею, чтобы потом уткнуться уголок челюсти, недалеко от уха. Его щетина знакомо колола кожу, чуть щекоча, посылая мурашки гулять по коже. ― Потом утром будешь ворчать, что не выспался – нам ж вставать рано, ― Дерек зевнул рядом с его ухом.              День рождения – не государственный праздник, а в этом году еще и не на выходной выпал, поэтому завтра ожидался очередной запарный рабочий день перед началом нового сезона, вернутся они под вечер, если не под ночь. Обычно Тревор ложился пораньше, но сегодня вот сделал исключение, и теперь, когда дело было сделано, а сам он расслабился в теплых Дерековых руках, клевал носом и чувствовал, как накатывает усталость и слипаются глаза.              ― Хорошо провел время? ― Тревор тут же зевнул следом.              ― Угу, ― руки Дерека сползли ниже, похлопали его по ягодицам. Тревор от неожиданности вздрогнул и аж взбодрился. ― Зря не пошел, ребята хотели тебя увидеть.              ― Ага, особенно Кристал, ― пробурчал Тревор, почесывая его волосы. Дерек недавно постригся, волосы на затылке были короткие, жесткие, так и хотелось трогать. Тот не любил, когда его волосы трогали, но Тревору позволял, смирившись.              ― Да нормально она к тебе относится, че ты, ― руки Дерека времени зря не теряли, теперь уже наминая мышцы. ― Если так боишься, что меня уведут, тем более стоило пойти.              Тревор цокнул языком. Кто это еще чего боится? У него не было проблем с тем, что Дерек общается со своей бывшей, сохранив с ней дружеские отношения.              ― Ты что, козлик, чтобы тебя уводить? ― закатил он глаза. ― Да и кому ты сдался? Кто тебя терпеть кроме меня будет? Ай!              ― Так-то! ― Дерек извинительно зализал место укуса. Тревор окончательно растаял и отдался его рукам и рту. Сейчас было самое время перебраться в кровать, а уж чем они там заниматься будут – не так уж и важно. ― М-м, это что, такое? Торт?              Тревор тут же встрепенулся, потому что его сиюминутно кинули ради этого злосчастного торта, который он уже ненавидел всей душой. К тому же Тревор терпеть не мог, когда Дерек вот так резко разрывал объятия, переключившись на нечто поинтереснее, поэтому накуксился. Спасибо, что в этот раз хотя бы не уронил, дурень!              ― Ну типа, ― ответил он без интереса, но из-за врожденного занудства решил уточнить. ― Бенто-торт. На одного.              — М-м, как неожиданно и приятно! Это ж мне? ― уточнил Дерек, крутясь у стола, горящий предвкушением. — Вот, точно, тут даже написано: «Не расслабляйся: тебе скоро сорок»!              ― Да тебе, тебе, кому же еще, ― Тревор подошел со спины, положил ладонь ему на плечо. В следующую секунду он увидел, как Дерек занес над его творением нож. ― Стой!              ― Детка, я голодный, как слоняра, ― пожаловался его бойфренд.              ― Вы же ходили куда-то!              ― Да, в пиццерию, но для сладкого место осталось! ― нетерпеливо запричитал он.              — Это на день рождения.              Дерек заглянул ему за спину:              ― Трев, там всего-ничего до полуночи. Ну можно? Можно? ― и в глаза заглядывает, ресницами темными хлопает очаровательно.              Как ребенок, честное слово!              Тревора искренне веселило поведение Дерека. Тот часто бывал взрослым придурком: эгоистичным, излишне самоуверенным там, где не надо, резковатым, прямолинейным, жадный до выгоды, – но Тревор знал другую его сторону. С этой другой стороны Дерек виделся Тревору: он мог быть добрым, если захочет, мог быть заботливым, мог промолчать или поддержать, и на него можно было положиться. Тревор не отделял одно от другого: это все был Дерек, его Дерек. И видеть, как в нем до сегодняшнего дня сохранилось еще хоть что-то из детства, грело душу.              ― Как я могу тебе запретить, ― пожал плечами Тревор, и Дерек не стал заострять внимание на том, что именно это его парень попытался сделать.              Вместо этого он потер руки коварно, словно муха, и, мыча себе под нос довольно, склонился над тортом, примеряясь ножом. Тревор в это время решил хоть немного прибрать кухню. Заодно заметил, что трансляция с музыкой давно остановилась из-за прерванного соединения, прикрыл ноутбук, сложил посуду в раковину, потянулся за тряпкой, чтобы протереть тумбу от муки, сахара и прочего насыпного-наливного.              ― Ой, бросай ты это дело, потом разгребем, ― махнул Дерек рукой на него и уборку. ― Ложки достань и садись есть. Ого! Это вишня что ль? Офигенно!              — Это твой торт, ― напомнил Тревор, снимая, однако, фартук. Хоть Дерек и не просил, но он собирался налить им чаю. ― Что ж я тебя, объедать буду?              ― Ой, че придумываешь, ― цокнул Дерек недовольно. ― Садись давай, помогать будешь это есть. Еще и не ужинал небось, я слышал, как у тебя живот просто орет, чтоб его покормили. Вот и давай, кормить тебя буду.              Кто кого еще кормить будет – это вообще-то Тревор пек! Возражать он не стал, просто присел рядом, передавая одну из ложек Дереку и ставя перед ними кружки.              ― Свечку задувать не будешь? ― поддел его Тревор.              ― Так я ж не ты, мне не пять лет, ― тут же ответил Дерек, зачерпывая побольше.               Надо сказать, все это время с лица Дерека не сползала улыбка. Он был явно возбужден, Тревор точно не ошибся с угощением. Однако, стоило ему попробовать, мужчина нахмурился, медленно пережевывая, и у Тревора сердце замерло. Что? Что не так? Скорлупа попалась? Он сахар с солью перепутал? Или наоборот – сахара не досыпал, и начинка кислой получилась на вкус Дерека?              ― Все нормально? ― спросил Тревор с волнением.              Дерек показал ему ладонь, приказывая подождать. Он набрал еще, отправил новую порцию в рот и тщательно пережевал. Все это время, считанные секунды, казавшиеся вечностью, Тревор успел внутри умереть несколько раз в ожидании вердикта. Он даже попробовал сам ложку, чтобы убедиться, что не приготовил своему бойфренду отраву, но на вкус было в принципе сносно, так в чем же дело? Потом Дерек отложил ложку.              ― Детка, ― заговорил он, — это капец как вкусно.              Тревор ощущал себя так, словно воскрес. От души отлегло. Похвала Дерека хоть и вознесла его до небес, но также пробудила в нем накопившиеся за прошедшие часы усталость и раздражение.              ― Тьфу ты, ― выдохнул он, в сердцах шлепнув парня, уже со всей страстью взявшегося за десерт, по плечу, ― напугал! Я уж думал, не нравится!              ― Нравится-нравится! ― заверил тот с набитым ртом, и Тревор не удержался от того, чтобы сделать ему замечание. ― Круче, чем в кафешках всяких!              ― Как легко тебя впечатлить, ― посмеялся Тревор нежно.              ― Не, ну правда вкусно! ― бойфренд прикрыл глаза, покачал головой блаженно. ― Ты у меня человек многих талантов.              Ох.              Ну хорошо, хорошо, Тревор растаял. Может быть, даже настолько, чтобы однажды повторить свой кулинарный подвиг. Однажды. Но точно не в ближайшее время.              ― Какие ты речевые обороты знаешь, надо же, ― он попытался спрятать смущение, пригубив кружку, но Дерек все равно заметил.              ― Детка, ты покраснел! ― почти промурлыкал он довольно.              Ну а что он мог поделать, если иногда Дерек говорил вещи, от которых дыхание перехватывало, точно у влюбленной школьницы?              ― Не выдумывай, просто чай горячий, ― Тревор отвернулся, заинтересованно глядя на стену, зацепился взглядом за часы. ― С днем рождения, кстати. Ну или нет. Ты во сколько родился?              ― Покраснел-покраснел, аж уши краснючие! ― настаивал Дерек, лыбясь во весь свой зубастый рот, и, кажется, это проводило его в еще больший восторг, чем торт. ― Тревор, ты что же, влюблен в меня?              Тревор знал эту шутку. Он закатил глаза, шумно вдохнул носом, но все же последовал сценарию:              ― Мы встречаемся с тобой уже больше года, ― у него не получилось спрятать ухмылку, тем более Дерек закусил губу, посиневшую от красителя, которым Тревор написал поздравление, и выглядел при этом обворожительно.              ― И все же, ― гадко похихикал он.              Смех у Дерека был дурацкий, тот, которым можно было озвучивать злодеев-неудачников в мультиках, но, когда Тревор влюбился, он полюбил искренне и этот смех тоже, находя его по-своему очаровательным. Любовь зла, как говорится.              ― Вообще, это не основной подарок, ― решил поделиться Тревор. ― Только он задерживается, ничего?              ― Да ниче, ― пожал плечами Дерек. ― А что ты мне заказал?              ― Так я тебе и сказал, ― Тревор пригубил чашку, запивая торт. Дерек смотрел на него пристально и выжидающе, точно кот в камышах, поэтому в конце концов он вздохнул, не выдержав. ― Робот-пылесос.              Дереку нравились гаджеты и умные устройства. А еще он не любил убираться. Идеальное сочетание. С роботом-пылесосом, конечно, не поговоришь, как с умной колонкой, но это точно займет Дерека на некоторое время.              И по его выражению лица Тревор видел, что и здесь угадал с подарком.              ― Че, реально?! Круто! ― он залпом выпил полкружки чая. ― А как мы его назовем?              Тревор не удержался и посмеялся.              ― Да не торопись ты так, дай он сначала приедет.              ― Ответственные родители заранее детям имена придумывают, ― возразил Дерек, и Тревор рассмеялся еще сильнее от сравнения. ― Мои вот не парились и первым попавшимся назвали.              ― Да прям!              ― Да да!              ― Ну слушай, могли и каким-нибудь Эдвардом назвать. Или Себастьяном.              ― Ну спасибо и на этом, но мне кажется, можно было подумать и придумать что-то получше «Дерека».              ― По-моему «Дерек Джонсон» звучит отлично, ― Тревор склонил голову к плечу, сощурил глаза. ― Вроде так же зовут ведущего одного реалити-шоу, и он просто невероятно горяч.              В ответ Дерек хмыкнул в кружку и больше не возражал. Тревор поразмыслил, успеет ли убраться с утра, или просто забить на это, как и завещал Дерек, и потом как-нибудь. Он прогонял в голове список дел на завтра, когда его партнер прочистил горло, отвлекая Тревора. Тарелка опустела, они были сытые и довольные.              ― Слушай, ― хитро стрельнул Дерек глазками после некоторого молчания, ― а мне не полагается еще какой-нибудь десертик, м-м?              Тревор фыркнул, покачав головой. Дерек был безнадежен. Середина двадцатых на дворе, пора бы уже и запомнить, что ни к чему хорошему диеты не приводят.              ― А я говорил тебе, что не надо себя в еде ограничивать, ― запричитал он. ― Ничем хорошим твой отказ от сладкого не закончится, надо все есть понемножку. Там обрезки бисквита оставались, или вон, начинка еще оста… ― Тревор остановился, потому что до него постепенно начинал доходить смысл сказанного. Дерек терпеливо смотрел на него все с той же улыбкой, так еще и бровями поиграл так, что не пришлось сомневаться в его мотивах. Может быть, Тревор просто не привык (хотя пора бы уже), но иногда он напрочь не понимал намеков. ― Оу. Кхем. Ну… Смотря, чего ты хочешь…              Тревор не был уверен, что после чаепития с тортом способен на какие-то акробатические этюды, ему бы лечь и полежать, тем более что завтра целый день на ногах.              ― Да так, ― спокойно повел плечом Дерек с этой своей ухмылочкой, подался вперед, найдя бедро Тревора в качестве опоры, ― мне тут бойфренд приготовил просто умопомрачительный торт, но так и не понял, что слаще него в этом мире нет.              Оказалось, что Тревора очень легко можно подкупить тупыми подкатами. Особенно если их говорит чуть охрипшим голосом Дерек, заглядывая в лицо.              ― Так, ― Тревор навострил уши.              Дерек облизал губы, блестящие от крема, скользя взглядом по его телу.              ― И мне бы теперь хотелось попробовать на вкус и его тоже, ― довершил он, красноречиво устремив глаза прямиком вниз.              Тревор сглотнул, чувствуя, как становится тяжело дышать.              ― Ну, ― пришлось прочистить горло и собрать остатки достоинства, — это, я думаю, можно…              Вот он, вроде, уже не подросток, и они с Дереком не первый день вместе, но умел, умел тот подобрать слова и сделать так, чтобы у Тревора коленки подгибались и всякая свобода воли пропадала. Дерек это отлично видел и бесстыдно наслаждался, когда удавалось застать Тревора врасплох. Вот и сейчас он не удержался и посмеялся почти беззвучно.              Дерек вдруг посмотрел на него серьезно, и Тревор напрягся, ожидая… чего-то. И не зря, потому что Дерек стремглав накинулся, вцепившись в лицо и зацеловывая горящие щеки, скулы и, наконец, губы. Это было сладко, у Дерека губы были приторные от торта, и Тревор окончательно поплыл, якорем цепляясь за чужие плечи. Тревор был уверен, что весь соленый от пота, но Дерек вылизывал шею так, словно главным угощением вечера был не торт, а действительно он сам. Голову кружило до безумия.              Что ж.              Такого впечатления своей выпечкой он точно еще никогда не производил. Тревор определенно должен повторить подобный опыт, если благодарности и комплименты от Дерека всегда будут похожи на это.