Боги мертвы, Нуитари

      Огромный дракон из почерневшего красного металла и пепла, поглощенных им душ опустился на край крыши самого высокого в этом районе здания. Это единственное место, свободное от паутины черных кабелей, протянутых от столба к столбу через весь район.       Дракон встрепенулся и, сложив крылья, лёг на пузо, позволяя своей всаднице спуститься.       Девушка в драконьих доспехах спрыгнула на край крыши и окинула презрительным взглядом свои владения. Ей хотелось сжечь этот город дотла всякий раз, когда она смотрела на него. Он сидел у нее в печенках, осточертел до безумия. Каждое жалкое грязное существо, копошащееся в мусоре и пороках этого района, вызывало у нее приступ брезгливости и тошноты, несмотря на то, что сама она выросла на этих улицах, и совсем недавно оставила их в ненавистном прошлом. Но, скованная по рукам и ногам верностью Темной Госпоже, она не могла этого сделать. Сделать этого сейчас. Еще не время.       Фейр Керон сделала шаг назад и коснулась кнопки на шлеме. Тот послушно раздвинулся и превратился в два крошечных костных наушника. Следом за ним обе перчатки и наручи по безмолвному приказу превратились в обыкновенные женские руки. Единственное, что в девушке осталось от человека – бесконечная, всепоглощающая ненависть.       – Трамд, – холодно произнесла она, когда на выскочившем перед ней экранчике наконец-то появилось усталое мужское лицо, немного широковатое для эльфа. – Ты закончил со своими чертовыми заклинаниями?       – Да, – безразличным тоном отозвался тот.       – И почему ты до сих пор не в городе?       – Я прибуду, когда прибуду. У меня есть свои дела.       – Твои дела только с моего разрешения! – детонировала Фейр Керон, но на том конце ее уже не слышали. Трамд не желал подчиняться какой-то девчонке, пусть и числился магом под ее началом.       Отключив нежеланный звонок, гном отодвинул стул от слишком большого для его размера рабочего стола и повернулся к лаборатории.       Старая лаборатория, пережившая не одну войну, видавшая то, чему позавидовали бы многие нынешние ученые, все еще держалась и служила надежным убежищем ото всех. От любой магии, от любого шпиона, ото всех технологий внешнего мира, раз за столько лет никто так и не смог его выследить. Погруженная во мрак, сейчас она освещалась лишь мониторами компьютеров, да двумя рядами зеленоватых капсул, от которых в разные стороны отходили трубки и кабеля, едва различимые в столь тусклом свете. В каждой капсуле спало какое-то гуманоидное существо – это лучшее из его творений, его маски.       Трамд прекрасно знал, с чем связал свою жизнь, и также прекрасно знал, что не может ни в коем случае покинуть свое надежное убежище, однако это может сделать любая из его личностей.       Нажав несколько кнопок на мониторе капсулы с эльфом, чьей маской он прикрылся в недавнем разговоре. Камера откроется, когда жидкость полностью уйдет. Сам же гном за это время успеет войти в систему и переместить свое сознание в выбранное тело.              Мир вокруг, объятый огнем, чьи языки касались неба, таял и рушился; под треском обломков навсегда стихали голоса. Земля дрожала, разрываясь слезами молящих о пощаде, но ответом была лишь агония города сгорающего заживо за грехи своих лжесвятых.       В центре на плавившейся от жара брусчатке стояли двое: эльф с длинными черными волосами, в черных одеждах и посохом на спине, и человек немногим выше своего приятеля, также облаченный в чёрное. Они молча ждали, когда вода поглотит город кровавым водоворотом, прекратив мучения. На их лица не отражалось ничего, кроме алого пламени. Они просто стояли и смотрели, не чувствуя жара, не чувствуя скорби и сострадания. Они наблюдали за карой богов, посланной Истару. Все эти люди в белоснежных мантиях и платьях могли спастись, могли остаться в живых, могли процветать, и дальше оставаясь самым величественным из всех когда-либо существовавших городов Ансалона. Но король-жрец Белдинас Светоносный возомнил себя мессией, решил, будто может подняться ещё выше. Будто бы в его власти попереть богов, превзойти самого Паладайна. И боги достаточно лаконично ответили ему.       – Зачем ты показал мне эту диораму? Я и так знаю историю Истара. Более того, своими глазами ее наблюдал. – Человек озадаченно посмотрел вокруг себя, сравнивая увиденное со своими воспоминаниями о том дне.       – Чтобы напомнить, на что был способен Э’ли в свои лучшие годы, – усмехнулся эльф. – Его боялись, его уважали, денно и нощно вознося молитвы. А потом он стал человеком.       – И?..       Эльф не ответил. То ли подбирая правильные слова, то ли потому, что с минуту на минуту должна закончиться диорама, а разговор лучше продолжить в другом месте.       Водоворот сомкнулся над сожженным дотла Истаром, оставляя после себя лишь напоминание в виде кроваво-красного озера. Израненная часть Кринна кинематографично отдалилась на высоту безмятежного птичьего полета.       – Какая пошлость, – фыркнул человек на этот финал. Из любой войны и исторического события делают красивое кино для молодежи, которую это, на самом деле, вообще не интересует. Молодежи нет никакого дела уже до того, что произошло еще какую-то сотню лет назад.       Яркое шоу закончилось, оставив после себя небольшую серую комнатку с неоновой подсветкой по периметру.       Исторический музей – огромная стеклянная полусфера в самом центре городского парка. Иногда с улицы почти невозможно различить его границы – стекло отражает все, что его окружает: огромные деревья в парке, являющиеся экспозицией музея и надежно охраняемые, все оттенки неба в любую погоду, а ночью свет ближайших небоскребов. Изнутри же открывался вид на небо, и на последнем этаже музея, где располагались закусочные, разбита лаундж-зона с настоящей зеленью и травой.       Молодая девушка поставила на прилавок два бумажных стаканчика с индикатором поддержки температуры. Эта встроенная в стаканчик функция была скорее маркетинговым ходом с целью вытянуть из покупателей на несколько кредитов больше, чем действительно полезной штукой. Такой стаканчик поддерживал желаемую температуру лишь в течение минут двадцати, а дальше напиток остывал с той же скоростью, с который он бы остыл и без оной. Однако Нуитари все равно находил это удобным. Ему нравилось пить кофе долго, растягивая приятный напиток, никуда не торопясь.       Даламар коснулся древка серебряного крученого посоха с мерцающим кристаллом, и тот послушно превратился в браслет на руке. Почему он не сделал этого раньше, спрашивать не стоило. Сев под тенистое дерево и облокотившись на невысокий заборчик, он закатал рукава, обнажая только ему понятные татуировки – хотя, впрочем, Нуитари тоже прекрасно понимал их, – и всем своим видом показал, что готов продолжать разговор.       – И что значили твои ребусы? – несколько устало, будто разговаривал с ребенком, поинтересовался Нуитари. В некотором роде так и было. Сто лет эльфа для него были пустым звуком.       – Боги мертвы, Нут. Вот, что я хотел сказать. Я показал тебе, что Э’ли когда-то сделал щелчком пальцев, а сейчас ты, ничуть неотличимый от человека и немногим сильнее меня, сидишь напротив меня на развлекательной прогулке. Сейчас миром правит магитех и какой-то безумец, который действительно смог встать выше богов, но только потому, что богов больше нет.       Даламар говорил негромко, но высокомерно в своей привычной манере, словно это он приходился учителем Нуитари, а не наоборот.       Нуитари едва не закатил глаза, делая глоток из стакана. Перед ним сидел крошечный ребенок в самом расцвете юношеского максимализма. Но, увы, устами младенца глаголила истина. С тех пор, как техномагия, рожденная вспышкой молнии в истощенном мире, начала стремительно развиваться и набирать силы, границы между тремя цветами начали стираться. Она подавляла бывшее мироустройство, подминая под себя принципы и мораль, конфликты и законы. Рождался новый безумный и непредсказуемый мир. Умирали хранители цветных лож, а годы окрашивали волшебство в буйный неон и сталь. Теперь общество делилось по другим законам, оставив конфликты «добра» и «зла» где-то в глубоком прошлом под километрами железа и бетона.       Не таким Нуитари представлял себе первый день рядом с Даламаром, и, с одной стороны, даже понемногу начал жалеть о своем решении.       – Так?.. – наконец протянул Нут, все еще не понимая, к чему клонит собеседник.       – Темная Госпожа, – почти одними губами произнес Даламар, боясь, что кто-то может подслушать, но Нуитари не нужно было слышать, чтобы разобрать запретные слова. И добавил уже громче: – Ей только на руку то, что сейчас творится с миром. Не знаю, как там с интернетом в Бездне, но если мы не помешаем Трамду открыть врата, то ей потребуется всего пара дней, чтобы погрузить весь мир в хаос.       – А разве он не уже? – усмехнулся Нуитари, вопросительно вскинув бровь.       – «Раньше небо было чище и трава зеленее» – знаю, ага.       – И какой у тебя план?       – Для начала мне хотелось бы понять, почему раньше никто не пытался его искать? Неужели существует какое-то пыльное тысячелетнее пророчество, в котором строго настрого запретили искать способ поимки самого опасного мага, и велели до последнего ждать, когда я пройду испытание, чтобы в то же утро всучить мне миссию и пожелать удачи? Спасибо, что на руку браслет с обратным отсчетом не повесили.       – Ты не пробовал следить за своим длинным языком?       – Нравится? – губы эльфа растянулись в лукавой ухмылке, а когда до Нуитари дошел смысл, он чуть не подавился кофе. Даламар, вполне удовлетворенный реакцией, изменил тон на более серьезный: – Для начала зайдем ко мне. Если повезет, потратим на поиски зацепок и следов не больше суток, если не повезет, то больше. У меня уже есть кое-какие заметки по этому персонажу.       Глубокие синие глаза, преисполненные решимостью, холодно смотрели на Нуитари. Острые черты белоснежного лица как будто стали ещё выразительнее и острее. «Мальчик» явно понимал всю серьезность ситуации и на чьей стороне воюет.       Тем не менее, негодование Даламара не было безосновательно.       Трамд Темный – невероятно сильный маг, слуга Темной Госпожи. Никто не знал, как он выглядит на самом деле. В разных уголках мира его описывали по-разному. Его внешность всегда была удобной и подходящей к ситуации, в которой он оказывался. Он ловко менял лица и города. Он бесследно исчезал и внезапно появлялся в непредсказуемых местах. Кем он был на самом деле? Почему он всегда назывался одним именем, и как ему удавалось проворачивать эти трюки? А может быть, он всегда был чьим-то соседом по этажу, но никто бы никогда не подумал на него? Это все оставалось загадкой. И ни один маг ни из Ложи Черных Мантий, ни из любой другой не хотел брать на себя эту задачу. Не столько потому, что боялись погибнуть, сколько потому, что не видели в этом резонной причины. Какое им теперь дело до мира, когда он от них отвернулся? И только, пожалуй, у Нуитари была причина отыскать и убить этого, кем бы они ни был. Прекрасно понимая, что в одиночку ему не справиться, из всех возможных кандидатов он выбрал Даламара. Язвительного и хитрого эльфа, в глазах которого все еще горело то, что давным-давно погасло в других. Он все еще жаждал познать магию, и один единственный бог для него все еще был жив.       День клонился к ночи, окрашивая небо в пурпур и слегка подрумянивая грузные серые облака, когда автобус остановился в мрачном районе на окраине города. Плотно стоящие и переходящие друг в друга широкими мостами обшарпанные дома, не позволяли последним лучам солнца осветить узкие улочки, отчего атмосфера тут становилась еще тяжелее и безнадежнее. Безумное количество цветных надписей, вывесок и громких реклам, бегущих строк ложных обещаний и объемных картинок зависали, мерцали и гасли, чтобы потом снова вспыхнуть, натужно шипели от старости подсветки и самой электросети. От них рябило в глазах, но они хоть как-то освещали дорогу. Фонарей как таковых тут не было. Возможно, и к лучшему, в неверном свете не так бросается в глаза мусор, прибитый ко всем углам и бордюрам.       На углу ближайшего дома притулилась крошечная закусочная, около которой стоял разбитый рекламный постер. Даламар едва не задел его, открывая дверь.       Внутри было совсем тесно. По одну сторону барная стойка с парой стульев, а за ней два обычных столика, да диванчик по стене. С другой стороны несколько витрин с полуфабрикатами, сублимированной едой, лапшой быстрого приготовления и напитками.       – На вкус оно куда лучше, чем выглядит, – сказал Даламар, выбирая между двумя видами лапши. – Возьми себе что-нибудь и не строй из себя гурмана.       Нуитари, уже пару минут подбиравший слова, все же решил не высказываться и взял себе то же самое, что и его напарник. Оплатив скромную покупку, Даламар не преминул сказать, что следующую оплачивает Нуитари.       – Теперь не отставай от меня, нам придется пройти через лабиринт.       Это оказалось не фигуральным выражением.       Нуитари впервые оказался в трущобах. С неподдельным интересом и одновременно отвращением он разглядывал открытые коридоры и проржавевшие или потрескавшиеся лестницы внутри домов, по которым они шли. Исписанные граффити, обклеенные листовками со спорными политическими лозунгами и призывами, местами запачканные кровью и чем-то еще, насквозь пронизанные отчаянием и болью. Где-то за дверями громко играла музыка, где-то дрались насмерть, разбивая все, что попадается под руку. Теперь это была экскурсия по миру, в котором жил Даламар.       Его квартира на одном из верхних этажей оказалась совсем крошечной: прихожая чуть больше метра, справа сразу совмещенный санузел, отгороженный от маленькой кухоньки тонкой стеной, а все остальное пространство – единственная комната. В кухне и прихожей не было ничего лишнего, отчего они казались с натягом, но приемлемого размера, чего нельзя было сказать про жилую комнату.       В углу комнаты почти во всю стену окно, из которого открывался вид на город, а город освещал комнату розовыми, синими и зелеными цветами. Однако со столь высокого этажа район казался даже завораживающим. Неудивительно, что из всех возможных углов именно этот был отведен для кровати из достаточно широкого застеленного матраса.       Рядом с кроватью стояла невысокая тумбочка, следом за ней небольшой диван в довольно хорошем состоянии и платяной шкаф, который не мог похвастаться тем же: одна из его створок, вероятно, давно уже не закрывалась, а потому служила вешалкой для верхней одежды. Над диваном висела полка, не сразу замеченная Нуитари, но увидев, с удивлением отметил, что она забита книгами до отказа. Еще книги нашлись в другом углу комнаты. Порядка дюжины небрежных стопок, загораживающих что-то непонятное – то ли дверь, то ли просто трещину в стене. Оставшийся участок стены был увешан экранами и какими-то приборами, тем же завален и стол. Но единственное, что действительно заинтересовало Нуитари – книги. В век цифровых технологий было очень странно увидеть устаревший «информационный носитель».       – Ты спишь на диване. – Даламар небрежно прервал размышления наставника.       – Тебе свет спать не мешает? – неожиданно спросил тот.       – Я не настолько нищий, – эльф закатил глаза и подошел к прикроватной тумбочке. В стене над ней оказалась небольшая панелька: одна кнопка включила бра над кроватью, а другая затемнила окно до плотной черноты. Мягкий желтый свет тут же заполнил собой            комнату, превращая холод в уют.       – Чай, кофе, все такое? – поинтересовался Даламар. – Руки помыть в ванной, чайник я поставил, кружки и что попить найдешь в шкафчике на кухне. Чувствуй себя как дома.       Это было довольно сложно хотя бы потому, что в доме Нуитари была прислуга, а Даламар в свою очередь брать на себя ее роль не собирался. И очень жаль, ведь опыт у него имелся.       Не без затруднений и сопутствующих вопросов вроде «а где свет?», «а какую кружку брать?», «а где сахар?», «а нормальный кофе есть?» и тому подобное с завариванием напитка, олицетворявшего бедность (что Даламар оставил без комментариев), наконец было покончено, и Нуитари сел на диван.       – Зачем тебе столько бумажных книг?       – Чтоб ты спросил.       Эльф сел на стул, подобрав под себя одну ногу, и ответил уже нормально, но тоном, будто поясняет прописную истину:       – Возможно, ты не в курсе, но в сети следят за каждым твоим шагом. И попытки отыскать хоть что-то, касающееся магии глубже допустимого уровня, закончатся либо «случайной смертью», либо просто нулевым результатом поисков.       Нуитари действительно был не в курсе. Ложи оградились от остального мира с целью защиты тех крупиц Истиной магии, что у них остались. Телевизор, пожалуй, единственное допустимое развлечение.       – Мог и не спрашивать… – обреченно вздохнул эльф, осознавая всю безвыходность своего положения. Мало того, что поисками придется заниматься ему одному, так еще и параллельно учить своего учителя пользоваться интернетом. Кошмар.       – Эти ваши технологии развиваются слишком быстро, чтобы успевать следить за ними, – скривился Нуитари.       – Ты говоришь, как мой дед. Если бы у меня был дед.       Даламар потратил без малого час, чтобы объяснить Нуитари, как пользоваться его планшетом последней модели и как правильно вводить поисковые запросы, чтобы с минимальными усилиями и рисками получать необходимую информацию. Кончено, Нуитари в любом случае придется плавать исключительно на поверхности, ища лишь всевозможные упоминания Трамда Темного, тогда как серьезными вещами предстоит заниматься Даламару, но это всяко лучше, чем ничего.       Когда новоиспеченный и не очень довольным этим статусом ученик эльфа смог уверенно справиться с несколькими запросами, Даламар оставил его одного, попросив читать, сохранять и озвучивать любую информацию, которая только попадется. В помощь Нуитари он дал свой список заметок, о котором говорил ранее. Сам же Даламар в первую очередь подключился к сети городских камер – это было привычным для него делом, когда занимаешься взломом сети, надо убедиться, что поблизости нет каких-нибудь фараонов, отслеживающих нарушителей.       – Мне придется отложить поиски Трамда, – неожиданно сообщил Даламар с какой-то самодовольной усмешкой, и пояснил, почувствовав вопросительный взгляд сзади: – Я засек «птичку», которая кого-то выслеживает. Какое странно совпадение, она появляется здесь впервые за несколько месяцев аккурат в тот же момент, что и ты. Фейр Керон со своей крашеной курицей.       – Или здесь Трамд, – спокойно предположил Нут.       Даламар помедлил с минуту, сопоставляя имеющуюся у него информацию.       – Или здесь Трамд, – повторил эльф, вдруг став серьезным.       И Фейр Керон и Трамд – верные слуги Такхизис, отчего вероятность их союза была выше, нежели того, что Фейр Керон прознала о присутствии в этом районе Нуитари. Но даже если это только теория, за девушкой все равно стоит проследить.       – Я продолжу заниматься камерами, а ты пока посмотри видео с котиками.       Нуитари крайне озадаченно уставился на Даламара, пытаясь понять, шутит он или всерьез говорит это. Но парень не ответил и даже не усмехнулся, только ближе придвинулся к столу, выводя на разные экраны сетки разных камер слежения. Их район, словно паноптикум, в нем не было ни одного угла, на который бы не была направлена камера. Нуитари отложил в сторону планшет и с настороженным трепетом наблюдал за тем, как большие окна делились на окошки поменьше, как в каждом из них менялись планы. Даже ему, тому, кто еще несколько сотен лет назад не отказался бы от такого, сейчас стало не по себе. Стало не по себе оттого, что и он сам находился в обзоре этих камер с того самого момента, как сошел на остановке, и что он даже не заметил их на улице.       Фейр Керон – один из главных модераторов сети. Она напрямую подключена к ней и может разом следить за всем городом. Впрочем, это Даламара совсем не беспокоило. У него был честно найденный админский логин и пароль к системе слежения. Привлечь внимание к его дому могла только частота, с которой поисковик выдавал статьи о Трамде Темном.       Оставив на главном мониторе только камеру с Фейр Керон, Даламар  принялся ждать, когда в ее поле зрения что-то произойдет: уйдет девушка или кто-то появится. И событие не заставило себя долго ждать. На крыше появился некто в мешковатой куртке со светоотражающими надписями. Он скрывал свое лицо под капюшоном, но при этом как будто нарочно привлекал внимание.       – Чудесно, – подытожил Даламар. – Остальное нас сейчас не интересует, звука все равно нет.       – И что ты понял из этого? Его же лица не видно, – неодобрительно произнес Нуитари.       – Оно нам сейчас и не нужно. Я вывел камеры для того, чтобы отмотать записи назад и найти, откуда он пришел.       Еще одного открытия о современных технологиях Нуитари не выдержал и пошел за ужином.       Пока заваривалась лапша, он открыл окно и высунулся на улицу. Внутрь ворвался холодный ночной воздух, взъерошив черные волосы. Ветер принес с собой запах гари и одиночества. В этом городе каждый был под наблюдением, но каждый был одинок. Нуитари вспомнил людей в автобусе, прячущих свой забитый взгляд в телефоне. Вспомнил старушку за прилавком магазина, мысленно молящейся о скорой смерти. Только ощутив, как сильно изменился мир, он понял, как сильно изменился сам. От некогда честолюбивого, самовлюбленного и высокомерного бога осталось только имя. Может быть, именно поэтому Даламар и вызвал в нем такой интерес с первого своего появления в Ложе Черных Мантий? В нем еще горел огонь эмоций и жажды знаний, он еще во что-то верил и к чему-то стремился, в то время как вокруг него не было ничего, кроме отчаяния и злобы. Прекрасный цветок, растущий в грязи.       – Я закончил.       Прошли не меньше трех часов с тех пор, как Даламар начал отслеживать путь Трамда. Черно-белое постоянно сбоящее изображение только усложняло поиски, но острый взгляд эльфа не могла замылить такая мелочь, к тому же, не просто так он собрал себе именно сетки из разных камер – он выстраивал в них путь Трамда. И не зря. Запустив в самом конце все видео с определенного тайм-кода, он смог подметить несколько деталей, на которые ранее не обратил внимания. Однако пока не стал говорить о них Нуитари, лишь проиграв ему весь путь искомого.       – А теперь спать. Завтра пойдем туда, откуда он появился.